цитата

...видел и бань­ку, тес­ную и тем­ную, по обык­но­ве­нию древ­них: ведь нашим пред­кам каза­лось, что нет теп­ла без тем­ноты. Боль­шим удо­воль­ст­ви­ем было для меня созер­цать нра­вы Сци­пи­о­на и наши нра­вы. В этой тес­но­те гро­за Кар­фа­ге­на, вождь, кото­ро­му Рим обя­зан тем, что был взят лишь одна­жды, омы­вал тело, уста­лое от сель­ских трудов, — ведь он зака­лял себя работой и сам (таков был обы­чай в ста­ри­ну) возде­лы­вал зем­лю. Под этой убо­гой кров­лей он сто­ял, на этот деше­вый пол сту­пал.

Кто бы теперь вытер­пел такое мытье? Любой сочтет себя убо­гим бед­ня­ком, если сте­ны вокруг не бли­ста­ют боль­ши­ми дра­го­цен­ны­ми кру­га­ми, если алек­сан­дрий­ский мра­мор не отте­ня­ет нуми­дий­ские набор­ные пли­ты, если их не покры­ва­ет сплошь тща­тель­но поло­жен­ный и пест­рый, как рос­пись, воск, если кров­ля не из стек­ла, если фасий­ский камень, преж­де — ред­кое укра­ше­ние в каком-нибудь хра­ме, не обрам­ля­ет бас­сей­нов, в кото­рые мы погру­жа­ем похудев­шее от обиль­но­го пота тело, если вода льет­ся не из сереб­ря­ных кра­нов. Но до сих пор я гово­рил о тру­бах для пле­бе­ев, — а что если я возь­му бани воль­ноот­пу­щен­ни­ков? Сколь­ко там изва­я­ний, сколь­ко колонн, ниче­го не под­дер­жи­ваю­щих и постав­лен­ных для укра­ше­ния, чтобы доро­же сто­и­ло! Сколь­ко сту­пе­ней, по кото­рым с шумом сбе­га­ет вода! Мы до того дошли в рас­то­чи­тель­стве, что не жела­ем сту­пать ина­че как по само­цве­там.

В здеш­ней Сци­пи­о­но­вой бане кро­хот­ные, высе­чен­ные в камне — ско­рее щели, чем окош­ки, — сде­ла­ны для того, чтобы про­пус­кать свет не в ущерб непри­ступ­но­сти стен. А теперь назы­ва­ют тара­ка­ньей дырою ту баню, кото­рая устро­е­на не так, чтобы солн­це целый день про­ни­ка­ло в широ­чен­ные окна, не так, чтобы в ней мож­но было мыть­ся и заго­рать сра­зу, чтобы из ван­ны откры­вал­ся вид на поля и море.

цитата mischmisch

У меня за эти несколько дней столько неопознанных фоток скопилось, буду разгребать, пока меня кто-нибудь в лес не уволок.

цитата

Повоз­ка, в кото­рой я еду, самая гру­бая. Мулы бредут и толь­ко тем и дока­зы­ва­ют, что живы; погон­щик бос, и не из-за жары. С трудом застав­ляю я себя согла­сить­ся, чтобы люди счи­та­ли эту повоз­ку моей: еще упор­на во мне извра­щен­ная при­выч­ка сты­дить­ся того, что пра­виль­но. Сто­ит нам встре­тить путе­ше­ст­вен­ни­ка с сопро­вож­де­ньем, я неволь­но крас­нею, если оно выглядит почи­ще. Вот и дока­за­тель­ство тому, что одоб­ря­е­мое и вос­хва­ля­е­мое мною еще не укре­пи­лось во мне непо­ко­ле­би­мо. Кто сты­дит­ся убо­гой повоз­ки, тот будет кичить­ся рос­ко­шью. Пока­мест успе­хи мои неве­ли­ки: я не осме­ли­ва­юсь на гла­зах у всех доволь­ст­во­вать­ся малым, и до сих пор меня забо­тит мне­нье про­ез­жих.

цитата

Ты жела­ешь знать, что я думаю о сво­бод­ных нау­ках и искус­ствах. Ни одно из них я не ува­жаю, ни одно не счи­таю бла­гом, если плод его — день­ги. Тогда они — про­даж­ные ремес­ла и хоро­ши до тех пор, пока под­готав­ли­ва­ют ум, не удер­жи­вая его доль­ше. На них сле­ду­ет задер­жать­ся, лишь покуда душа не в силах занять­ся ничем важ­нее; они — наше уче­нье, а не наша работа.
(...)
Будешь ли ты доис­ки­вать­ся, где блуж­дал Улисс, вме­сто того чтобы поло­жить конец соб­ст­вен­ным заблуж­де­ни­ям? Нет вре­ме­ни слу­шать, носи­ло ли его меж­ду Ита­ли­ей и Сици­ли­ей или за пре­де­ла­ми извест­но­го нам мира. Да и не мог он на таком малом про­стран­стве ски­тать­ся так дол­го. Душев­ные бури швы­ря­ют нас еже­днев­но, из-за соб­ст­вен­ной негод­но­сти мы тер­пим все Улис­со­вы беды.

цитата mischmisch

Я и не подозревала, что она такая красивая.

цитата

А теперь я обра­ща­юсь к вам, чья рас­то­чи­тель­ность так же без­бреж­на, как их алч­ность! Вам я гово­рю! Дол­го ли еще не будет тако­го озе­ра, над кото­рым не под­ни­ма­лись бы кров­ли ваших заго­род­ных, такой реки, чьи бере­га не были бы уни­за­ны ваши­ми дома­ми? Где ни про­бьют­ся горя­чие клю­чи, там тот­час под­ни­мут­ся новые при­ста­ни­ща рос­ко­ши. Где ни изо­гнет­ся зали­вом берег, вы кла­де­те осно­ва­нья постро­ек и, доволь­ные толь­ко создан­ной рука­ми поч­вою, гони­те море вспять. Пусть повсе­мест­но бли­ста­ют ваши жили­ща, то на горах, откуда так широк вид на сушу и на море, то на рав­нине, но воз­но­сясь ввысь вро­вень с гора­ми; сколь­ко бы вы ни стро­и­ли, как бы высо­ко ни стро­и­ли, вы — толь­ко кро­шеч­ные тела и ниче­го боль­ше. Зачем вам мно­же­ство спа­лен? Ведь толь­ко в одной вы ложи­тесь! А где вас нет, там все не ваше.

Теперь я перей­ду к вам, чье обжор­ство, без­дон­ное и нена­сыт­ное, обыс­ки­ва­ет и моря, и зем­ли. Здесь закиды­ва­ют крюч­ки, там ста­вят сил­ки и все­воз­мож­ные тене­та, не жалея труда на пре­сле­до­ва­нье дичи и остав­ляя в покое толь­ко ту, кото­рой вы пре­сы­ти­лись. Мно­го ли из того, что добы­ва­ют для вас столь­ко рук, мно­го ли из всех яств отведа­ют ваши утом­лен­ные наслаж­де­нья­ми уста? Мно­го ли из всей дичи, добы­той с таки­ми опас­но­стя­ми, попро­бу­ет гос­по­дин, стра­даю­щий поно­са­ми и тош­нота­ми? Мно­го ли уст­риц, при­ве­зен­ных из такой дали, скользнет в его нена­сыт­ное брю­хо? Вы несчаст­ны, ибо сами не пони­ма­е­те, что голод ваш боль­ше вашей же утро­бы!» — Гово­ри это дру­гим, чтобы, гово­ря так, услы­шать и само­му; пиши, чтобы само­му читать, когда пишешь. Все отно­си к нра­вам — для обузда­ния неисто­вых стра­стей. Учись для того, чтобы знать не боль­ше, а луч­ше.

цитата

...Таков был дом у жив­ших в согла­сье с при­ро­дой, в нем отрад­но было оби­тать, не боясь ни его, ни за него.
Но, хотя жизнь их была пре­вос­ход­на и чуж­да ковар­ства, они не были муд­ре­ца­ми, коль ско­ро это имя зна­ме­ну­ет самое высо­кое совер­шен­ство. Я не отри­цаю, что были мужи высо­ко­го духа, так ска­зать, рож­ден­ные пря­мо от богов; ведь нет сомне­ния, что мир, еще не исто­щен­ный рода­ми, про­из­во­дил на свет толь­ко самое луч­шее. И, одна­ко, насколь­ко по врож­ден­ным свой­ствам все были и силь­нее, и спо­соб­нее к тру­ду, настоль­ко ум их не был усо­вер­шен­ст­во­ван. Ведь при­ро­да не дает доб­ро­де­те­ли: достичь ее — это искус­ство. Они еще не иска­ли ни золота, ни сереб­ра, ни само­цве­тов в глу­бине зем­ной гря­зи; не мог­ло быть тако­го, чтобы чело­век уби­вал чело­ве­ка не в серд­цах, не из стра­ха, а ради зре­ли­ща. Не было еще ни пест­рых одежд, ни тка­но­го золота — его и не добы­ва­ли еще. Что же выхо­дит? Они были невин­ны по неведе­нью; а это боль­шая раз­ни­ца, не хочет чело­век гре­шить или не уме­ет. У них не было спра­вед­ли­во­сти, не было разум­но­сти, воз­держ­но­сти, муже­ства. В их гру­бой жиз­ни были некие подо­бья этих доб­ро­де­те­лей, сама же доб­ро­де­тель доста­ет­ся на долю толь­ко душе настав­лен­ной, обу­чен­ной, достиг­шей вер­шин бла­го­да­ря неустан­но­му упраж­не­нию. Для это­го — но лишен­ны­ми это­го — мы и рож­да­ем­ся. В луч­ших из нас, покуда нет обра­зо­ва­ния, име­ют­ся лишь задат­ки доб­ро­де­те­ли, но не доб­ро­де­тель.

цитата cianid

А всё почему?

цитата

Дер­жи в мыс­лях ссыл­ку, пыт­ки, вой­ны, болез­ни, кораб­ле­кру­ше­нья. Слу­чай может отнять у тебя роди­ну и тебя — у роди­ны, может бро­сить тебя в пусты­ню, может сде­лать пусты­ней место, где сей­час зады­ха­ют­ся в тол­пе. Пусть перед гла­за­ми у тебя будет все, что вхо­дит в чело­ве­че­ский удел. Будем пред­вос­хи­щать в душе не то, что про­ис­хо­дит часто, а самое худ­шее, что может про­изой­ти, если толь­ко мы не хотим пасть духом, пора­жа­ясь необыч­но­му как небы­ва­ло­му. Нуж­но иметь в виду все, что под силу фор­туне. (...) Нам часто при­но­сят вести о гибе­ли целых горо­дов; но мы-то, к кому часто при­хо­дят эти вести, боль­шая ли часть все­го мира? Так вос­пря­нем духом перед лицом все­го слу­чай­но­го, и что бы ни про­изо­шло, будем знать: беда не так вели­ка, как гла­сят о ней слу­хи.

цитата

Если ты недо­во­лен толь­ко тем, что чест­но, зна­чит, ты непре­мен­но хочешь при­ба­вить к нему или покой, кото­рый гре­ки назы­ва­ют ἀοχ­λη­σία, или наслаж­де­нье. Пер­вый еще мож­но при­нять: душе ничто не доку­ча­ет, и она воль­на вгляды­вать­ся во все­лен­ную, ничем не отвле­кае­мая от созер­ца­нья при­ро­ды. А вот наслаж­де­нье — это бла­го для скотов.

цитата

Я встре­чал мно­гих, кто был спра­вед­лив к людям, и ни одно­го, кто был бы спра­вед­лив к богам. Мы каж­дый день руга­ем рок: поче­му того-то он унес посредине пути? поче­му не уне­сет тако­го-то, а про­дле­ва­ет его ста­рость, тягост­ную и для него, и для дру­гих? Молю тебя, рас­суди по спра­вед­ли­во­сти: ты ли дол­жен под­чи­нять­ся при­ро­де, или при­ро­да тебе? Какая раз­ни­ца, ско­ро или неско­ро уйдешь ты оттуда., откуда все рав­но при­дет­ся уйти? Забо­тить­ся нуж­но не о том, чтобы жить дол­го, а о том, чтобы про­жить доволь­но. Будешь ли ты жить дол­го, зави­сит от рока, будешь ли вдо­сталь, — от тво­ей души. Пол­ная жизнь все­гда дол­гая, а пол­на она, если душа сама для себя ста­но­вит­ся бла­гом и сама полу­ча­ет власть над собою.

цитата

Вой­ди в шко­лу, где учат гра­мо­те, и ты убедишь­ся: о чем так над­мен­но веща­ют фило­со­фы, все есть в дет­ских про­пи­сях.

цитата

Неуже­ли, по-тво­е­му, гри­бы, этот вкус­ный яд, не дела­ют сво­его дела испод­тиш­ка, даже если сра­зу не вредят? Неуже­ли ты дума­ешь, буд­то от это­го лет­не­го сне­га не твер­де­ет печень? Неуже­ли ты счи­та­ешь, что подат­ли­вая мякоть этих уст­риц, рас­корм­лен­ных в иле, не остав­ля­ет в желуд­ке тяже­ло­го осад­ка? Неуже­ли ты пола­га­ешь, буд­то союз­ни­че­ская при­пра­ва7, эта дра­го­цен­ная сукро­ви­ца протух­ших рыб, не жжет соле­ной жижей наших внут­рен­но­стей? Неуже­ли, по тво­е­му, эти гно­я­щи­е­ся кус­ки, что идут в рот пря­мо с огня, осты­ва­ют у нас в утро­бе без вся­ко­го вреда? Какою мерз­кой отра­вой потом рыга­ет­ся! Как мы сами себе про­тив­ны, когда дышим вин­ным пере­га­ром! Мож­но поду­мать, буд­то съе­ден­ное не пере­ва­ри­ва­ет­ся внут­ри, а гни­ет! Я вспо­ми­наю, что когда-то мно­го гово­ри­ли об изыс­кан­ном блюде, в кото­рое наши лаком­ки, поспе­шая к соб­ст­вен­ной поги­бе­ли, наме­ша­ли все, за чем они обыч­но про­во­дят день: съе­доб­ные части вене­ри­ных и игли­стых рако­вин и уст­риц были разде­ле­ны про­ло­жен­ны­ми меж­ду ними мор­ски­ми ежа­ми, свер­ху лежал слой крас­но­бо­ро­док, без чешуи и без костей. Лень уже есть все по отдель­но­сти — и вот на стол пода­ют то, что долж­но полу­чить­ся в сытом живо­те. Не хва­та­ет толь­ко, чтобы все при­но­си­лось уже пере­же­ван­ным! Впро­чем, и не хва­та­ет самую малость: ведь скор­лу­па сня­та, кости выну­ты, вме­сто зубов потруди­лись пова­ра. — «Лако­мить­ся всем по отдель­но­сти ста­ло тяж­ко — пусть всё стря­па­ют вме­сте, чтобы вкус был один. Зачем мне про­тя­ги­вать руку за чем-нибудь одним? Пусть пода­дут все сра­зу, пусть будет сло­же­но вме­сте и соеди­не­но столь­ко, что хва­ти­ло бы на укра­ше­ние мно­гих пере­мен! Пусть зна­ют те, что утвер­жда­ют, буд­то все это нуж­но мне для похваль­бы и ради тще­сла­вия: я не выстав­ляю мои яст­ва напо­каз, а даю вам их раз­га­ды­вать. Что все­гда быва­ет отдель­но, то пусть будет вме­сте под одной под­лив­кой; пусть не отли­ча­ют­ся друг от дру­га уст­ри­цы, мор­ские ежи, игли­стые рако­ви­ны, крас­но­бо­род­ки, пере­ме­шан­ные и сва­рен­ные заод­но». — Пра­во, в бле­во­тине пища пере­ме­ша­на не мень­ше! И насколь­ко слож­ны эти блюда, настоль­ко же раз­ные, мно­го­вид­ные и непо­нят­ные болез­ни порож­да­ют­ся ими; и вра­чеб­ное искус­ство нача­ло воору­жать­ся про­тив них мно­ги­ми спо­со­ба­ми лече­ния, мно­ги­ми наблюде­ни­я­ми.