Литературный портал "Альтерлит" опубликовал глубочайшую рецензию за авторством юзера под ником Авось на мою повесть «Вӧрса» https://fantlab.ru/work2151836, которая стала одним из победителей недавнего опен-кола "Место действия: Урал", организованного литературной мастерской "Смысловая 226" к книжной ярмарке "Красная строка — 2026" (Екатеринбург).
Для меня, потомка спецпереселенцев, «Вӧрса» — глубоко личное, очень сильное переживание, осмысление произошедшего с моими предками. Начало повести — жесткая историческая правда. Но не дай бог вам подумать, что здесь вторая "Зулейха"!
Нет, повесть — чистый, как слеза комсомолки, магреализм, или даже, не побоюсь этого слова, эпос на основе коми фольклора. Главная мысль: даже в самых бесчеловечных условиях человек может сохранить достоинство и веру в жизнь, черпая силы в любви, дружбе и связи с наследием предков.
Не буду скрывать, с автором рецензии мы знакомы не один год. Правда знакомство наше сетевое, живет он в Казахстане, по профессии лингвист. Литературоведческие статьи, которые он публикует — это всегда событие. Слой за слоем критик препарирует текст, снимает внешнее, вскрывает глубинные смыслы.
Сквозь слюду прозрачной влаги
Видел он, как ходят рыбы
Глубоко под дном пироги…
Г.У. Логнгфелло
«Песнь о Гайавате»
Итак, рецензия
______________________________________________
Повесть Ольги Сороки "Ворса" — красочное и драматичное полотно с реальным историческим содержанием. В основе художественного переосмысления сюжет о посёлке спецпереселенцев Ичет-Ди, который сегодня — заросшее бурьяном поле и разрозненные холмики просевших могил среди березняка. Поселок просуществовал не больше тридцати лет, в первые годы из полутора тысяч выжило две трети.
Оказывается смерть это путешествие в чужое: время, пространство, мир. Раскулаченные крестьяне, попавшие в непривычные условия через одного сумели выдержать сложные условия, прижиться в чужом мире с непонятными законами сосуществования с природой. В произведении, кроме людей, таким же действующим лицом является лес.
Его хранитель, аналог славянского лешего, которого в мифологии народов коми зовут Вӧрса, отличается по характеру и возможностям от своего сказочного брата каким-то высоким градусом правдивости, позволяющим рассматривать его не только обитателем мифов, а реально существующим героем, способным переселяться в людей в минуты душевных передряг. Наверное так же незримо и легко, как радиация, рыскает по человеческой плоти любовь, рассыпая свои искры в самых непредсказуемых порталах.
1. Отражённый образ Пармы: символика мифов и народных преданий коми
Образ леса в экспозиции появляется в драматической ситуации пополнения кладбища новопреставленными. И если вспомнить некоторые особенности архетипа этого ландшафта, то это соседство жизни и смерти выглядит оправданным и с исторической, и с художественной точки зрения. "Родишься в чистом поле, а умрёшь в темном лесе" — одна из народных мудростей славян. В сербском языке слово лес/лиес — кроме основного определения обозначает гроб — древний способ захоронения в/на деревьях, потом на столбах у язычников, считавших деревья хранителями душ умерших людей.
Первое явление стихии представляется таким образом не местом событий, а некоей сакральной силой. Описание локации создает ощущение "мороза по коже" ёмкими тропами и инфернальностью смерти, поданной как повседневность. Примечательно, что автор избегает привычного названия ландшафта, а апеллирует к особенностям словоупотребления коренных жителей. В слове "Парма", не привычном для русского уха, ощущается какая-то возвышенная нота обречённости, принятая как данность, но чувствуется и правда жизни, условия которой продиктованы человеческой способностью вписаться почти в любые в законы природы.
цитатаНа другом берегу Печоры над верхушками заиндевелых елей вековух, над бескрайней Пармой поднималось ледяное солнце. В проклятом посёлке спецпереселенцев Ычет-ды начинался ещё один день безнадёги, всепроникающей стужи и отупляющего голода.
В момент засады на дикого медведя, разоряющего захоронения, когда поселенец Егорка пробует не уснуть и вспоминает последнюю встречу с Настёной, деталью, маленьким наброском описано одно из верований коми — защита от колдуна. Этот приём очень напоминает выражение "держаться за соломинку", где диалектика соперничества силы и слабости предпочтение отдаёт второму. Самая непобедимая сила это слабость, и в этом контексте любовный фрейм и его отражение уместны и убедительны:
цитатаВспомнил, как прижалась к нему давеча всем телом, аж жарко стало в животе. Кабы знал..что у коми лучшая защита от колдуна — соломинку пожевать — сгрыз бы весь стог..
История появления медведя-оборотня в тексте дополняется подробностями, в которых отражены мифы коми о сотворении мира и народные поверья о существовании нижнего мира и реальности морока. Так описан обряд инициации колдуна в тело медведя и способы его освобождения от чар. Колдуны перед смертью должны передать свой дар, иначе уход будет долгим и мучительным. Местный чёрный маг Дарук Паш не нашёл своему духу преемника и перевоплотился обрядом оборачивания через медвежью шкуру в оша. Для реинкарнации и возвращения в человеческий облик ему необходимо съесть сто человеческих сердец.
Число сорок, которое появляется в тексте чуть ранее второй главы "Сороковой медведь", можно назвать инфернальной точкой сборки, где пересекаются мифологические нарративы чужих и своих для Пармы. В славянских традициях это и сороковины поминовения, когда душа покидает тело окончательно, и выражение сорок сороков, и сороковой день, на который можно было показывать новорождённого чужим, порядковый номер ныне утраченного большого юса. Если обобщённо, то это некий бытовой предел, после которого события инициируются в качестве ментальной завершённости цикла.
В современном контексте это сакральные сорок градусов национального горячительного напитка и, по наблюдениям психологов, предельный срок формирования безусловного рефлекса. У коми старообрядцев считалось, что конец света 2000 года отразится в том, что Земля будет гореть на сорок сажен. Роженица не могла посещать службу в первые сорок дней, потому что считалась нечистой. В этот же период, по поверьям коми, нельзя было оставлять новорождённого одного, чтобы его не украли или не подменили злые духи. В сороковины раздавалась одежда усопшего, а до этого все сорок дней родственники должны были совершать добрые поступки и давать милостыню в память об ушедшем.
Для коми культ рода и отношение к умершим несколько отличались от славянских традиций. Духи предков были обязательным ритуалом ежедневных воспоминаний. Приступая к общей трапезе, за столом читали не "Отче наш", а приглашали дух предков и угощали их. В старообрядческих общинах коми чётками считались лестовки: плетёная кожаная или тканевая лента в виде замкнутого контура с определенным числом ступеней — разделителей, связанных с сакральными смыслами молитв. В погребальных обрядах её надевают усопшему на левую руку, или вместо неё — тонкую ленту белого цвета с сорока узлами-ступенями.
Есть версия, что число сорок сформировалось вместо "четыре десяти" из-за охотничьего промысла, когда продавались или обменивались собольи шкурки. На пошив одной шубы требовалось именно "четыре десяти" меховых шкурок, которые помещались в мешке из ткани. Этот мешок и назывался "сорок".
Мотив зеркальной дуальности мира в тексте воплощен в виде двух близнецов: Вень и Гень, — которых мало кто различает. И только повитуха по манере поведения могла отличить одного от другого. Один был разговорчив, а второй — молчалив. В финале эта двойственность преодолевается неожиданной сменой паттерна молчуна. Эта спутанность восприятия похожих лиц символизирует такие явления, как потеря земли под ногами, блуждание по лесу, попадание в другой временной портал и всё, что связано со смещениями кажущегося и реального.
В моменты высокого внутреннего напряжения коренные жители Пармы обращались к своим ментальным защитникам. Так, в кабинете фельдшера, Егор после сообщения о предстоящей ампутации у попавшего в капкан коменданта, осознавая значимость простой жизни, вспоминает об утреннем разговоре с Настей. Он мысленно обращается к небу, в котором представляет огненные крылья Каленик-птицы, считающейся покровительницей пар. В некоторых источниках считают, что северное сияние тоже ассоциируется с ней. В этот момент уже существует незримый любовный треугольник: Митяй, Егорка и Настя. Предстоит разлука, девушку к себе в господский дом на роль гувернантки забирает уполномоченный Боровко, имея виды не только на её образованность и трудолюбие.
цитатаТолько замер вдруг Егорка, взглянув на звёздное небо со всполохами от крыл Каленик-птицы над еловыми вершинами, и так ему жить захотелось, аж до светлых слёз.
Тема двойничества в повести реализуется в начале второй главы, когда умирающий Вань Степ, находясь в бессознательном глубоком сне после ранения в схватке с Ошем-колдуном, в астральной оболочке посещает свою сестру. У коми такой призрак называется Ортом. Считается, что он существует в проекции нави нижних миров, видимых кошками и некоторыми другими животными. Как и в других эзотерических учениях, у коми считается, что появление двойника — свидетельство скорого окончания жизни. Традиция общения с ортами для коми была не противоестественна, они часто обращались к ним за помощью в бытовых делах и сложных драматических ситуациях. Их не боялись.
Еще один прием двойничества использован в ситуации морока, когда обезумевшему Боровко вместо Насти оставляют её оборотня-двойника, сговорчивого и любвеобильного. Близнецы Вень и Гень, по-своему морочащие соплеменников попеременно выступая в роли друг друга, тоже помогают рассыпать данность на кажущуюся и существующую.
Магические предметы в повести представлены тряпичной куколкой без лица — Акань. Её приносит сестра умирающего Вань Степа в больницу и кладёт ему под подушку. Считалось, что такая кукла, у которой закрыты входы (игрушка без лица, рук и ног) может сберечь от чар колдуна. В метафизическую канву сюжета этот прием хорошо вписывается, если вспомнить, что Вӧрса из всех каналов восприятия мира сильнее всего обделён зрением. Но у него отличный слух и обоняние, своих подданных он не видит, а чует.
Отсутствие лица, как самой броской, беззащитной и очевидной части тела в лесу для его владельца — нормальное явление. Люди воспринимают друг друга чаще всего именно со сканирования этой стороны внешности. Поэтому безликая кукла неплохо символизирует каналы коммуникация народа коми со своими покровителями. Здесь можно было бы привести поговорку "С лица воды не пить", "не родись красивой", — но судя по частотности употребления этого нарратива в русской литературе, да и современной тоже, он не очень популярен.
Магическим зельем поит больного Егорку мама Митяя, явившаяся в больницу ночью. Она обещает ему не только быстрое выздоровление, но и способность понимать язык коми, зверей и птиц, как бы уравнивая эти способы общения обитателей Пармы.
Необычный зверёк, которого нашел у больницы Андрейка, один из поселенцев, отвозящий на кладбище тела — представлен как звено магической цепочки, связывающей разные события — пропавшего колдуна, умирающего охотника, влюблённого Егорку. Обманчивость внутренних посылов и желаний, стимулирующих милосердие без просьбы страждущих — идейное зерно эпизода.
Существует неписанный закон, который говорит, что откликаться нужно только на просьбы. Порывы милосердия очень часто приводят к негативным последствиям. Так и получилось в этой сюжетной линии. Тело убитого грызуном Андрейки занял юркий миловидный зверек, которого он пожалел и приютил. Здесь возникает нарратив о не безнаказанности добра и вспоминается весёлая песенка старухи Шапокляк: "Кто людям помогает, тот тратит время зря, хорошими делами прославиться нельзя".
2. Полифония образа: восприятие леса разными персонажами
Образ леса стал неким индикатором, разграничителем своих и чужих. Отношение пришлых к укладу жизни коми окрашено эмоциями пренебрежения и гордыни. Эта отстранённость ощущается с первых страниц. Так после общения с промысловиком, старший уполномоченный Артём Николаевич Боровко высокомерно замечает:
цитатаИшь...Лесной дух...Тёмный народец. Имена как клички...Поди до сих пор таёжному пню молится.
Только во сне удается чужакам вспомнить родной край, но и туда, как в область нижнего мира и морока врывается хозяин тайги, предвещая беду:
цитата"Снился Боровко родительский домик в далёкой станице, вишня в цвету и подсолнухи...Но тут налетел ураган ... и кинул с небес прямо на точёные пики заснеженных елей. С ощущением тошноты от падения вдруг проснулся Артём Николаевич в холодной чужой избе. За окнами орали наперебой: "Лови, лови! К реке побежала! Задрал, как есть задрал!"
Отношения свой/чужой обостряются и в социальном плане. Так выглядит эпизод избиения Вань Степа комендантом Вежевым после рассказа охотника о том, что это не медведь буйствует, а колдун. Общая атмосфера накаляется, запускается триггер противостояния с чужими и пришлыми, нарушающими законы леса. Именно за этот порядок отвечает владыка Пармы.
По поверьям коми, вöрса представлял образ строгого, но справедливого хозяина леса. Он наблюдал за всем происходящим и требовал соблюдения правил поведения в лесу, иногда он предупреждал о допущенных нарушениях. Иногда наказывал сильно и сразу. За серьезные проступки он мог полностью лишить удачи в охоте, и напротив, за оказанную помощь — наградить богатым промыслом. По отношению к чужим он часто зеркалил поступки и брал под опеку свой народ.
После избиения охотника ситуация обостряется для чужаков, которые не имеют сакральной связи с родиной коми, что проявляется в ряде последующих трагических событий. Если для местных лес кормилец и жилище, то для пришлых — способ проявления своей власти, высокомерия и хвастовства. Так, собираясь убить оша-колдуна, уполномоченный Боровко мечтает, как будет хвастаться шкурой медведя.
Самоуверенность и властность чужих проявляется даже тогда, когда лес начинает заваливать поход на медведя снегом. Так, глядя на бормочущего Вань Степа на своем языке, комендант шутит, что старик молится ёлкам, добавляя сожаление о том, что коммунизм с такими тёмными язычниками не построить. И не пугает морящий на морозе сон — предвестник гибели.
Но своих лес не бросает, именно поэтому уже засыпающего Егора будит взлетевший, ошалевший от снега тетерев. Жизнь по цепочке от птицы идёт дальше. Никто не замерзает.
цитатаВыходит, птице спасибо, так бы и не заметили, как замёрзли насмерть! "Тоже, видать, спал-спал краснобровый под метель, да и упал с ветки", — подумал Егорка. Не знал, что тетерева на ночь в снег нарочно с дерева ныряют.
Когда засада покинула лес, метель успокоилась, пейзаж кладбища с колдовскими искрами нетронутого снега чем-тот напомнил довольного хозяина, выпроводившего незваных гостей.
Но это умиротворение и спокойствие было недолгим, попавший в капкан комендант Вежев, оглашает ночное кладбище истошным криком. Далее события развиваются по нарастающей. Капканы ставились на того, за кем охотились. Эта двусмысленность подтекста позволяет предположить, что в реальности появился еще один ош. Так лес наказывает посягательство на свои владения со стороны чужих, не уважающих традиции коренных жителей.
По хозяйски и немного по-молодецки относится к Парме племянник старого охотника Митяй. Ухаживая за понравившейся Настёной, он говорит о лесе, как о приданом, считая его частью своего промыслового владения:
цитата— Это ж лес, какие здесь угодья?— Во-о-от. У нас так повелось. Отсюдова до Подчерем — всё наше, Мезенцевых, никто здесь кроме нас не охотится. У дяди семьи нет, значит, и моё тоже. Здесь и белок, и зайцев полно. А то куница, да и соболь...Рябчиков бьём, тетеревов...А там вон вӧрса оз летом будет...Земляника по вашему. Знаешь, как пахнет! Всё наше.
Властной, знающей свойства трав и приемы волшбы предстает мать Митяя, красавица Райда, у которой прячется Настя после неудачной попытки насилия. После бани девушка, как будто попадает в другой мир. И вскоре это проявится в ее умении напускать чары и создавать виртуального двойника орта, как это делают сами коми. Лес для Райды и дом, и крепость, и семья. Когда убивший уполномоченного сын кается в преступлении, становится ясно, что родовая сила в виде духа Вань Степа, перешедшая к Митяю, может быть утрачена.
И тогда Райда отправляет сына в путь, который напоминает квест в игре. В повести это путь предков через некоторые внешние и внутренние преграды. Своеобразная инициация колдовской силы через преодоление трудностей на пути к одному из старых шаманов — Кулькатли-Кущта с дарами и просьбой о прощении за убийство человека. Жертвенный оленёнок альбинос должен стать даром и свидетельством того, что пришедший прощён и остается с родовой силой.
3. Поворотные события сюжета на фоне леса и мифология коми
Незримо лес, делегируя свои полномочия другим образам — ошу, Вань Степу, Вӧрсе в его многоликих проявлениях. Парма пейзажем и в деталях появляется в самые критические моменты, особенно перед какой-нибудь очередной трагедией. Так Боровко просыпается после того, как видит себя во сне на пиках елей в момент, когда медведь растерзал его скакуна Малыша в конюшне. В экспозиции небольшое отступление о Парме сопровождает картину разнесённых шатуном захоронений. Во время засады, когда Егорка мечтательно вспоминает о Насте, еще ничего не зная о разлуке, слышатся истерические крики о том, что дикий загрыз местную повариху.
Лес, окружающий и дом, и делянку, как траурная декорация или пространство хоррора с каждой новым эпизодом становится все более пугающим и могущественным. И не только для чужих и пришлых, но иногда и для своих. Да так, что Вань Степ начинает по-своему молиться, посылая проклятья. И это первый эпизод, когда становится ясно, что речь идёт не об обычном разбуженном до срока медведе, а о грозном духе чёрного колдуна-оборотня, принявшем облик оша, а может быть и о самом Вӧрсе.
цитата...чёрный медведь не медведь совсем. Медведь ночью спит... а этот ош по ночам ходит...У него на передней лапе большой палец не как у медведя вдоль стоит, а поперек, как у человека. Это колдун. Оборотень.
Наиболее полно и красочно картины жизни леса отражены в финальной части повести, где молодой колдун Митяй проходит тропой предков (по которой его предшественник Вань Степ шёл сорок дней). В этом единстве флоры и фауны рассказчик попробовал в сказочном фрейме передать основную мифологию по созданию мира, собранную в культурном наследии коми. Так, в образе говорящей волшебной рыбы сига считывается хозяин нижнего мира — Омуль, один из братьев, сотворивший вещный мир. В птице-варыш угадывается доброе и светлое начало его брата Ёна, бога-демиурга, которого почитали коми-пермяки, коми-зыряне и коми-язвинцы. Они наделяют Митяя способностями плавать и летать, превращая поочередно в свои инициации — рыбу и птицу.
Во второй части повести автор отступает от реалистического стиля и погружает читателя в мир мифов и сказаний коми. Вначале этот сказочный переход стиля воспринимается сложно, возникает ощущение, что рассказчик хитрит, запутывая следы сюжета. О том, что он наш современник становится ясно из некоторых современных устойчивых выражений вроде таких: "на делянках план сам себя не выполнит". Но постепенно, с пониманием того, что чужие смотрят на образ жизни людей, живущих в синергии с природой, как на сказку, сознание смиряется с такой подачей.
4. Лес как действующее лицо: пассивная и активная роль в сюжете
Первая встреча с лесом происходит на кладбище поселенцев. И здесь состояние социума и флоры уравниваются холодом. На могилах лежат обломанные ветки соснового лапника. И в первой главе он так и не выйдет из своего пассивного пейзажного состояния. Но по мере развития сюжета его роль активизируется и возрастает.
Первым актом активного вмешательства леса в сюжет можно назвать непогоду, которая возникла в походе на медведя после избиения охотника Мезенцева. Лес, как-будто запирает тропинки чужим и не пускает в свои владения.
цитатаПогода портилась. Около десяти часов повалил снег, заиграла пурга...и дальше собственного носа ничего не видать...Ветер крутил между деревьями, казалось, дул со всех сторон, лепил снегом в лицо. Группа скучилась под разлапистой елью. Срубили нижние ветки на подстилку.
Необычно проявляется влияние леса на героев. Так ответственность за угодья и Парму после смерти Ван Степа принимает племянник Митяй. Он решает бросить работу в посёлке и стать промысловиком. И именно в это время усугубляется конфликт в нарративе свои/чужие. Он действует уже не только по линии социального противостояния, но и личностного. Так лесное обобщённое восприятие чужого расслаивается на человеческое по принципу — власть и соперник.
Митяй, не убивший своего соперника Егорку, а наоборот, спасший его и его невесту, мечтает при посещении города застрелить уполномоченного Боровко из-за Насти. С этой мыслью, сразу после принятия решения об уходе из поселения к корням и наследию дяди, он с ружьём отправляется на поиски дома, где живет враг, а не соперник. Здесь активное действие леса реализуется исподволь, опосредованно, соблюдением уклада коренного народа коми.
Но не только лес влияет на внутреннее состояние героев. Иногда и его подопечные несут ему силу и свет. Воодушевленный встречей с любимой, но недоступной девушкой, Митяй на крыльях возвращается с города. С появлением нового молодого влюблённого колдуна оживает и лес. Его путь после поцелуя, который Настя велела передать Егорке, и лёгкий хмель от выпитого похожи на праздничный перезвон украшенной бубенцами тройки. Красивая метафора о везущем весну в сердце инициирует молодого колдуна, как нового представителя родовой династии охотников. Весна едет в лес.
Встреченная стая волков, разговор которых рассказчик переводит на человеческий, символизирует недоверие к еще слабому колдуну и продолжает линию старого чёрного мага, убитого в облике медведя. Это стая волков-оборотней. Митяй их разговор не понимает, слышит только вой, пока в его руках не оказывается свадебный венок, как напоминание о проделках старого колдуна, превратившего всех гостей свадьбы в волков. И всё-таки, первое испытание лесом новый колдун проходит. Ему удается снять чары и превратить волков в праздничный свадебный поезд. И сложно сказать, что больше помогло ему — лес или влюблённость. Так чувство и стихия вступают если не в противоречие, то в некую диспозицию, способную ослаблять одно через другое.
Место навязчивого кавалера Боровко занимает другой герой после того, как Настя убегает из города и движется снежным лесом в поселок, назад к Егорке. Этим новым героем становится медведь, старый колдун, который не тронул ее в общей схватке. А может быть и сам лес.
Контур любовного квадрата размыкается приездом оскорбленного уполномоченного в поселение с новым планом по вырубке и сплаву леса. Это уже явное противостояние Пармы и чужого. Но месть распространяется не только на лес, на удачливого соперника — тоже. Отвергнутый ухажер мечтает разлучить влюбленных не только расстоянием, но и спиленными вековыми соснами.
5. Особенности мистического элемента (народные поверья, волшебные превращения, тема нижнего мира)
Первое упоминание о хозяине леса появляется в экспозиции и звучит как определение "Ош" — медведь с коми. В поверье считается, что дикий медведь — одна из основных инициаций Вӧрсы. Но в контексте эпизода речь идёт о чёрном колдуне, духе, рангом пониже. Об этом упоминает промысловик Степан Иванович Мезенцев, объясняя случившееся на кладбище, где были разнесены захоронения:
цитата-Ош. — Кивнул охотник, присаживаясь. — Начальник лес рубил, ош просыпался. Ещё, может, месяц спал. Ош небо смотрел. Солнце на лето, его время. Кушать надо, однако. Живот шурум-бурум сидеть ой плохо. Ош нашёл еда. Мёртвый девять локтей надо земля рыть. Тогда ош не находит. Теперь совсем плохо. Ош кушает, ещё приходит.— Не придёт. Всё засыпали известью и закопали в тот же день. — Засуетил Вежев, комендант посёлка.
У хозяина леса было несколько инициаций не только в облике, но и в имени. И считалось запретным звать его "Вӧрса". Ради этого табу этого было придумано множество других имен и терминов. О нем старались говорить через аллегории: лесной старик (вор айка), лесной дядя (ворись дядько), рогатый-ушастый, долговязый Иван. Дух мог походить на обычного человека, но без одежды и гигантского размера, считалось, что его кости прозрачны, как вода, зубы блестят, а уши — сухие.
Иногда описывали инфернальные приметы — рога и копыта, люминисцентные или горящие глаза, отсутствие теней. Случалось, что вӧрса летал птицей над кронами вековых елей. Он мог кричать филином, обратиться в корягу, любого живущего человека и зверя. Но взгляд и глаза у него всегда оставались человеческими. Он мог быть защитой и помощником для добросовестных промысловиков, не нарушающих законов Пармы. Однако гнев и причуды духа леса были непредсказуемыми и порой жестоки.
Меняется линия поведения медведя после многочисленных убийств только вблизи влюблённой пары. В эпизоде высокого напряжения сторон, когда раненный Егорка увидел чудовище рядом с любимой, дух начинает вести себя непредсказуемо. Он не нападает, а впитывает в себя дух девушки. Так семантика Вӧрсы (леший и властелин леса) и вӧрсы-оз (земляника, как мотив сильной привязанности) встречаются в сюжете.
6. Любовная линия и значение образ леса в её раскрытии
В переломной ситуации, когда медведя-колдуна удалось убить на свидании Насти и Егорки, и сделал это Митяй и его дядя Ван Степ, рассказчик уходит от социального плана повествования, рассказывающего о тяжелой жизни поселенцев. Теперь внимание сосредотачивается почти на одной сюжетной линии, связанной с Настей. Во время борьбы с ошем её друга сильно помяло. И уезжая в город прислугой Боровко, она остается в неведении — выживет они или нет. Несколько дней Егорка провел в бессознательном состоянии. Вместе с ним в больнице, ощущая последние дни земного пути, находится и старый промысловик Ван Степ.
Между тем из треугольника, любовная линия превращается в квадрат. Молодая девушка в доме чиновника становится предметом неловких домогательств и намеков со стороны хозяина. В поселении в это время все озабочены пропажей туши оборотня с места бойни. Два перемещения, Настино и оша, на фоне инфернальной лесной темы становятся элементом сакрализации сюжетного действия, которое отдаляется от яви и приближается к истокам нижнего мира, живущего по законам народных поверий и обрядов.
Роль любовной линии в этой части фабулы представляется как выпуклый эмоциональный фон, позволяющий представить события на волне, которая резонирует в восприятии почти любого читателя. Элементы сказочности, хоррора и постоянное напряжение внимания между узловыми точками событий, окрашенными темой сильного внутреннего притяжения, превращают героев в порог, через который реализуется вовлеченность читателя. А лес, как явление, воспринимается действующим лицом, в защиту и покровительство которого хочется верить.
Внутренний накал линии нарастает после разговора в больнице двух воздыхателей Насти, выздоравливающего Егорки и Митяя. Племянник Ван Степа признаётся, что во время схватки с Ошем хотел своего соперника застрелить.
Стихия леса превращает человеческое чувство, напитанное веками культурным слоем литературы, музыки и живописи, в ткань природной жизни, где духовное притяжение не доминирует, а скорее, пронизывает всех обитателей Пармы, превращая ее в единый организм. Чувство обыденно и естественно, оно больше руководствуется не целевыми установками нравственных нарративов, а тем, что зовётся зовом природы и рода (для человека). Именно оно не даёт погибнуть молодому колдуну, отправившемуся за Каменный пояс получить благословение от верховного шамана. После встречи с ним и общения с духами предков, Митяй становится ответственным покровителем обитателей Пармы. За его преданность лес дарит ему силу и твёрдость в решении нелёгкой задачи по поиску украденной медведем-колдуном Насти.
Вернувшаяся из многомесячного плена и ожидающая ребёнка с непонятным отцовством героиня становится предметом осуждения, причиной страхов и отчуждается от общества. Номинативно этот разрыв выражен в её немоте и последующем заикании. Но по мнению рассказчика, язык любви это не слова , а поступки. И реабилитация, благодаря терпеливому ожиданию Егора, его заботе идёт хоть и медленно, но успешно. Родившийся ребёнок, в появлении которого многие ждали "неведому зверушку", похож на обычного новорождённого, если не считать маленького родового пятна на щеке с пучком щетины. Наградой Пармы можно интерпретировать и появление невесты у Митяя, наследника старого охотника. Избранница — внучка верховного шамана, сама приходит в дом его матери Райды.
Вопросы любви, как общечеловеческого проявления гуманизма, на страницах повести слышатся в беседах Митяя с шаманом, духом дяди. Во встречах со стариками на сорокадневном пути и обратно. Знакомство с проводником Зырянского тракта Авдеем, забытым своими хозяевами в старой сторожке и старообрядцем раскольником-скрытником, характеризует Митяя, как человека открытого и отзывчивого. Сакральный вопрос нравственного выбора о пассивном принятии зла второй щекой мудрым предком решается в пользу справедливости. Однако о том, что такое справедливость в ситуации резонанса на зло — ответа не дают ни герой, ни автор.
7. Мифологические, художественные и современные реминисценции
Узнавание цитат из фильмов, знакомых фраз из мемов, классических сюжетов литературы в повести чаще всего идёт на уровне невербального восприятия текста. Так в начале повести после слов уполномоченного Боровко коменданту Вежеву:
цитата-Людям хоть не болтайте, что у вас медведь по улице разгуливает.Ещё паники не оберёшься.
отыгрывается старый стереотип о том, что Россия, в представлении зарубежья, долгое время ассоциировалась с медведем, водкой и балалайкой, с тем уточнением, что медведи по улицам ходят.
В разговоре Настёны с Митяем, когда он пытается предметно проявить интерес к девушке, соблазняя ее более обеспеченной жизнью, всплывает деталь о том, что для его дяди, который собирается с уполномоченным и поселенцами в засаду на медведя, это будет уже сороковой медведь. Здесь ассоциативно по памяти возникают две кинематографические версии, связанные с медведями и охотой "Медвежий поцелуй" Бодрова-старшего и захаровское "Обыкновенное Чудо" по сказке Шварца. В обоих случаях темы роднит не только образ человека-оборотня, но и любовная линия.
Отражается это и в символическом ключе текста. Так в имени духа леса и земляники (лесной клубники) есть общий корень Вӧрса(леший) и вӧрса оз (земляника). Клубничный нарратив в сочетании с флиртом чаще всего приземленного свойства неплохо знаком и современным читателям. Любовная магия и волшба инфернального медведя-оборотня вещи взаимосвязанные.
Пьесу швейцарского драматурга Фридриха Дюрренматта "Визит пожилой дамы",1956) и её блестящую экранизацию М.Козаковым "Визит дамы" напоминают два близнеца Вень и Гень. Они играют роль неких фильтров восприятии окружения из-за сильного сходства, что позволяет им постоянно морочить других, смещая оптику восприятия на одну человеческую жизнь.
У близнецов фильма роль более приземлённая, чем в "Вӧрсе", там Коби и Лоби, за бутылку водки сломавшие жизнь девушки, отвечают за это ослеплением и оскоплением. И если в этом лишении каналов физической любви и зрения аллегорически увидеть собирательный образ общества, осудившего героиню и выгнавшего ее из города, то ситуация с реальным и кажущимся — повторяется как в "Вӧрсе". В случаях, когда автор инициирует показ реальности, оба брата обозначаются общим именем Гень-Вень.
Фраза о том, как делят шкуру неубитого медведя, реализована в ситуации с уполномоченным Боровко, мечтающем убить оборотня. В метафорическом значении это выражение пришло из басен Жана Лафонтена и символизирует определенную вероятность негативного исхода событий в случае высокой самонадеянности. Развитие сюжета полностью оправдало эту мысль. По другому, но близко этот смысл можно найти в советах не делиться своими планами, чтобы не смешить богов.
Говорящая рыба-сиг, которую поймал Митяй на своей полосе испытаний, путешествуя за Каменный пояс, темой трёх желаний напоминает русские сказки, про щуку и классическую про золотую. Из волшебных предметов в повести можно провести ассоциацию со скатертью самобранкой. Мотив рождения "неведомой зверюшки", как аналогия пушкинской сказки, возникает в финале, когда Настю освобождают из лесного плена.
Почти сразу угадывается "Белое солнце пустыни" в эпизоде пробуждения Митяя, когда его подстрелили в виде птицы-варыш. Узнавание идёт через речевую характеристику так напоминающую обращение товарища Сухова к гарему.
цитата– Здравствуйте, товарищи женщины, – вежливо так Митяй обратился.
Десять женщин с одинаковым лицом разглядывали небесного посланника. Ситуация с "гаремом"повторится дважды, второй раз — когда Митяй вызовется охранять сборщиц брусники от дикого зверя.
Счастливый финал интонационно, по смыслу и конструкции фразы напомнил последние кадры "Иронии судьбы"...
цитатаПоднялся Митяй, посмотрел, заулыбался и говорит:– Накрывай на стол, мам, Енька моя приехала!
Кинематографичность повести и современная частотность использования киноцитат позволяет вытаскивать реминисценции на невербальной волне, каким-то новым цифровым чутьём.
Повесть о мифологии народа коми и его бережном отношении к Парме, любви и насилии, молодости и старости, фантазии и суровой истории читается не очень легко. Из-за обилия трагических реалий, неизвестных слов и явлений из другого мира, из-за сложной подстройки к принятию иного образа жизни. Но ведь то, что легко дается, так же легко теряется. И это касается не только вещей, но и памяти.
-------
** Рецензия на повесть "Вӧрса" написана с учётом одной условности. В названии отражен один из персонажей мифологии народов коми, аналогом которого является леший. Но со своими нюансами. В таком виде слово "вӧрса" в самом тексте не встречается ни разу. Это позволяет сделать вывод о том, что в названии подразумевается собирательный образ, в составе которого можно рассматривать целую галерею персонажей — от черного колдуна Дарук Паша до всех инфернальных ситуаций двойничества образов и превращений. Это необходимо принять как условность рецензии, из-за особенностей данного персонажа по классическим нарративам мифологии народов коми. Дважды в тексте появляется производная слова в виде "вӧрсаяс" (множественное число существительного вӧрса), когда речь идёт о посетителях умирающего охотника в больнице и о заколдованном свадебном поезде.
______________________________________________________ ________________________
Повесть на Ридеро https://ridero.ru/books/v_rsa_1/
цитировать
свернуть ветку