В серии «The Big Book. Исторический роман» готовится к выходу второй роман дилогии о Юлии Домне от испанского писателя Сантьяго Постегильо. В первом томе он рассказывал, как заглавная героиня и ее супруг боролись за власть над Римской Империей. Теперь Юлии предстоит борьба за то, чтобы ее удержать.
Ранее на русском вышли два романа Постегильо из цикла и Юлии Цезаре.
Аннотация:
Юлия Домна добилась основания своей династии, но сохранить ее — задача не из легких. Сенат недоволен утратой влияния, приспешники втихомолку готовятся уничтожить мужа Юлии, императора Септимия Севера, соперничество между сыновьями едва не раскалывает империю и заканчивается кроваво, вдобавок греческий врач Гален обнаруживает у Юлии неизлечимое заболевание — и это еще не все ее беды. Похоже, сами римские боги ополчились на Юлию Домну и испытывают ее снова и снова, но едва ли в истории Древнего Рима найдется другой человек, способный в таком положении бросить богам вызов и одержать победу. Есть вещи, за которые стоит бороться. Есть вещи, которым не помеха даже смерть.
Об авторе:
Сантьяго Постегильо Гомес (р. 1967) — филолог и лингвист, университетский преподаватель английского языка и литературы с широкой сферой интересов, от елизаветинского театра до процессов, происходивших с языком в эпоху компьютерной и интернет-революции. С середины 2000-х он начал выпускать исторические романы, которые принесли ему немало литературных наград и неизменно становятся бестселлерами — совокупные тиражи книг Постегильо уже превысили четыре миллиона экземпляров.
Перу Постегильо принадлежат трилогии о великих военачальниках Сципионе Африканском и Ганнибале, о последнем римском императоре-завоевателе Траяне, дилогия о Юлии Домне и, наконец, серия о Юлии Цезаре — работа, к которой Постегильо, завороженный фигурой Цезаря с детства, готовился всю жизнь.
Сантьяго Постегильо — дотошный исследователь и энергичный рассказчик, чьи романы динамичны и увлекательны, как прекрасно снятое кино. В них оживает мрамор статуй римских полководцев, вновь кипят поля древних сражений, а впервые произнесенные два тысячелетия назад речи прославленных ораторов снова оказываются на редкость злободневны.