Вероника Дж. Генри
Бездыханное небо
A Breathless Sky, 2024
Назревающее уничтожение леса становится причиной битвы между братом и сестрой, битвы между природой и человечеством — в захватывающем и провокационном романе от автора «Хранителей крон».
Заинтригованы? Тогда читайте дальше, чтобы ознакомиться с кратким содержанием и отрывком из романа Вероники Дж. Генри «Бездыханное небо», выходящем 17 декабря 2024 года.
В то время как климатические катастрофы сеют хаос, брат и сестра занимают противоположные позиции в вопросе о судьбы человечества.
Сира Картан хочет его спасти. Работая гидом в Национальном парке «Секвойя», Сира чувствует близость к тысячелетним Гигантам, близость, простирающуюся до Ризы — подземного мира, столь же древнего, как сама Земля. Сира — его невольная наследница и Хранительница. Её долг — поддерживать равновесие между природой и людьми. Но долг есть и у главного противника Сиры.
Ромело, брат Сиры, хочет, чтобы человечество получило по заслугам. Чтобы защитить леса, он уже спровоцировал битву, закончившуюся хаосом и смертью. Чтобы обратить вспять вымирание величественных деревьев, следующий шаг Ромело — вступить в сговор с самими секвойями. Если всё пойдёт по плану, у людей попросту перехватит дыхание.
Брат и сестра сойдутся в битве. Победить должен только один – и в верхнем, и в нижнем мире.
Глава первая
Национальный парк «Секвойя»
Гигант по имени Генерал Шерман
Апрель 2043 года
— По нашим самым приблизительным оценкам, возраст Генерала Шермана превышает две тысячи лет, — сообщает Сира группе посетителей парка, рассыпавшихся вокруг неё, словно жемчужины из ожерелья. Седовласая пара, подросток (или два?) с пушком над верхней губой и прыщами. Несколько зевак, чьё пузо перевалило за средний возраст. Ревностные души, истекающие желанием учиться и причинять добро. Крепко сбитый господин со скептически изогнутой бровью; быстро кивающие верующие. По крайней мере, темнокожих лиц побольше, чем обычно. Но все до единого, к чести Сиры, ловят каждое её слово, заворожённые, как дети при умелом сказителе.
— Этот Гигант — часть целой экосистемы. Знаете ли вы, что они существа социальные? Они разговаривают — не совсем так, как мы, но всё же общаются. Эти деревья поддерживают друг друга, заботятся о больных, оплакивают умерших. Они — историки. Герман Гёссе называл их «самыми проникновенными проповедниками», и он был прав.
Глупо спустя столько времени, но на этих словах горло неизменно перехватывает. Сообщество деревьев зовёт её...
«Приди, отдохни здесь с нами».
Сира хотела бы быть как они — пустить корни, расти дикой и неукрощённой. Она одёргивает себя, затерявшись в бессмысленных раздумьях, и возвращается к группе.
Людей с ободряющими полуулыбками она игнорирует. Вместо этого сосредотачивается на двух мужчинах: у одного в жилах клокочет враждебность загнанного в угол барсука, другой прочтению пока не поддаётся.
— На территории этого национального парка растёт четыре тысячи Гигантов. Но нет старше этого. — Она указывает на морщинистый, цвета корицы ствол. — За свою жизнь Генерал очистил воздух примерно от полутора тысяч тонн углекислого газа. Умножьте это на каждую секвойю в штате, а потом подумайте обо всех деревьях в стране... — Сира делает паузу, встречая взглядом полные ожидания глаза, — ...и в мире.
Ропот благоговения и изумления. Сира потрясена; группы бывают разными — от умеренно заинтересованных до равнодушных, но эту действительно удаётся задеть за живое. Всех, кроме враждебного типа. Пока она говорила, взгляд по меньшей мере дважды споткнулся о него. Руки мужчины не скрещены на груди. Самодовольная ухмылка не портит до боли заурядные черты. Но он расслаблен — поза боксёра, оценивающего соперника в другом углу ринга. Даже до того, как она унаследовала Ризу, Сира была не промах. А теперь и вовсе стёрла бы его в порошок, разметав по лесной подстилке.
— И вы понимаете, что это значит, — говорит она, переключая внимание на коренастую, полную энтузиазма женщину, явную сторонницу Сиры в группе.
— Дерьмо собачье! — рявкает Барсук.
Сира вздыхает. Седовласая пара бросает на него осуждающий взгляд, но он их игнорирует и бульдозером прёт вперёд. Задевает мужчину, тот резко оборачивается, готовый разразиться потоком брани, но затухает, оценив габариты Барсука.
— Это значит, что приоритеты у вас совершенно неверные. — Он тычет большим пальцем себе за плечо. — Когда вы в последний раз выезжали из парка? Бездомные заполонили все города отсюда и до Лос-Анджелеса. Там, внизу, дети не могут получить одну порцию еды в день. И если вам мало, то по дороге сюда я видел трёх жалких бродячих собак. Для меня это значит, что вы и все, кто попугайски повторяет природоохранную чушь, понятия не имеете, о чём говорите. Или вам просто чёртовы деревья важнее людей.
Сира окидывает мужчину пристальным взглядом. Он резко останавливается.
— Люди мне настолько небезразличны, что я хочу, чтобы они — чтобы вы — поняли: без Гигантов очень скоро просто некому будет спорить о частностях. — Эта реплика приносит ей несколько одобрительных возгласов от группы.
Очко в пользу Сиры, думает она с самодовольной улыбкой. Но мужчину это лишь злит.
— Вы ошибаетесь, заглядывая слишком далеко в будущее. — Барсук так просто не сдаётся. — У нас проблемы, и их нужно решать здесь и сейчас.
Сира вздрагивает. Проводит, морщась, руками вверх и вниз по плечам. Её грибы решили пробудиться именно сейчас?
— Если вы позволите мне продолжить рассказ, мы, наверное, сможем...
— Нет, не позволю. Я хочу получить ваш ответ.
Сира оценивающе наклоняет голову.
— Зачем вы вообще сюда пришли? Третировать экскурсовода. — Она усмехается. — Довольно жалко, вам так не кажется? Хотите подраться — обратитесь к...
— Я не собираюсь стоять в стороне, пока вы тут врёте. — Мужчина делает ещё шаг, и Сира сокращает дистанцию.
Сира дрожит, борясь с собой. Пока они обменивались колкостями, остальные отступили назад. Внезапно она замечает второго мужчину — того самого, нечитабельного, — стоящего у края толпы. Он внимательно изучает происходящее, пощипывая подбородок. Зелёные глаза цвета листвы в разгар лета, оценивающие всё — не только двух спорящих идиотов, но и весь лес.
После короткого кивка, словно придя к какому-то важному выводу, мужчина просачивается сквозь толпу вперёд, пока не оказывается рядом с Сирой и Барсуком.
— Если вы закончили, — произносит он, твёрдо глядя на мужчину, — у меня к нашему гиду есть действительно важный вопрос.
Отрицатель скрипит челюстью и Сира представляет, как его зубы вот-вот треснут. Взмахнув рукой, отрицатель уступает.
— Она в вашем распоряжении.
— Вы были там, когда всё случилось, — произносит мужчина в качестве вступления.
Сира вздыхает.
— У меня есть работа. Говорите, что хотите, и дайте мне к ней вернуться. — К этому моменту толпа уже рассеялась.
— Нападение медведя здесь прошлым летом, койоты и собаки внизу, в Три-Риверс, подозрительно совпавший по времени кратковременный сдвиг в микоризной сети...
Сира уже наполовину повернулась к волнующейся группе, но резко дёргается обратно к не в меру осведомлённому незнакомцу.
— Дайте мне минутку, пожалуйста, — бормочет она им и жестом просит мужчину отойти с ней на небольшое расстояние. — Кто вы? И что именно, по-вашему, вы знаете?
Рука мужчины тянется к заднему карману и извлекает реликт — нечто вроде визитной карточки. Протягивает ей.
— Доктор Бэрон Энтони. Я биолог-зоолог Лесной службы США. Я здесь по просьбе консорциума заинтересованных сторон — в основном частных.
— С какой целью? — спрашивает Сира, беря карточку.
— Сира Картан, бывший начальник пожарной службы Станции девяносто три, — отбарабанивает биолог. — Уволились сгоряча, когда ваш контролируемый отжиг пошёл не по плану. На какое-то время затаились, но загадочным образом объявились вновь, помогая посетителям парка отбиться от медведя. Спасая хозяйку от собственной собаки, вступила в союз с койотом, ни много ни мало. Ещё и животные по всему региону словно взбесились. Когда всё улеглось, провела какое-то время в Комптоне с родителями, какое-то — здесь, с Дэйном Янгом. А потом исчезла. На шесть месяцев. И всплыла снова — на должности паркового гида под прикрытием? Послушайте, страна, возможно, и переключилась на очередную катастрофу или стычку, но я и моя группа — мы знаем, здесь происходит нечто большее. И вы в самом центре этого.
Помимо воли Сира впечатлена. Домашняя работа выполнена на отлично.
Она снова трёт руки, и её грибы утихают.
— Спасибо за прогулку по скверным закоулкам памяти. Я бы ожидала, что человек с такой поддержкой найдёт способ лучше потратить время, чем в погоне за несуществующими призраками. Я ошиблась; я выбрала другую профессию. Поближе к любимым парку и лесу, за них я сражалась всю свою жизнь. Сожалею, что разочаровываю вас, но тут всё просто.
— Есть предположения, что заставило животных так измениться?
Сира снова ощетинивается, но качает головой.
— Вы же биолог, вот вы мне и скажите.
Мужчина не пытается запугать или подавить. Его уверенность рождена решимостью — по крайней мере, в глазах Сиры.
— Именно это я и планирую. Зима кончилась, или что там теперь у нас вместо зимы. Это притормозило моё продвижение, но не миссию. Я собираюсь прочесать этот лес и приведу с собой много людей. Мы докопаемся до сути с вашей помощью или без неё. Предпочёл бы с вашей — если это имеет значение. Но я получу ответы, так или иначе. И собираю команду прямо сейчас. Ни вы, ни парковая служба не сможете этому помешать, так что помогите мне.
Невозможно. Немыслимо. Он не сможет обнаружить Ризу; такого никогда не случалось прежде, не случится и сейчас. Но есть в этом человеке нечто очень решительное, — и от этого грибы Сиры встают на дыбы. Она — они — не могут позволить этому человеку и его команде, кем бы они ни были, топтать Секвойю. Она этого не потерпит.
Сира отступает, яростно растирая предплечья, затем разворачивается и бежит прочь от биолога и туристов. Отбежав на достаточное расстояние от всех, она прячется за деревом и оглядывается. Группа стоит, моргая, бесцельно переминаясь, а затем разбредается, подобно заблудшим овцам. Горластый климатический отрицатель самодовольно ухмыляется. Наблюдатель — как назвала его Сира — остаётся ещё долго после того, как все остальные ушли.