Алекс Громов рассказывает об 11 книгах
Metronomicon. Артбук
Иллюстрированное издание, артбук, по вселенной межавторского проекта Metronomicon. В числе авторов — Сергей Лукьяненко ("Визит"), Олег Дивов ("Вагошка"), Ирина Лазаренко ("Звуки тише, небо ближе"), а также Андрей Лазарчук, Леонид Каганов и другие. Художник – Алексей Андреев.
Согласно лору Metronomicon на всей планете Земля началась так называемая Инфильтрация — то есть, повсюду стали проявляться очаги аномальной активности. А если попросту, тут и там происходит странное. И откуда-то полезло всякое... Арахниды, биомеханоиды, левиафаны и много прочих. Будто прямиком из кошмарного сна или с выставки девиантного искусства. А людям теперь рядом с этим и среди вот этих приходится как-то жить.
Впрочем, не все эти формы жизни страшные, даже если на вид, мягко говоря, непривычные. В пабликах, посвященных Metronomicon, народ с удовольствием обсуждает, что некоторых можно было бы и в нашей реальности завести. Например, котиков, восьминогих словно конь Слейпнир. Милые, пушистые, к людям добродушные. Правда, вопрос мощности ночного тыгыдыка с дополнительным-то комплектом лап остается открытым. И поскольку очаровательные существа всё же арахниды, то как их правильно называть — паукоты, как в Metronomicon, или всё же мяуки (с ударением на "и")?
«Каждый раз Батя разный. Третьего дня он был в форменном кителе, но без головного убора — потому что без головы. А вчера — в фуражке, но кроме лица в Бате не осталось ничего людского, какое-то инопланетное чудовище, осьминог не осьминог, черт его знает. Сегодня Батя прибывает на станцию в образе пафосном и символическом. Типа, знай наших: галстук, погоны и ястребиная голова. Египетский бог московского разлива. Состав замедляет ход, Батя открывает дверь кабины, выглядывает, — тоже непременная часть спектакля, — и вся станция улыбается, а кто-то и смеется в голос, увидев, что из вагона торчит знакомая физиономия, страхолюдная, но вполне человеческая. Это еще одна мелочь, с которой пассажиры давно могли свыкнуться, но им важен сам ритуал приветствия, чтобы точно знать: вот он, Батя, жив-здоров, и у него все схвачено».
— Господин? — спросил Асун
Отвлекшись от размышлений о пищеварении, Этари взглянул на мужчин и женщин, разбросанных вдоль стен Айрана Мачила, — казалось, они выстроились в тонкую синюю линию. Здесь ведь всего около тридцати лучников и десять копьеметателей. Все бесполезно. Стена недостаточно высока, а потому ты не разобьешься. Архитектор, конечно, в этом был не виноват. Разве есть смысл строить высокие защитные стены, если в мире существует один лишь твой город».
Гурам Моханти. Танец теней
Динамичное азиатское многослойное фэнтези, вторая книга цикла, индийская экзотика с множеством сюрпризов. Поначалу идет стилизованный мистический пролог, о таинственных древних и загадочной сфере, а потом разворачиваются коварные интриги, жестокие эпизоды войны, исполнение старинных пророчеств, борьба за власть, в которой участвуют герои и боги, драконы и элементали. Неизбежна ли роковая катастрофа в этом обреченном мире?
Текст достаточно самобытный, первый и второй романы не назовешь просто коктейлем из традиционного эпоса «Махабхараты» и «Песни льда и пламени» Джорджа Мартина с добавлением «Первого закона» Джо Аберкромби. В «Танце теней» — обилие индийских имен и соответствующих традиций, немало мрачных мест и черного юмора, хороший финал. И все аккуратно переплетено в сотнях судеб самых разных героев. Для любителей и ценителей закулисных действий — собирается Конклав королей и жриц, матриархов и богачей. Цель обычная — переделить, перекроить мир. Республика и Империя — лишь названия. Что происходит за кулисами видимых событий?
«- Когда я был на небесах, Риза, и посадил себе в глаз этого паука, я почувствовал, как он плетет странную паутину, сотканную из железных канатов и золотых нитей. И паутина эта открывает мои уши и заставляет меня слышать многое. Нет, не так! Услышь меня, любовь моя! Понимаешь, кто-то шептался? Я не знал языка, но умолчания в этих речах полны были предложений. Поступивших неизвестно от кого, но смертельных по сути. И я пробуждаюсь во тьме, ожидая, что я узрю их… Может, это было лишь грядущее, возможно, это лишь мои способности к предсказаниям глумятся надо мной, мне неведомо. Но эти видения, эти предложения… Они останутся невысказанными, покуда я не отрину заботы о настоящем… О нет, я не могу! Айран Мачил нужно спасти! — Для столь тяжко больного человека это была слишком долгая речь. Он замер, чтобы отдышаться, а затем вновь повернулся к ней, все так же не размыкая век. — Коли я не воспользуюсь этой новой силой, чтоб ныне позаботиться о городе, он будет разрушен, но, если я не узрю прядущее ныне, мы, так и не прозрев, будем двигаться к нему же до тех пор, пока мир не исчезнет во льду и огне. Но кого мне выбрать? Мой народ или мою расу? — Он говорил это с огромной страстью – так голодный мог бы просить еду, и Рупа сказала ему то, что он и жаждал услышать:
— Знай я, что сегодня мой последний день на земле, первое, что я бы сделала, — посадила дерево. Цивилизация развивается, когда ее главы рубят деревья, чтобы на появившихся землях возникли города, которые они уже никогда не увидят, — проронила Руда, немного запоздало осознав, что эта метафора не совсем подходит Айран Мачилу — городу, который веками не видел смерти. И все же она настойчиво продолжила: — Делай то, что должен! Мир оценит твою жертву, когда твои дела станут лишь воспоминанием».
Столпившиеся у развалин жители молчали, уставившись на чернеющее в руинах отверстие – заваленный камнями вход в подземелье. Толстяк в желтой суконной куртке переступил с ноги на ногу, кашлянул, снял с головы берет.
– Погодим еще, – сказал он, вытирая пот с реденьких бровей.
– А чего годить-то? – фыркнул прыщавый. – Там в подвалах он и сидит, василиск-то, аль забыли, солтыс? Кто войдет, тому и конец. Мало людей, что ль, погибало? Чего ждать-то?
– Мы ж договаривались, – неуверенно проворчал толстяк. – Как же так?
– С живым договаривались-то, солтыс, – проговорил спутник прыщавого, гигант в кожаном фартуке резника. – А теперича он мертв, это уж как пить дать. Сызначала было ведомо, на смерть идет, как и другие до него. Он и зеркала не прихватил, с одним мечом полез. А без зеркала – знамо дело – василиска не прибьешь.
– Считайте, сэкономили гроши, – добавил прыщавый. – Потому как платить за василиска теперя некому. Идите спокойно домой. А коня и колдуньино хозяйство мы возьмем, не пропадать же добру.
– Оно, конечно, так, – сказал резник. – Упитанная кобыла, да и вьюки плотно набиты. Глянем, что внутри.
– Как же так? Разве ж можно?
– Молчите, солтыс, и не встревайте, а то шишку заработаете, – предостерег прыщавый.
– Упитанная кобылка-то, – повторил резник.
– Оставь коня в покое, дорогуша.
Резник медленно обернулся к чужаку, который вышел из-за излома стены, из-за спин людей, скопившихся вокруг входа в подземелье.
У чужака были густые вьющиеся каштановые волосы, коричневая накидка поверх посаженного на вату кафтана, высокие сапоги верхового. И никакого оружия.
– Отойди от коня, – повторил он, ядовито усмехаясь. – Это как же? Чужой конь, чужая собственность, а ты уставился на нее своими слезящимися глазенками, тянешься к ней паршивой лапой? Это порядок?
Прыщавый, медленно засовывая руку за пазуху куртки, глянул на резника. Резник кивнул, указал головой на группку, из которой вышли еще двое. Плотные, стриженые. У обоих в руках дубинки, которыми на бойнях оглушают животных.
– Это кто ж ты такой, – спросил прыщавый, не вынимая руки из-за пазухи, – чтобы указывать нам, что порядок, а что нет?».
Анджей Сапковский. Меч предназначения
Чем хорош «Ведьмак»? Тем, что этот мир, полный сказочных чудовищ и всевозможного волшебства, кажется реальным – персонажи вполне натуральные, люди не идеальные и похожи на нас со своими страстями, надеждами, иллюзиями и предрассудками. Ну, и конечно, коварством и подлостью. Так что еще неизвестно, что опаснее – чудовища или люди. Впрочем, сам Геральт тоже не прочь подзаработать на борьбе с нечистью, разнообразие которой делает окружающее по-настоящему увлекательным, манящим и непредсказуемым. Да и можно ли называть тех драконов (узнав их классификацию) нечистью?
В этих местах, по которым путешествует Геральт, именно человеческие интриги опаснее неожиданного нападения нелюдей. И неслучайно у многих персонажей есть к другим старые счеты, которые обычно заканчиваются печально. Геральт – обладатель не только меча и способностей ведьмака, но и отличного ума, способного оценить и просчитать последствия. Так что романтиком с большой дороги его не назовешь.
Среди самых забавных персонажей — бард-стихотворец Лютик, у которого всегда найдется девушка-невеста на пути. Но балладами не вернешь тех, кто уже убит. Поэтому главный герой без остановки идет навстречу своей судьбе, своей Цири. Новое отличное оформление, и текст, который можно снова и снова перечитывать…
«– Ну так я тебе скажу. Я, Геральт, когда вижу гада, змею, допустим, или другую ящерку, то меня аж тошнить начинает, так я этим паскудством брезгую и боюсь. А вот этот дракон…
– Ну?
– Он… Он красивый, Геральт.
– Спасибо, Лютик.
– За что?
Геральт повернул голову, медленно потянулся к пряжке ремня, наискось пересекавшего грудь, затянул его на две дырочки. Поднял правую руку, проверяя, в нужном ли положении находится рукоять меча. Лютик смотрел на него, широко раскрыв глаза.
– Геральт! Ты собираешься…
– Да, – спокойно сказал ведьмак. – Есть предел возможному. С меня достаточно. Ты идешь с Недамиром или остаешься, Лютик?
Трубадур наклонился, осторожно и заботливо положил лютню рядом с камнем, выпрямился.
– Остаюсь. Как ты сказал? Предел возможному? Оставляю себе право так назвать балладу.
– Это может быть твоя последняя баллада, Лютик.
– Геральт?
– Что?
– Не убивай его… Можешь?
– Меч – это меч, Лютик. Уж коли его возьмешь в руки…
– Постарайся.
– Постараюсь.
Доррегарай захихикал, повернулся к Йеннифэр и рубайлам, указал на удаляющийся королевский обоз.
– Вон там, смотрите, – сказал он, – уходит король Недамир. Больше он уже не отдает королевских приказов устами Гилленстерна. Он уходит, послушавшись гласа рассудка. Хорошо, что ты здесь, Лютик. Думаю, тебе есть смысл начать сочинять балладу».
«Жизнь не простая штука. Она будет заставлять тебя остановиться, испугаться или даже повернуть назад. Но ты как этот кораблик, ни за что не остановишься. Будет больно. Страшно. Но ты не забывай, впереди целое море, а ветер всегда дует в спину, если ты идешь вперед».
Зодиак. Книга рассказов с иллюстрациями Алисы Бошко
Это второй сборник из серии под редакцией серии Алексея Небыкова «Время прозы». Его центральная тема – судьба человека в самом широком толковании. А «Зодиак» как обширное понятие был предложен авторам в четырех разных направлениях. Первое – стихии в классическом понимании: огонь, земля, воздух, вода, эфир – и представление о них в разных временах от европейской Античности до Средневековья, а также в древних восточных учениях. Вторым направлением была выбрана астрология, причем не только двенадцать привычных знаков, но и тринадцатый, Змееносец. Влияют ли звезды на человеческие судьбы, встречи, разлуки, успех и неудачи? Авторы рассматривают и тему астропсихологии, говоря об осознании своего предназначения и раскрытии потенциала.
Кроме этого в сборнике представлены фантастические истории, связанные с самыми яркими звёздами зодиакальных созвездий. Отдельное место отведено мифологии. Пояс Зодиака впервые появился еще в древнем Вавилоне. Его созвездия сейчас известны нам под греческими именами, происходящими из эллинских мифов. Вокруг шумеро-аккадских и греческих мифов и построены рассказы этого направления.
При этом в сборник включены произведения, максимально разносторонние и разножанровые, что позволяет создать максимально объемную и многоплановую картину.
«— Граница между мирами, бонза Тоео, не такая уж и неодолимая. — Догонял по ступеням Фудо. — Насилие и несправедливость открывают мщения путь. Оттого вы умиряете ушедших ритуалами и воспоминаниями, опасаясь их посмертного проявления, выдумываете себе для успокоения отдельный долг, говорите о чести, ответственности. Но совсем не видите преображений в заречном мире, хотя и праведник может отрастить себе рога. Просто вам до поры того не видно… Зла в общем-то не существует. Все зло внутри вас. Когда страдаете, печалитесь, тяготитесь обидой и разочарованиями, не извиняете, преобразуя души в стоки злобы и нелюбви».
Понимание, сколь многого вам уже не увидеть, может сразить наповал. Рождество. Рождение внука. Вино будущего урожая. Первые шаги дочери, первые слова сына. Как они пойдут в школу. Их первая любовь. Сбудется ли ваше тайное желание. Какая команда одержит победу на следующем чемпионате мира. Кто получит «Оскар» или Нобелевскую премию. Летнее солнце.
Ваша печаль естественна, неважно, в какую форму она выльется. Куда бы вы не пошли, чтобы вы не делали, смерть омрачает все. Это позволяет осознать, как прекрасна жизнь».
Роланд Шульц. Как мы умираем. Конец жизни и что мы должны о нем знать
В этом издании немецкий исследователь и журналист, лауреат нескольких премий, аккуратно рассказывает о том, как проходит динамичный и сложный процесс умирания людей. Ведь оно является частью жизни, а смерть наступает после. Уже тысячелетия, с тех пор как люди стали мыслящими существами, многие из переживали и, по словам автора, пытались опровергнуть свою смертность, словно надеялись на то, что «смерть» происходила только с другими людьми. Попытка описать и объяснить умирание порой у людей приводила к иллюзорному ощущению, что и процесс самой смерти он контролируют.
Что же касается тяжело больных, то медики, оказывающие помощь умирающим, порой не спешат отвечать на главный вопрос, зная, что для некоторых больных услышанная правда окажется невыносимой. Врачи и медсестры придерживаются правила — говорить правду. Только не обязательно они говорят больным сразу всю правду, стараясь не волновать и щадить их. Врачи и медсестры борются за жизнь и здоровье людей. Но в современной западной медицине многое обезличено, и поэтому, как подчеркивает автор книги, врачи борются за жизнь человека рассудительно и логично. Эмоциональная сторона этого вопроса часто остается на втором плане или вовсе игнорируется.
Среди смертельно больных есть многие, кто пытается преуменьшить значение болезни. Другие же считают, что болезнь дает бесценный опыт, и что в жизни ничто не происходит случайно. Третьи надеются на то, что знают тайное средство и поэтому выздоровление в их руках, поэтому самое главное – не сдаваться!
Тем не менее, отмечает автор, к смерти нужно быть готовым, как и к тому, что произойдет после нее, то есть, необходимо заранее привести в порядок дела и сделать соответствующие распоряжения.
«С приближением смерти связи с окружающими словно растягиваются под действием невидимой силы – особенно с теми, кто вам не очень близок. Редко кто говорит об этом вслух, но большинство чувствует – одни осознанно, другие интуитивно, – что в отношениях с миром возникла натянутость. Вам придется уйти. Другие остаются. В таких обстоятельствах прочные отношения могут стать еще прочнее, а хрупкие – рассыпаться, но может выйти и по-другому. Умирание проверяет связи на прочность.
Вы научитесь видеть двойной смысл в словах остающихся жить. Они пытаются развеселить вас, хотя сами подавлены. Они подбадривают вас, но сами чувствуют себя беспомощными. Они заявляют, что с болезнью нужно бороться, хотя прекрасно знают: нельзя победить смерть. Часто за пустыми словами даже не скрывается желание утешить. Есть только скрытая потребность облегчить собственное положение: в вашем присутствии люди стараются перенести гнетущие чувства в плоскость, где их легче выдержать».
Впервые брачные контракты стали составляться в Древнем Риме. В них описывалось все приданное невесты, потому что в случае развода муж был обязан вернуть его жене. Контракт был обязателен, без него брак считался недействительным».
Анна Любимова. Свадьбы мира от Нигерии до Ямала
Красочная книга, предназначенная для юных читателей, увлекательно рассказывает, как готовились и проходили свадьбы в разных местах нашей планеты на протяжении веков. Например, какую роль играли свахи, услугами которых пользовались и на Руси, и в Китае, и в Армении, а также в других странах.
Героиня книги, внучка семи бабушек, отправляется в свадебное путешествие на машине времени в разные цивилизации, описывает свадебные пиры и необычные украшения, таинственные обряды и старинные ритуалы, правила составления свадебного букета. Так, в Древней Греции и Древнем Риме невесты перед свадьбами украшали себя гирляндами, а уже в Средневековой Европе появились свадебные букеты, в которые вкладывали острые пряные травы, чтобы их резкий запах отпугивал злых духов. Позже появилась традиция, что в конце свадьбы невеста бросает букет через плечо, а незамужние подруги пытаются его поймать, и та, кто это сделает, следующей выйдет замуж.
Отдельные главы книги посвящены поездкам женихов за невестой, испытаниям женихов и свадебной церемонии, нарядам гостей на церемонии бракосочетания и танцам, а также — самым известным свадьбам в истории.
«Свадьба австрийского императора Леонида I и испанской принцессы Марии Терезы стала самой пышной свадьбой эпохи барокко и, наверняка, самой театральной и длинной в истории! Празднества длились в общей сложности почти два года, с декабря 1666 года по июль 1668 года. Был построен целый свадебный оперный театр. А чего стоил конный балет, в котором участвовал сам жених! Гости говорили, что кони «парили» в воздухе (этот оптический эффект создавался благодаря специальным техническим приспособлениям). Все ради императрицы!».
При знакомстве со славянской мифологией перед читателем всегда стоит выбор. Можно относиться ко всему с недоверием, настороженно искать логические объяснения возникновению тех или иных поверий. Подтверждать свои догадки о том, что боги, мифические существа и нечисть — это лишь олицетворения явлений природы, которым поклонялись славяне, утоляя свой страх неизвестности…
В те времена славяне верили, что гром грохочет от того, что Перун метает на землю свои громовые стрелы. Солнце восходит, потому что Заря-Заряница выводит белоснежных коней бога солнца на небо. Хлеб на полях зреет, потому что плодородная Матушка Сыра Земля кормит своих детей. Что дожди проливаются на землю по воле Дивы-Додолы. Ветра, что веют над полями и несут ладьи по рекам, находятся во власти Стрибога. Морозы сковывают реки льдом, снег скрипит под ногами, а деревья трещат от холода из-за сурового духа стужи Морозко. А чтоб призвать весну, непременно нужно сжечь чучело Морены, олицетворяющей зиму и смерть».
Владислав Артемов. Славянский бестиарий
Красочное издание, рассказывающее о древних богах и мифических существах, и самой разнообразной нечисти. Первая часть книги – мифы о сотворении мира и создании первых людей. Вторая часть посвящена славянским богам. Среди них был Чернобог – бог, приносящий несчастье, позднее его часто олицетворяли с тьмой, холодом, смертью и разрушениями. Чернобог описывали облаченным в черное одеяние и вооруженным копьем. Этот бог обитал в царстве мертвых и был окружен всевозможными чудовищами, упырями и всевозможной нечистью. Сварог – это бог-кузнец, его постоянным атрибутом является огонь. Ведь в древности огню приписывали очистительные и целебны свойства.
Третья часть издания посвящена славянским мифическим существам, среди которых не только Змей Горыныч и Кощей Бессмертны, но и Алконост, Сирин, Коляда, Бабай и Купала. Завершающий раздел книги посвящен славянской нечисти. Она насчитывает более двадцати разновидностей. Среди них: анчутка (злой дух, который бывает банным или полевым), банник 9черный здоровый мужик, всегда босой, с железными руками и огненными глазами), берегины (хранительница рек и водоемов), боли-бошка (лесной дух, обитающий в ягодных местах), вилы (женские духи, обитающие в горах и могущие летать), волколак (оборотень или колдун), лесавки (лесные духи)…
«Существовало верование, что вселенную созидали царь-огонь и царица-вода, т. е. молния и дождь, небесный огонь солнца и живая вода весенних разливов. Замечательно, что слово «творить» указывает на воду как на существенный элемент творчества. «Раствор» — это смесь воды с чем-нибудь сухим.
Во всех мифологиях божество весенних гроз как оплодотворитель земли и податель урожаев наделяется творческой силой. От его дыхания произошли ветры, от его слов — громы, от слез — дожди, от густых волос — облака и тучи.
Все эти сказания уходят корнями в один из древнейших мифов. На великий подвиг создания мира выступают две стихийные силы: светлая и темная. Несмотря на очевидное стремление народной фантазии привести стародавний миф к позднейшим христианским воззрениям, вся обстановка предания указывает, что здесь идет речь о боге-громовнике (Перуне) и демоне мрачных туч:
«В начале света благоволил Бог выдвинуть землю. Он позвал черта, велел ему нырнуть в бездну водяную, чтобы достать оттуда горсть земли и принести ему. — Ладно, думает сатана, я сам сделаю такую же землю! Он нырнул, достал в руку земли и набил ею свой рот. Принес Богу и отдает, а сам не произносит ни слова…
Господь куда ни бросит землю — она вдруг является такая ровная-ровная, что на одном конце станешь — то на другом все видно, что делается на земле. Сатана смотрит… хотел что-то сказать и поперхнулся. Бог спросил: чего он хочет? Черт закашлялся и побежал от испуга. Тогда гром и молния поражали бегущего сатану, и он где приляжет — там выдвинутся пригорки и горки, где кашлянет — там вырастет гора, где привскачет — там высунется поднебесная гора. И так, бегая по всей земле, он изрыл ее: наделал пригорков, горок, гор и превысоких гор».
Позднеантичные представления о магах нашли дальнейшее развитие в немецких народных книгах. Самая известная связана с историей жизни доктора Фауста, реального исторического персонажа, чья биография в более позднее время обрастает массой фантастических деталей. Он также заключает пакт с дьяволом, заставляя служить себе, но делает это не из-за комплекса помазанника-самозванца: будучи страстным ученым, он желает познать все тайны природы и ищет способы для достижения этой цели. Он увлекается магией, путешествует, изучает халдейские, персидские, арабские и греческие книги по волшебству, практикуется: «Окрылился он как орел, захотел постигнуть все глубины неба и земли. Ибо любопытство, свобода и легкомыслие победили и раззадорили его так, что стал он однажды испытывать некоторые волшебные слова, фигуры, письмена и заклятия, чтобы вызвать тем самым черта».
На исходе эпохи Просвещения рассказы о магах и ведьмах уже считались не более чем суеверием».
Владимир Карпов. Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей
В издании, вышедшем в серии «Мифы от и до», рассказывается о богах германского Севера, мифологии германских племен, а также – родстве немецкой и скандинавской мифологии. В начале XIX века Якоб Гримм, один из прославленных братьев-сказочников, стал собирать германские свидетельства мифологического мышления, начав с описания древних языческих богов и позже опубликовав ставшую классической и до сих пор переиздаваемой (в том числе на русском языке) работу «Германская мифология». Одним из ее ключевых событий, подробно описанном в книге, стала война между асами и ванами.
Поводом к войне между асами и ванами стал приход к асам колдуньи Гулльвейт, которая олицетворяла разрушительную силу золота. Асы трижды пытались ее сжечь, но каждый раз колдунья возрождалась.
В издании описано, как со временем языческие боги в восприятии людей из покровителей превращались в демонов, вещие девы – в ведьм, а прежние языческие обряды – в суеверия. Языческие праздники и традиции исчезали, переименовывались, постепенно интегрировались в христианскую культуру. В завершающей части подробно рассказывается о том, во что верят немцы до сих пор, как в духах, живущих по соседству, так и в приметы, связанных с верой в потустороннее.
«Литературный канал распространения магии позволял авторам не только развлекать читателей, но и критиковать общественные пороки. Так сохранялся интерес к магической тематике уже в более приемлемом для просвещенного общества формате. Книгоиздатели, ориентируясь на спрос, выпускали книги о магии, алхимии и псевдонаучной медицине. Это создавало специфический «магический» сегмент книжного рынка.
Коммерческий успех такой литературы не всегда означал ее одобрение со стороны интеллектуалов. Многие просветители критиковали подобные издания за распространение суеверий. Тем не менее «волшебные» книги продолжали выпускать, поскольку они приносили прибыль. Это создавало парадокс: с одной стороны, магия осуждалась как пережиток прошлого, с другой — она оставалась частью культурного потребления.
Кстати, такой видный просветитель, как Фридрих Николаи, был известным издателем книг по магии и в то же время выпускал один из влиятельных просветительских журналов Германии, то есть использовал публицистический рычаг влияния и для осуждения общественных нравов, и как инструмент борьбы с конкурентами на книжном рынке. Часть просветителей активно выступала против магических практик и осуждала шарлатанов, которые наживались на невежестве народа. Однако именно борьба с суевериями поддерживала дискуссию о магии, делая ее предметом научных дебатов и общественного интереса».
Карина Сарсенова. Мамины любимки 3. Мишка и мальчишки
Новая книга известной писательницы и профессионального психолога рассказывает об очередных приключениях двух братишек, о жизни их мамы и папы, бабушки и дедушки, и, конечно, кошки Мишки (официально – Мишель). Поначалу всё идет весело и беззаботно – радость от летнего дождя, жизнерадостное лукавство одного из мальчиков, обнаружившего, что манную кашу можно не есть, а будто невзначай отдать птицам в саду. Их там целый выводок, они очень рады внезапному угощению. Мама с папой заметили, само собой, и мягко упрекнули, мол, мы же для тебя варили эту кашу. Но помочь ближним тоже хорошо, поэтому давайте все теперь пить чай с тортом.
Однако семейной гармонии уже грозит беда. Черный маг, злодей, которого храбрая кошка Мишка прогнала в прошлой книге, теперь снова набрался сил и строит коварные планы. Он не будет снова вторгаться в дом за своими жертвами, ведь проще их сначала поссорить. И вот словно морок находит на братьев, на их родителей… Все проклинают друг друга, не в силах задуматься, откуда пришло наваждение.
Но снова вмешивается кошка Мишка, она ведь не только отважна, но и мудра. Именно ей под силу увидеть источник тьмы и понять, что в душе злодея не заживают раны и обиды, полученные давным-давно.
«Ты бежал так много лет \ В темноте и горе.\ Потерял в себе ты свет \ С миром всем в раздоре».
Джованна Дзоболи, Мариакьяра ди Джорджо. Суп синьора Лепрона
Красочное издание с замечательными иллюстрациями и цветной открыткой, заключает в себе удивительную историю, которая произошла в лесу, где обитает заяц синьор Лепрон с многочисленным потомством. Синьор Лепрон – настоящий гурман, который обожает приготовленные им самим вкусные овощи, и поэтому каждое утро любуется растущей в огородах белой и красной капустой, морковкой, белым и желтым луком, свеклой, редиской и репкой, фасолью и пряными травами в цвету, чесноком и картофелем, кабачками с золотистыми цветками и великолепными тыквами.
В норке у синьора Лепрона имеется прекрасная большая суповая кастрюля, которую он заказал по почте из далекой страны, славящейся на весь мир своей кухонной утварью. Ведь раз в год синьор Лепрон варит суп – в этот большой заячий праздник в гости приходит много родственников-зайцев и каждого надо угостить тарелочкой этого прекрасного супа. Готовить его в чудесной кастрюле синьору Лепрону всегда помогают дети, внуки и правнуки.
А когда суп вовсю кипит и уже почти готов, то синьор Лепрон лично добавляет в него лишь щепотку соли и сам погружается в сон. Ему снится, что он стал знаменитым поваром, которого наперебой приглашают к себе вельможи и короли, потому что все хотят отведать его легендарный суп. А еще он видит чудесный сад, где растут сливы и персики с хрустальными косточками, которые тихо позванивают на ветру.
И вот однажды синьор Лепрон открывает целую фабрику по производству своего знаменитого супа. Запечатанный в банки суп теперь будет поставляться во все концы света. Но постепенно оказывается, что суп уже не так хорош как раньше…
«Однажды летней ночью, сидя под луной, синьор Лепрон наконец-то возвращается мыслями к тому единственному супу, который ему хотелось готовить лишь раз в год, в первый день итальянской осени, 21 сентября. К супу, который варится в кастрюле, не признающей соседства, супу из лучших овощей, который кипит под сладкие сны, — сны, которые просто сны. И прекрасны тем, что помогают супам стать вкуснее. Один раз в год».
Просторный дом его стоял посреди широкой равнины, и Борис часто любовался со своей большой веранды, как солнце поднимается на востоке, проходит по небу и садится на западе.
«Я счастлививший из всех русских людей, — говорил он тогда. — Солнце для меня одного раньше всех восходит и позже всех заходит!».
Роберто Пьюмини. Борисово солнце
Замечательная притча прославленного итальянского сказочника, лауреата многих литературных премий, актера и даже кукловода, автора радиопередач для детей и сценариста мультфильмов. Текст органично дополняют красочные иллюстрации Натальи Александровой.
Купцу Борису исполняется шестьдесят лет и он устраивает праздник, накрывает большой стол на веранде и предлагает своим гостям полюбоваться закатом. Но вот один из них, полковник Тременский, посмотрев в бинокль, замечает, что пейзаж-то не совершенен — последний тонкий лучик солнца закрыт чем-то темным и угловатым! Это оказалась совсем маленькая избушка.
День рождения отпраздновали, гости разъехались, а вот хозяин остался в расстроенных чувствах. Поутру Борис отправил своего приказчика, снабдив небольшой суммой денег, к владельцу избушки для того, чтобы тот отодвинул ее на сто шагов, на юг или на север. Приказчик разузнал, что карлица живет в избушке, где родились ее бабка, мать, да она сама. И что избушку нельзя передвинуть, а только продать!
Тогда Борис велел приказчику выкупить избушку! Но снова приказчик вернулся с пустыми руками: карлица требует дом сломать, а не продать!
Борис решил сам снести избушку. Он оседлал белого скакуна, а следом за ним двигалась телега с семью мужиками, да с топорами, ломами, вилами. Закричал Борис на старушку: «Если дом твой нельзя купить, сломаю!». Тут чёрные тучи обложили все небо, и началась страшная буря. Шло время, а стихия не унималась, светило никак не всходило. С тревогой Борис вглядывался за горизонт — на востоке в самой светлой точке темным пятном возвышались... его хоромы.
«Мужики взгромоздились на телегу. Борис вскочил в седло.
Они ехали пять часов, и солнца все не было.
Крестьяне в полях и деревнях, не отрываясь, смотрели на восток, окаменев от ужаса.
Они вошли на крыльцо особняка.
Солнца всё не было.
Кликнули сто рабочих. И начали крушить стены.
Когда от хором ничего не осталось, солнце взошло и начало свой путь к зениту…».