Волею случая лунная дилогия Жюля Верна прошла мимо меня в юности, но «Вверх дном» я тогда прочитал, хотя и без особого удовольствия. Запомнились разве что грандиозный аукцион и строительство супер-супер-пушки.

А теперь вот в связи с известными событиями решил прочитать лунную дилогию. Честно говоря, не понимаю, как можно разделять «С Земли на Луну» и «Вокруг Луны», поскольку в первой книге идёт подготовка к путешествию, а во второй описано собственно путешествие. Для меня это две части единого романа. Интересно, кстати, каково было первым читателям ждать четыре года, чтобы прочитать продолжение?

Первые впечатления от чтения у меня были: сухость и конспективность. Стиль рассказчика показался каким-то даже ироническим. Возможно, подумал я, мне стоило читать лунную дилогию в подростковом возрасте? Или, может быть, следовало выбрать отредактированный перевод из советского двенадцатитомника? Но так или иначе я постепенно вчитался, хотя всё равно ощущение некоторой сухости повествования осталось.

В целом лунная дилогия хороша и мне понравилась. Читал с удовольствием. Вторая часть («Вокруг Луны») пришлась по душе больше, чем первая («С Земли на Луну»), всё-таки само путешествие интереснее, чем подготовка к нему. Для своего времени романы, конечно, ого-го! А по поводу устаревания, кто знает, как будут нынешние новинки читаться через полтора века и будут ли читаться вообще?

Нужен ли к эти двум романам третий («Вверх дном»)? Я не уверен. По-моему, он совсем не обязателен.

Пилот космического рудовоза обнаруживает на борту робота, которого там быть не должно...

Небольшой, простой и безыскусный рассказ о встрече в глубоком космосе представителей двух цивилизаций, оказавшихся родственными душами.

На мой взгляд, это редкий для своего времени рассказ. Он хоть чем-то напоминает привычную мне научную фантастику, которая практически исчезла в журнале «Техника — молодёжи» в девяностых. Этой привычностью рассказ очень меня порадовал на рубеже веков. Да, возможно он и примитивен, и изюминки в нём нет. Но тут и про космос, и про контакт с пришельцем. И какой-то тёплый уютный юмор. Вспоминаются почему-то гайдаевские «Деловые люди» (рассказ О. Генри «Родственные души» я не читал).

Читал «Встречу» несколько раз и всё ещё вспоминаю о ней с удовольствием.

«Гневайся, сколько хочешь, а главное — голова».

Внезапно оказалось, что у Антона Семёновича Макаренко есть ещё одна художественная повесть, хотя и про неё пишут, что она отчасти автобиографическая.

Повесть большая, объёмом с небольшой роман. Жанр, как писали в советское время, историко-революционный (прочитанные до сих пор мной книги Макаренко описывали педагогическую деятельность в советское время). Начало двадцатого века, уездный городок, даже, скорее, его пригород. Возможно, это Малороссия. Главные герои, в основном, несколько юношей и девушек, большей частью из простого народа. Центральный персонаж — студент Алёша Теплов, сын рабочего. Начинается основное действие летом 1914 года, во время начала Первой мировой войны. Бо́льшая часть произведения приходится на 1917 год, события войны заметно повлияли на персонажей.

Сначала читать было как будто бы не очень интересно, но потом я так увлёкся, что один раз даже проехал свою трамвайную остановку. Книга хорошая, мне очень понравилась, рекомендую. Это, пожалуй, наиболее близкое к тому, что я хотел бы прочитать о событиях 1917 года в России (разумеется, есть ещё немало художественных книг об этом, которых я ещё не читал).

Почему название повести «Честь»? Это одна из центральных тем произведения. У каждого героя свои представления о чести, и они по ходу сюжета меняются.

P. S. Порадовало упоминание петербургского Института гражданских инженеров, «персональный фансервис», так сказать. А один из персонажей, капитан Бойко, мне почему-то представлялся с внешностью актёра Владимира Басова.

Как-то раньше я это пропускал тот момент, что мультфильм «Mister Пронька» снят по авторской сказке. И когда мне недавно на это указали, то захотелось узнать, насколько сказка отличается от экранизации. И оказалось, что мультфильм практически полностью соответствует тексту первоначального произведения. Тот же самый сюжет, тот же самый «простонародный» язык. Вот тебе и тридцатые годы! Вот тебе и «сталинизм»! Неужели слухи об ужасах советской цензуры несколько преувеличены?

Что это за «мораль» в этой сказке? Какая-то она явно не коммунистическая. Остаётся разве что считать её «моралью от обратного» и признать Проньку антигероем. Продался, значится, американу и сам стал олигархом покруче царя, «работая шутом» у иностранца. И жену себе заимел соответственно меркантильную. Такая «замечательная мораль» действительно годится больше для девяностых, чем для тридцатых. Так что мультфильм идеально вписался в 1991 год.

Но все мои предыдущие рассуждения может легко обнулить один неучтённый момент — возможно, что сказка просто была сатирой на положение дел в «хрустобулочной» царской России. Получилось как будто бы ещё одно произведение, наряду с «Незнайкой на Луне», по которому «построили» постсоветскую реальность? Так что мы поиграли не только в «буржуинство», но и в РКМП, воплотив в реальность отражение реальности? Диалектика?

Я собирался в этом году читать Верна, Лема и Кларка, но не смог удержаться и накупил себе ещё советских романов. На самом деле от прочитанной года четыре назад «Даурии» я не был настолько в восторге, чтобы сразу же покупать продолжение, но сейчас такая возможность была, и я воспользовался ей.

«Даурия» заканчивается в такой момент, что гражданская война на востоке ещё не была завершена (1920). Но в книге было что-то вроде эпилога, когда Роман Улыбин посещает малую родину в 1923 году. То есть оставалась возможность в дальнейшем описать, что было с героями в последние два-три года войны.

Однако действие «Отчего края» происходит в 1919—1922 годах, то есть некоторое время его события идут параллельно описанным в конце «Даурии». И даже «справочная» глава про Унгерна с небольшими изменениями перешла из конца первого романа в первую половину второго. Не сказать, чтобы меня это сильно порадовало.

Также меня огорчало, что за прошедшие годы я позабыл подробности «Даурии», да и не только подробности. Из-за этого мне было отчасти тяжело читать «Отчий край». То, что одним из главных персонажей первого романа был Роман Улыбин, я в целом помнил. Про Елисея Каргина тоже что-то в голове осталось. Но были ли в «Даурии» какие-то подробности про младшего брата Романа Ганьку, одного из центральных персонажей второго романа, я так и не вспомнил. Такая же ситуация получилась у меня с другим центральным персонажем, Семёном Забережным. Но при желании «Отчий край» можно читать и отдельно, без знакомства с «Даурией».

Про сам роман «Отчий край». Вероятно, как и в предыдущей книге, эпический размах может приводить к некоторой рыхлости произведения. Роман Улыбин в концу романа (простите за ненамеренный каламбур) незаметно исчезает с его страниц. А вот Елисей Каргин появляется только во второй части. Трудно уследить за всеми второстепенными персонажами. Из положительных моментов очень интересно показан переход к мирной жизни. Вот герои несколько лет вместе партизанили, а потом вернулись домой. А там у кого что, с семьёй, с домом, с хозяйством. Поучительны мытарства Елисея Каргина, сбежавшего в предыдущем романе в Китай. Далее момент, в связи с которым я начинаю подозревать себя в ханжестве. Нужно ли было роману немалое количество, скажем так, «околопостельных» сцен? Не знаю. Может, это подражание «Тихому Дону»?

Я также не в особом восторге от этого романа, как и от предшествующей «Даурии». Нет, в целом книга хорошая, и мне она скорее понравилась, чем нет. И ещё, поскольку «Отчий край» закончился с завершением гражданской войны на Дальнем Востоке, то остаётся интересным, что бы могло быть в недописанном романе «Утреннее солнце», планировавшемся как продолжение двух книг. Ещё одно частичное забегание назад?

Один определённый вывод из знакомства с двумя романами: для получения общей картины всё же было бы лучше читать «Даурию» и «Отчий край» подряд.

P. S. Язык автора хороший, просто я этого не замечаю. Услышал недавно в аудиоформате «А что вы хотели от Бабы-яги» и понял, что просто не читал написанных плохим языком книг.

P. P. S. В «справочной» главе про Унгерна, попавшей из «Даурии» в «Отчий край», упоминался японский генерал Оой, который позже мне встречался в «Огненной судьбе». Я про него тоже забыл.

Ситуация у меня с этим романом напоминает ситуацию с «Кортиком», то есть само произведение я в школьные девяностые не читал, но многосерийный телефильм по нему многократно смотрел с огромным удовольствием. Книга же попала мне в руки лишь лет десять назад, в виде перестроечного издания, а прочёл «Двух капитанов» я только на этих новогодних праздниках.

Роман написан от первого лица в виде воспоминаний главного героя (лишь одна из частей от лица другого персонажа). Сюжет книги охватывает около тридцати лет, примерно с 1916 по 1944 годы (от Первой до Второй мировых войн), и удивительно, насколько страна изменилась за это время. Первые части романа о детстве Сани Григорьева ощущаются скорее как детская литература, и я опять же, как с «Кортиком», жалел, что не читал их в детстве. Но дальше, с взрослением главного героя, и стиль, кажется, становится более взрослым. В целом, конечно, роман мне понравился, судьба героя и судьба страны неразрывно взаимосвязаны. Как раз есть северная романтика, которой мне не хватало в повести о Михаиле Брусневе. Заметны два любовных треугольника у двух поколений персонажей, обязательно ли это было, не знаю.

Если кому-то не нравится, что персонажи чересчур чёрно-белые, пусть выберет себе в герои Ромашова, уж в нём-то при желании можно найти неоднозначность и оттенки серого. Главным героем современного романа мог бы стать именно он, о чём можно только пожалеть. Какие времена, такие и герои. Возможно ли обратное?

«...То тарелками пугают —

Дескать, подлые, летают...»

(В. Высоцкий)

Жаль, но эту интереснейшую книгу почти невозможно найти в бумажном виде. Она написана в 1950-х годах американским астрономом, а на русском языке единственный раз издавалась в 1960-х (со специально написанной автором для русского издания дополнительной главой). Тем не менее я два-три раза читал «О летающих тарелках» в Интернете, настолько мне понравилось.

«О „летающих тарелках“» — скептическая работа, посвящённая объяснению НЛО как оптических явлений в атмосфере (во всяком случае, большинства). Для меня это единственная в своём роде книга. Она касается и видения пророка Иезекииля, и «воздушных кораблей» конца XIX века, и классических «летающих тарелок» середины двадцатого, а также и разных других подобных случаев. Попадает от Мензела и мистификаторам с журналистами. Написано с юмором. Попутно автор в доступной форме объясняет образование различных атмосферных явлений. К сожалению, вопрос о возможности/невозможности существования так называемых «воздушных линз» до сих пор не прояснён.

Запомнившийся спорный момент в переводе — пресловутые «foo fighters» почему-то упорно называются «огненными боксёрами». А должны скорее быть по смыслу «огненными истребителями». Что касается «foo», то тут переводчик, похоже, придерживался версии, что это искажённое французское слово «feu» («огонь»).

P. S. Ещё раз я сталкивался с подобным подходом к вопросу об НЛО (кстати, до знакомства с книгой Мензела) в статье «Незаконная дочь космонавтики», напечатанной в 1991 году в журнале «Знание — сила». Полагаю, её автор как раз вдохновлялся работой американского астронома.

Я был готов купить эту книгу, но она случайно попалась мне на полке книгообмена. Забавно, что это было в одной из местностей, где происходило действие повести. Более того, здание, в котором расположена полка, названо именем человека, промелькнувшего на страницах.

Внешняя особенность книги — она разделена на множество маленьких главок (что такое пять страниц покетбучного формата!) А что касается названия повести и иллюстрации на обложке, то они могут до некоторой степени ввести в заблуждение. Да, Михаил Бруснев действительно участвовал в полярной экспедиции, но этого автор коснулся лишь в эпилоге (в книге о Ногине и то больше про север было).

Что касается содержания повести. Начало девяностых годов девятнадцатого века. Переход от разночинского к рабочему этапу революционного движения (так сказать, от «Андрея Кожухова» к «Матери»). Люди идейные и просто примкнувшие по фану. Первая рабочая маёвка. Петербург, Москва. Главный герой повести за пропаганду в рабочих кружках, а не за бомбометание. Как он оказался в Сибири, догадаетесь сами.

Мне в целом понравилось. Так что книжку я себе оставлю. Тем более что на полке книгообмена остался ещё один экземпляр.

P. S. Не знаю, чем так прославился киевский жандармский начальник Василий Новицкий, но он и тут был упомянут.

P. P. S. Через пару месяцев второго экземпляра повести на полке книгообмена уже не было.

Четверть века назад, в подростковом возрасте, я прочитал почти все художественные произведения Ивана Ефремова, кроме этого романа. Почему же я не стал читать «Таис Афинскую» тогда? Вроде бы я считал себя неготовым к этой книге. А может, просто не хотел читать ещё один исторический роман после «На краю Ойкумены». Всё-таки я ждал от автора в первую очередь фантастики, и «Туманность Андромеды», «Час Быка» и даже «Лезвие бритвы» я читал тогда не по одному разу.

В итоге уже несколько лет собирался прочитать «Таис Афинскую» и прочёл теперь, когда у меня закончилась основная масса наличного соцреализма среднего объёма. Читал по шеститомнику начал девяностых от издательства «Современный писатель». В этом издании текст романа вроде бы считается более полным, но при этом хуже отредактированным.

Пожалуй, теперь мне кажется, что я не зря пропустил эту книгу подростком. Я и сейчас-то не уверен, что вполне её понял. Нет, в целом понравилось, но, повторюсь, для меня Ефремов в первую очередь интересен книгами про будущее. Могу ли я советовать «Таис Афинскую»? В целом, да, но для категории 25+. Мне кажется, что неподготовленного читателя все эти описания тайных обрядов различных культов могут завести куда-то не туда.

Что касается «авторской вселенной», то роман кажется связанным и с «На краю Ойкумены» (Греция и Египет) и с «Лезвием бритвы» (Неарх, Индия). Главная героиня, разумеется, выше всяких похвал. С ней мы посещаем Грецию, Египет, Переднюю Азию. А вот насчёт Александра Македонского я ожидал, что его будет больше. И получается, что о его походах мы узнаём, в основном, из рассказов и писем второстепенных персонажей. Книга скорее приключенческая, поэтому описаний природы умеренное количество. Зато много рассуждений об искусстве, что опять же заставляет вспомнить «Лезвие бритвы».

Я не стану читать произведения в жанре хоррора — мне от этого сравнительно безобидного рассказа становится тревожно, особенно вечером. Описания монгольской природы напоминают мне ефремовскую же «Дорогу ветров». Но та была написана позже. А рассказ написан, если я правильно понимаю, ещё до того, как сам Ефремов побывал в Монголии. Вероятно, здесь сказался его опыт посещения Средней Азии. Рассказ захотелось перечитать именно из-за монгольской атмосферы (рассказы про Сибирь, к сожалению, закончились). И она всё ещё мне нравится. По-моему, так описано прекрасно. Сам криптид уже не особенно интересен, но работает на атмосферу экзотической страны. А «Дорогу ветров» я всё ещё надеюсь когда-нибудь перечитать.

Чем нравится соцреализм — он не только показывает реальность, но и пути к её преобразованию.

Уже не один год я хотел прочитать «Донбасс» Бориса Горбатова, но не начинал, пока не нашёл его в бумажном виде. Летом мне улыбнулась удача в единственном букинистическом магазине Архангельска.

Роман (первоначально считавшийся только первой книгой) разделён на две части. В первой в 1930 году Виктор Абросимов и Андрей Воронько, два семнадцатилетних парня из маленького городка под Полтавой, по комсомольской линии попадают на шахту в Донбассе. Так начинается их трудовая жизнь. Действие второй части происходит спустя пять лет. События, происходившие между двумя частями, кратко описываются в её тексте. Необычно наличие сюжетной линии рассказчика, который периодически пересекается с главными героями. Очень понравилось. Завидно читать про людей, трудящихся осмысленно, для Родины, а не отбывающих часы в офисе. Рекомендую.

Про «Перед войной» и «Прощание» напишу здесь, поскольку они из неоконченного продолжения, которое по замыслу автора должно было охватить предвоенные, военные и послевоенные годы.

«Перед войной». Действие происходит ещё спустя пять лет, в 1940 году. Достойное продолжение. Масштаб событий расширяется. Главы прерываются на важном для сюжета моменте — прямо клиффхэнгер получился. Очень любопытно знать, чем бы всё это продолжилось, прямо очень!

«Прощание». Тоже неплохо, но не ясно, как именно это связано с главами «Перед войной».

Хочется процитировать слова самого Бориса Горбатова: «Вся страна пришла на помощь Донбассу. И Донбасс встал из руин еще краше, еще могучей, чем был раньше».

Ещё один рассказ Ивана Ефремова, перечитанный мной после первого знакомства, происшедшего около четверти века назад в подростковом возрасте. И... рассказ всё ещё прекрасен. Получил огромное удовольствие от перечитывания. Ещё тайга, горы и геология и... человек в обществе.

Кстати, это один из самых длинных рассказов Ефремова, длиннее только «Афанеор, дочь Ахархеллена», возможно, являющийся небольшой повестью. Где-то, кажется, в книге Ерёминой и Смирнова, говорилось, что история про светлые жилки изначально планировалась отдельным рассказом. Тем не менее она стала гармоничной частью общей истории геолога Александрова. Кстати, кто такой инженер А. В. Селиванов, которому посвящён рассказ?

Хочу заметить, что за время, прошедшее между первым и вторым прочтением «Юрты Ворона», я успел забыть историю про светлые жилки, а водительница (!) в моей голове успела превратиться в мужчину. Но основной сюжет сохранился в памяти. И с «Как закалялась сталь» я успел познакомиться.

«Ежели ты себя в жизни так направил, чтобы вместе со всеми лучше жить, и на то ударяешь, тогда ты человек настоящий» — чем не девиз всего творчества Ивана Ефремова!

Жизнь крестьян Саратовской, кажется, губернии конца девятнадцатого века глазами ребёнка восьми-девяти лет. Повествование охватывает меньше года, начинаясь зимой (или поздней осенью) и заканчиваясь в конце лета. Время действия — примерно начало 1890-х годов. По объёму «Повесть о детстве» почти вдвое превосходит напечатанный в одном с ней томе роман «Цемент».

Несколько лет я откладывал чтение этой книги, поскольку считал её тему неинтересной для себя. Что крестьянам Российской империи на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков жилось несладко, я и так знаю. До сих пор с содроганием вспоминаю недочитанную в школе бунинскую «Деревню». Также крестьянская тема была затронута в «Барсуках» Леонида Леонова, которые тоже довольно тяжёлая книга. Я больше люблю читать про рабочих. В общем, за прошедшие годы прокрастинации у меня даже сменилось издание повести Гладкова.

Что ж, произведение напоминает «Детство» Горького, которое я вроде бы в школьные годы читал. С поправкой на то, что действие последнего происходит в городе, а не в деревне. Впрочем, Фёдор Гладков и не скрывал, что вдохновлялся творчеством Алексея Максимовича. Не знаю, каково соотношение реальных событий и авторского вымысла в произведении. Некоторые события, по крайней мере в рамках данной повести, не получили логического продолжения. Есть в произведении и мрачные моменты и светлые места. Подробности раскрывались постепенно, так что я не сразу понял, например, что семья центрального персонажа (и рассказчика в одном лице) — старообрядцы.

В целом мои ожидания превзойдены. Мне понравилось. Хочу прочитать продолжения, если когда-нибудь найду их в бумажном виде.

Теперь, при перечитывании, рассказ показался мне квинтэссенцией ефремовских «Рассказов о необыкновенном». Здесь есть и поход по тайге (описанный сжато, но красочно), и искусство, и загадка, и её материалистическое объяснение, и ресурсы для Родины. Картина существует, пусть, кажется, и без описанных в рассказе подробностей. И в тридцатых годах двадцатого века на Алтае действительно было найдено ценное месторождение, хоть и не в таком экзотическом виде, как в этом рассказе. Читать его спустя четверть века всё так же увлекательно, а может быть даже увлекательнее, чем в первый раз. Повествование держит в напряжении и навевает пробирающую до дрожи «мистическую» атмосферу.

Что я раньше знал про эту книгу? Первое, что она про рабство. Потом я слышал, что якобы совки вырезали из неё всё христианство. Ещё позднее я узнал, что в момент своего появления роман считался прогрессивным.

Когда я взялся читать роман, то в комментариях обнаружил, что буду читать сокращённый вариант. Но отступать уже было поздно. Так что я прочитал самый распространённый перевод Волжиной, но в сокращённом варианте (тот, что в одном томе с «Оводом»).

И что в результате? Пожалуй, я могу порадоваться, что прочитал «Хижину дяди Тома» только теперь, потому что в детстве я, вероятно, не смог бы дочитать её, или она произвела на меня намного более тяжёлое впечатление, чем теперь. Там есть и очень светлые и очень мрачные моменты. Понравилось? Скорее да, чем нет. Обращения рассказчика к читателю — приём старомодный, кажется, последний раз я с таким сталкивался у Чернышевского в «Что делать?»

Что касается предполагаемого вырезания христианства из книги. Если его там столько осталось, сколько же было в оригинале? Но книга задела настолько, что, пожалуй, было бы интересно прочесть полную версию перевода (но как её найти?) или даже оригинал, надеюсь, что мне ещё хватит моего знания английского. Так что не исключено, что когда-нибудь этот отзыв будет дополнен, но вряд ли скоро.

1914—1919 годы на Донбассе глазами ребенка. Действие происходит в неназванном городке на реке Кальмиус. Недостаточное знание тех мест не позволяет мне определить, конкретный ли это реальный город или некий собирательный образ. Повествование ведётся от лица ребёнка, которому в 1917 году было около десяти лет. Его друг, в честь которого названа повесть, года на три старше. Глазами ребёнка мы видим шахты и заводы, бедность и непосильный труд, годы Первой мировой, 1917-й, кайзеровскую оккупацию Украины, мелких батьков, деникинцев.

Название этой повести, возможно, попадалось мне в детстве, но это не точно. Прочитал только теперь. Понравилось, по-моему так хорошо. В принципе, годится для любого возраста. Персонажи младше, чем герои гайдаровской «Школы» и романа «Как закалялась сталь». Самым близким по атмосфере мне сейчас кажется «Белеет парус одинокий» Валентина Катаева. В произведении, в частности, описана та же оккупация Украины кайзеровскими войсками, что и в повести «Я, сын трудового народа...». Переиздание повести в современной России маловероятно из-за наличия сцен, скажем так, непочтительного отношения к образу царя Николая II и к церковному имуществу.

У меня неподалёку есть Тимуровская улица. Запоздало ознакомился с произведением (с экранизациями также не был знаком, только с эпизодом «Ералаша» про псевдотимуровцев). Мне стоило бы прочитать повесть в школе, но в девяностых она было не в моде (хотя даже тогда её переиздавали). Итак, Подмосковье, лето, никак не раньше 1939 года (годовщина Хасанских боёв), возможно, некое близкое, относительно 1940 года, будущее, в котором на заднем плане ведётся некая война «малой кровью на чужой территории». Нет, я могу ошибаться, и это действительно могли быть отражены бои на Халхин-Голе или другие происходившие в 1939—1940 годах события.

Повесть сжата, ёмка. Я ожидал, что она будет больше объёмом, разбита на главы. Конечно, она мне понравилась. Но, к сожалению, не могу передать очарования этого произведения. Завидую его персонажам. У детей есть организация, более того, самоорганизация, чего нам всем не хватает. Чего можно ожидать от приоритета личных интересов над общественными? Только развала!

Ещё одна из тех книг на моих полках, что десятилетиями ждали прочтения (из пяти имеющихся у меня книг серии «Морская слава» две так до сих пор и не прочитаны). И я не жалею, что прочёл её. Мне она понравилась.

Итак, без спойлеров. Северное Приазовье, весна 1920 года. Юный сирота Вася Саженков, ранее прибившийся к красным партизанам, оказывается в Мариуполе и попадает во вновь формируемую советскую Азовскую военную флотилию. Сменив пару судов, он становится сигнальщиком на катере-истребителе «Смелый» и принимает участие в боевых действиях против флота белых. Действие повести заканчивается осенью того же года.

Книга годится для любого возраста. Правда, если бы я взялся за эту повесть в начальной школе, мне, пожалуй, было бы тяжело её читать. Но тем не менее количество морских терминов умеренно. Объём небольшой — повесть легко читается за один день. Впервые опубликована в 1931 году.

В детстве я не читал эту повесть (девяностые же), но телефильм по ней смотрел с удовольствием. Правда, подробности сюжета за десятилетия позабылись, кроме, собственно, кортика и линкора. Но книжка, которую, вероятно, читал в детстве мой старший брат, ждала все эти годы. На днях наконец-то прочитал (сейчас между нон-фикшеном я стараюсь читать произведения объёмом поменьше).

Что ж, повесть хорошая, мне она в целом понравилась и приключениями и общим настроем. Но выше чем «хорошо» оценить её не могу. Всё же мне следовало прочитать её в классе втором-третьем. Прямо чувствуется, что написано для детей (в «Мальчике из Уржума» я, кстати, такого не заметил): простой язык, главы страницы по три (вплоть до того, что один разговор разбит на две главы). Отдельные моменты прямо замечательны, вроде рисования на клеёнке. Герои (ровесники автора) не идеализированы, недостатки у них есть, но положительные моменты преобладают. «Детективная» составляющая немного напомнила прочитанные в начальной школе книги про трёх сыщиков. Занятно и непривычно читать о становлении пионерского движения.

Мелкие придирки. Если я правильно понял, действие повести начинается летом 1921 года. Большая же часть событий происходит с мая 1922 по февраль 1923 года. Однако упоминаемые в книге фильмы «Красные дьяволята» и «Комбриг Иванов» вышли на экраны только во второй половине 1923 года. Уж не знаю, сознательно ли автор допустил такие анахронизмы, или просто забыл мелочи.

Пока моя электронная книга заряжалась в больничной палате, среди найденного в книжном шкафу на отделении я решил прочитать именно этот очерк из-за его небольшого объёма (роман Бориса Горбатова «Донбасс» я ещё надеюсь когда-нибудь прочитать, но это вряд ли будет в ближайшие годы). Сборник Горького был школьного издания семидесятых годов, где текст, как указано, был представлен с небольшими сокращениями (зато там были краткие биографические примечания и указание на то, что Горький всё-таки встречал Ленина до Лондонского съезда). Прочитал часа за полтора. Мне понравилось. И кроме того захотелось узнать, что же такое из очерка вырезали. Выписавшись из больницы, я купил и перечитал его в современном издании уже через три дня. Как оказалось, сократили действительно немногое, в основном, конкретно к Ленину не относящееся.

Вне зависимости от отношения к Горькому и Ленину очерк интересен хотя бы тем, что попало из него в общественное сознание. Настоящей неожиданностью стало для меня то, что здесь оказалось предложение Ленина Богданову (Малиновскому) написать роман о разграблении природы капиталистами, которое я ранее встречал в авторском предисловии к «Часу Быка». Про «нечеловеческую музыку» и ещё кое-что, похоже, тоже отсюда пошло.

Очень актуальна в очерке фраза про эмигрантов: «... болезненным желанием изгадить прекрасное страдают и некоторые группы интеллигенции, например те эмигранты, которые, очевидно, думают, что, если их нет в России, — в ней нет уже ничего хорошего». Также мне понравилось, что Горький назвал Ленина врагом хаоса.

Ещё одна книга из тех, о существовании которых я несколько лет назад узнал из Интернета. Около месяца назад мне посчастливилось купить её в бумажном виде в магазине старой книги. Хотя в серии «Библиотечка юного ленинца» книги издавались в мягком переплёте, кто-то в своё время заботливо переплёл изданную в год моего рождения книжку в твёрдую обложку.

Художественно-документальная книга имеет подзаголовок: Повесть о детстве и юности С. М. Кирова. Описывает Серёжу Кострикова до восемнадцати лет: жизнь в приюте, учёбу в приходском и городском училищах, затем учёбу в училище в Казани, родных и друзей «Серьги», уржумских ссыльных. Жизнь трудная, но ощущение светлое. Прочёл за пару дней. Понравилось, хоть я уже далеко не школьного возраста. Разумеется, было ясно, что с героем в книге ничего фатального не случится. Ещё узнал подробности про гектографию.

Уже после прочтения появилось смутное ощущение, будто что-то похожее я уже читал. Никак не могу вспомнить, чтобы это могло быть. На «Белеет парус одинокий» Катаева — вроде не похоже, на «Необыкновенное лето» Федина — тоже. Из биографической трилогии Горького я мог читать в школе только «Детство», да и то плохо его помню. Возможно, у меня в голове засели куски из прочитанных когда-то фрагментов «Кондуита и Швамбрании» Кассиля, «Записок старого петербуржца» Льва Успенского или чего-то ещё. В общем, какая-то атмосфера учёбы на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков.

Продолжение истории жизни Кирова, начиная с отъезда в Томск, похоже, надо искать в повести той же Антонины Голубевой «Заря взойдёт». Если попадётся на бумаге — обязательно прочитаю.

P. S. Антон Семёнович Макаренко, автор «Педагогической поэмы», успел оставить отзыв на эту повесть, в целом положительный.

Где «Кара-Бугаз», там и «Колхида», решил я и взялся за эту повесть Паустовского. Но, к сожалению, она понравилась мне менее первой. Не хочу обидеть замечательного писателя. Мне трудно сформулировать свои претензии к произведению. И место действия колоритное и запоминающееся (описано ёмко), и тема преобразования природы замечательная — снова повеяло «Туманностью Андромеды». Не было специального исторического экскурса, как в «Кара-Бугазе»? Так он здесь вроде бы и не был нужен. Возможно, придётся согласиться с теми, кто считает, что Паустовского лучше удавались короткие истории, чем большие произведения. Так что «Колхида», может быть, оказалась слишком дискретна для меня. Каждая глава-рассказ хороша, но они с трудом собираются вместе у меня в голове (вполне возможно, что у других с этим проще). Можно ли было бы написать больше о персонажах и событиях? Возможно, но это могло бы сделать произведение затянутым.

Кульминация повести — это наводнение. Мне оно напомнило «Гидроцентраль» Мариэтты Шагинян (там, кстати, действие тоже происходит в Закавказье). По напряжению показалось сравнимо с бетонированием из повести Катаева «Время, вперёд!»

Из персонажей запомнились ботаник Невская, капитан Чоп, бывший охотник Гулия, матрос-англичанин Сёма (Джим Бирлинг), мальчик Христофориди. Остальные персонажи несколько сливались в общую массу, хотя там были и важные персонажи вроде инженера Габунии. Может, это только у меня такая проблема.

P. S. Интересно, что там сейчас, спустя девяносто лет, в Колхиде делается? Что получилось в далёкой перспективе?

Ещё один рассказ Ивана Ефремова, который я перечитал после четвертьвекового перерыва. И он всё ещё хорош. Главное, не надо изображать Ефремов эдаким Нострадамусом, как делают в постсоветских телепередачах. Идея витала в воздухе. О возможности обнаружения алмазов в Сибири писали и до Ефремова, но он, вероятно, первым донёс эту идею до широких масс в форме художественного рассказа. Этим исчерпывается фантастика в произведении. Плохо ли, что здесь её так мало? Отнюдь. Если бы персонажи-геологи искали бы что-то другое, рассказ, вероятно, отличался бы только деталями (персонажи шли бы в другой местности, искали бы другие приметы). Главное — это сами персонажи. Один из них говорит, что их никто в глушь не гнал, они сами пошли. Мне вообще трудно представить советского гражданина, ставшего полевым геологом из меркантильных соображений. А таких людей были многие тысячи, и автор рассказа был одним из них. Поэтому, вероятно, так реалистично выглядит в рассказе будничный героизм геологов. Подобное встречалось мне в документальной повести Бориса Вронского «Тропой Кулика», посвящённой поискам Тунгусского метеорита. Вот что для меня романтика! Прежде всего — «езда в незнаемое», будь то в географическом или в общенаучном смысле. Счастье человека не только на грани, но и в переходе через неё.

Прежде всего спасибо предыдущим рецензентам за отзывы, что побудили меня прочитать повесть «Кара-Бугаз»! А то я уже собирался избавиться от тома Паустовского.

По содержанию повести. Читать историко-географические моменты было интересно. Написано увлекательно и хорошим языком. Пафос преобразования природы захватывает. История с высадкой заключённых на бесплодный остров несколько напомнила атмосферой повесть Бориса Лавренёва «Сорок первый». Воздействие стройки на жителей Средней Азии вызвало ассоциации с романом Бруно Ясенского «Человек меняет кожу». Рассуждения некоторых персонажей о солнечных и ветряных электростанциях, возможно, в отдельных моментах сближают произведение с жанром научно-фантастического очерка.

В смысле формы повести истории разных персонажей вокруг залива Каспийского моря, продолжающие одна другую и пересекающиеся друг с другом, напомнили мне фильм «Облачный атлас» (книгу я не читал).

В общем, том Паустовского я всё-таки оставлю. Повесть «Кара-Бугаз» понравилась мне намного больше, чем роман «Романтики».

Рассказ наполовину состоит из описания чувств главного персонажа, наполовину — из скорбных воспоминаний о былом. И не только скорбных, но и взывающих к мести. По мне так история слабовата моралью, а вернее, её отсутствием. Когда я впервые знакомился с произведением в свежем номере журнала, то ещё толком не слышал про события, к которым подведён сюжет. Тогда это показалось необычным и запомнилось. Но теперь читать про акт немотивированного насилия фэнтезийной твари по отношению к группе существ «люди» не интересно. Главный «герой» зол на несчастную судьбу себе подобных (из типового набора жанра фэнтези), а тут попадаются ненавистные людишки... Что получается по смыслу произведения? Мол, мерзкие люди изгадили прекрасный мир, а теперь: на, получайте, попавшиеся представители рода человеческого! Получается какой-то «сказочный» шовинизм. Если из рассказа убрать фантастический элемент, то останется просто месть аборигена случайным индивидам с колонизаторской стороны конфликта, лично ему ничего не сделавшим. Если так, то уже ничего особенного в произведении нет. А мораль можно придумать самому, осудив главного персонажа за слепую ненависть, дескать, не надо всех грести под одну гребёнку. Но у автора в рассказе я такого не заметил. Ну, месть и месть, всё.

Мне это произведение показалось скорее повестью из-за сравнительно небольшого объёма (прочитал за выходные), но, главное, из-за всего одной сюжетной линии. Повествование идёт через тетрадь главного героя, в которой тот в 1921 году записывал сочинения по литературе в рамках подготовки к поступлению в военную академию, о чём напрямую говорится автором в кратком вступительном слове. Вокруг записок вращаются события того года, дискуссии Камо с женой, знакомыми, преподавателем. Кроме того идут мысли главного героя при написании всего этого, порой довольно странные (полагаю, что это, в основном, авторский вымысел). Между этим всем (и часто в связи с этим) даются экскурсы по важным событиям в жизни центрального персонажа.

По содержанию могу отметить две особенности. Во-первых, частые мысли Камо о его покойной матери, принимающие форму почти религиозного преклонения. Отчасти с этим связано моё второе наблюдение: достаточно много, скажем так, неприятных сцен. В «Балладе о большевистском подполье» я читал, что Камо в тюрьме имитировал безумие. Но в данной повести были сцены, пожалуй, покруче коробки с болью из «Дюны».

Что касается формы произведения, то тут, хотя я и не специалист, отмечу два момента, затрудняющие чтение. Первый — иногда встречались абзацы-предложения почти толстовской длины. Второй момент — главного персонажа автор чаще всего называет «он», и зачастую непонятно, когда речь идёт о втором предложении с каким-то другим персонажем, а когда говорится уже о Камо. В общем, хоть в книге и множество интересных эпизодов, но я не уверен, что в целом она стоит перечитывания из-за унылых размышлизмов, занимающих, кажется, около трети произведения.

Кто такой писатель Михаил Барышев? Кто такой Вячеслав Менжинский? Для меня всё в новинку. Но книга понравилась.

Ещё одна художественно-документальная повесть из серии «Пламенные революционеры». Основное действие происходит в 1917—1927 годах. В первой части главный герой занимается национализацией банков в конце 1917 — начале 1918 года в Петрограде. Вторая часть посвящена раскрытию московского Национального центра и Добровольческой армии Московского района в 1919 году. Третья, самая большая, часть дискретно показывает события 1920—1927 годов, в частности, операцию «Трест», взрыв партклуба в Ленинграде и другие события. Кроме Менжинского и другие персонажи с одной и другой стороны проходят через книгу.

Знаете, шпионы и диверсанты — это сейчас удивительно актуально. Ещё интересно было написано в семидесятых годах о НЭПе: «... весьма недурно задумано — сделать нас сырьевым придатком господ капиталистов».

P. S. Кое-что проверил. Что касается опубликованного в «Искателе» фрагмента «Конец „дачи Фролова“», то он из конца повести; от прочитанного мной второго издания «Особых полномочий» в нём есть отличия. Публикация в «Искателе» с названием «Приступить немедленно» — это вторая, средняя, часть «Особых полномочий».

P. P. S. Один персонаж закусывал спирт салом, вроде, ерунда, но получилось у автора чертовски аппетитно...

Борусебики vs генерал Яой... то есть Оой.

К середине книги у меня появилось ощущение, что Лазо умрёт. Так и вышло.

Ладно, довольно глупых шуток! Не было такого ощущения — герой боролся, мог умереть и раньше, и позже. На самом деле эта книга оказалась для меня ещё одной приятной неожиданностью. Серьёзно, кто такой писатель Николай Кузьмин? Я про такого ничего не знал. Да ещё книга издана уже в Перестройку!

Формально, я кое-что узнал о человеке, в память о котором был названа улица в районе, где я раньше жил.

Кульминация книги происходит в 1920 году, около середины интервенции на Дальнем Востоке. Это примерно между событиями, описанными в романах «Последний из удэге» и «Сердце Бонивура». Но раньше, в 1918 году, сюжет также пересекается и с «Даурией». Повесть начинается накануне свержения генерала Розанова во Владивостоке, а затем нам показывают всю жизнь Лазо, в том числе и после установления власти Приморской земской управы. В середине книги появляются сюжетные линии других персонажей, одни и те же события показывают с разных ракурсов. И стоп! Тут мне начинает казаться, что автор книги, подражал Фадееву или вдохновлялся его творчеством. В этом плане произведение стало композиционно напоминать мне «Последнего из удэге». На страницах среди партизан даже мелькает юный Саша Фадеев.

Я доволен. Мне понравилось. Читается легко и быстро. Даже природе место нашлось! Для меня «Огненная судьба» отлично дополняет историю Гражданской войны на Дальнем Востоке. Оказалось, что и в 80-х ещё писали хорошие советские книги. Будем помнить героев! А Лазо по этой книге (да, я знаю, что книга художественная) эсером в общем-то и не был, разве что какое-то время находился под их влиянием.

P. S. Хорошо бы теперь найти «Меч и плуг» Кузьмина.

Статья Василия Дмитриевича Захарченко «Роман из вранья» основана на статье Валентина Королёва из журнала «Столица» (№ 16 за 1991 г.), упомянутой в тексте данной статьи. Статья Королёва, по его собственным словам служившего в КГБ, называлась «Как фантаста записали в английские шпионы» и напечатана была в рубрике «КГБ вчера, сегодня и...» между статьёй об одном покойном диссиденте и советами по определению слежки за собой.

Почему я здесь вообще пишу о статье Королёва? Да потому что большая часть статьи Захарченко является кратким пересказом статьи Королёва. У Захарченко написано так, что он, Захарченко, опровергает «гэбню». «Опровергаемое» взято из статьи Королёва, но в самой статье Королёва решительно невозможно без знакомства с темой понять, что там «выдумки гэбни», а что факты из жизни Ефремова, поскольку текст у Королёва идёт сплошным потоком, без разъяснений, где правда, а где ложь.

Из замеченного. Из обеих статей получается, что отец будущего учёного и писателя и купец Антип Харитонович Ефремов — это разные люди. Вероятно, это связано с тем, что в Перестройку ещё мало было известно о родителях и детстве Ивана Ефремова. У Королёва написано, что последняя жена Ефремова была в оккупации, у Захарченко, что нет. У Королёва написано, что Ефремов умер при вскрытии письма, что Захарченко опровергает. Естественно, Захарченко всё же был более осведомлён о жизни Ефремова, поскольку был с ним знаком. Зато Королёв нигде не указывает момент замены Ефремова самозванцем, версию про гобийскую экспедицию предложил уже Захарченко. И про обыск в квартире Ефремова после его смерти у Королёва ничего не написано. И ещё, внимание, вопрос: сколько сестёр было у Ивана Ефремова? В статье Королёва написано про трёх, у Захарченко — про двух, но поиск в Интернете даёт только одну.

Итак, вряд ли кто-то поверит, что Иван Ефремов был английским шпионом. Но существовало ли вообще в действительности многотомное дело о шпионаже? В ближайшие полвека мы вряд ли узнаем ответ.

Маленький рассказик на полторы-две журнальных страницы. Читал или в год публикации, или на следующий. Скорее сказка, чем фантастика (тогда рубрика «Клуб любителей фантастики» в журнале «Техника — молодёжи» почти полностью сменилась рубрикой «Современная сказка»). Ничего особенного, но один раз прочитать можно. Автора извиняет, что это первая его публикация. А хорош рассказ разве что развенчанием попаданчества (не первым, у Лема в «Фантастике и футурологии» был приведён пример американского рассказа про неудачное попадание в прошлое). А это рассказ Ярослава Бабкина, заметьте, опубликован в 1999 году, ещё до эпидемии попаданчества в отечественной фантастике. Сюжет раскрывать не буду, прочитайте сами — хватит пяти минут. В целом иронично и правдоподобно в социальном смысле.

Решил когда-то мальчик построить мост через речку и построил. Стоит теперь человек на мосту, рассуждает: «Вот проклятый Совок мосты людям не строил, самим мучиться приходилось!» Пришёл другой, говорит: «Не нужен был тут мост. Если бы был нужен, Предприниматель бы построил». Пришёл третий, говорит: «Да мальчик же дерево рубил — природу губил!» А мост был старый, не выдержал и под всеми троими и провалился.

Загадка на загадке! Подаётся материал как описание реальных событий. Дескать, некто показывает аудитории научно-популярный фильм про пожаротушение в горах, а потом каждому из участников просмотра якобы приходит в голову идея одной и той же энергетической установки. Получается такая статья-мистификация, в которой приводятся «доказательства» пресловутого «эффекта 25-го кадра», правда, с некоторыми отличиями. А на дворе не наши дни, не девяностые, а год пятидесятилетия Октября! Как такое могло появиться? Автор некритически воспринял какой-то западный материал? И номер не апрельский. Шалость, глупость или измена?

P. S. Слово «сублиминальный» в статье упорно пишется как «субламинарный», а ламинарное течение или морская капуста, как можно догадаться, тут ни при чём.

Уже не помню, как я познакомился с первой книгой, сам ли её прочитал, или мне её читали до того. Но в начальной школе перечитывал цикл несколько раз. Первая книга («Волшебник Изумрудного города») у меня была большого формата, с зелёной обложкой и иллюстрациями Виктора Чижикова, остальные пять — мурманского издательства, с иллюстрациями Владимира Медведева. Получал огромное удовольствие от волшебных приключений. Не могу сказать, что какие-то книги нравились мне меньше, какие-то больше. Смена главных персонажей казалась разумной, хотя, возможно, я не так уж их и различал. Возможно, через «Тайну заброшенного замка» я начал переходить к фантастике. Запомнился мой первый «рекорд» — «Урфина Джюса» однажды прочитал за день. Сцена про «Сапогами попирают из вселенной» в детстве вызывала у меня приступ хохота. Ещё к фамилии Билан с тех пор отношусь настороженно. И, кстати, камни с надписью: «Гингема» — чем не иллюстрация парейдолии? Или апофении?

Позднее прочитал «Волшебника страны Оз» Баума, но не понравилось, и не знаю, почему. Возможно, возраст был уже не тот, всё-таки восемь и десять лет — разница немалая. Может, было что-то ещё, но я не смог этого понять.

P. S. Горько, что читать эти книги мне некому.

Не представляю, кому в лихих девяностых пришло в голову включить «Декамерон» в список чтения на лето для средней школы. Список казался гигантским — всё лето можно было бы потратить только на чтение. Естественно, я не успел. И хорошо, потому что, вероятно, бросил бы книгу на середине от смертельной скуки. Возможно, мне помогли, указав, что следует читать в первую очередь. В итоге я прочитал «Декамерон» только в студенческие годы, и уже не помню, зачем именно, возможно, захотелось «клубнички». Но точно помню, что читал я с перерывами из-за скуки, и это заняло у меня около года. Истории совершенно разные, и эротики, вопреки ожиданиям, оказалось немного. Хотя про «загонять дьявола в ад» запомнилось, а ещё почему-то имя Неербал. А перевод, кажется, был Любимова.

Я брался за эту книгу со скепсисом, зная, что автор не вполне советский, но по прочтению вынужден признать, что она мне понравилась. Так что либо талантливый автор написал по заказу неплохую книгу, либо я не замечаю каких-то мелочей. Объективная сторона — это одна из немногих книг серии «Пламенные революционеры», переиздаваемая и в постсоветское время.

Мне кажется, что Аксёнов написал даже не повесть, а небольшой роман, поскольку действующих лиц, как исторических, так, вероятно, и вымышленных, довольно много, их линии часто пересекаются. А собственно Красину уделена от силы треть текста. Действие охватывает около десяти лет с 1903 по 1913 год, но бо́льшая часть книги посвящена годам Первой русской революции. Повествование часто разбавляется обильными вставками выдержек из различных документов тех лет: газет, писем, докладов и т. п., возможно, некоторые из них вымышлены. Находится место даже гротеску, в виде периодически попадающегося Красину обывателя, единого во многих лицах, или, например, городового, способного спать стоя.

Читать было увлекательно. Героям сопереживал. И да, пожалуй, это самая приключенческая из прочитанных мной книг серии.

Объёмная повесть, возможно, даже небольшой роман, судя по количеству сходящихся и расходящихся сюжетных линий. Говорят, что она примыкает к роману-эпопее «Хождение по мукам», но тут я не могу судить, поскольку ещё его не читал.

Перед знакомством с книгой я почему-то думал, что её действие будет происходить в 1919 году, а оказалось, что в 1918-м. Почему повесть называется «Хлеб»? Сюжет вращается вокруг угрозы голода в молодой Советской России. Вся книга движется к важному узлу поставки хлеба — городу Царицын (ныне Волгоград) на юге России. Отсюда подзаголовок книги — «Оборона Царицына», хотя к собственно первой обороне Царицына мы приходим лишь к концу повествования. Также важная тема — формирование Красной армии.

Сюжет начинается с заключения Брестского мира, благодаря чему Советская республика получает передышку. Вместе с одним из главных персонажей, Иваном Горой, мы попадаем из Петрограда сначала в Москву, а потом и на юг. Основная часть книги посвящена отступлению красных войск и беженцев с занятого кайзеровскими войсками Донбасса на восток, в сторону Царицына.

Книга понравилась — чувствуется автор «Петра Первого». Сюжетом с прорывом через вражескую территории к своим повесть можно сравнить с «Железный потоком» Серафимовича, но та книга скорее о массах, а здесь всё-таки больше о конкретных персонажах (как вымышленных, так и исторических).

Сейчас вспоминаю, что когда я ещё не умел читать, то Субастик на иллюстрациях Акулова (если это действительно он рисовал иллюстрации внутри издания 1982 года) казался мне чертёнком (впрочем, я тогда и Бэтмена за чёрта принимал). Но это было ещё до знакомства с текстом. А оно началось в школе, когда нам классе во втором читали фрагмент про доставочную машину. Потом из-за болезни я так и не попал на спектакль по повести. А когда я всё же прочитал «Семь суббот», то эта книга стала одной из моих самых любимых. Многие стихи из книги до сих пор помню наизусть. Господин Пепперминт мне сейчас почему-то напоминает Вилли Таннера из сериала «Альф». О существовании продолжений я узнал только здесь, но они меня не интересуют.

«Энтомолоджист... бабо́чки...»

Хочу пройтись ещё по одной статье, которая сворачивала мои неокрепшие детские мозги в неправильную сторону. Итак, опять апрельский номер журнала «Техника — молодёжи» из первой половины девяностых годов (там же есть статья Вадима Черноброва про машины времени).

Если я правильно понимаю, основной специальностью Виктора Гребенникова была энтомология. Ну и писать он, видать, умел. Ещё лет за десять до этой статьи в «ТМ» была напечатана его статья «Секрет пчелиного гнезда», где он упоминал о так называемом «эффекте полостных структур». А в данной статье было написано, что он сам будто бы построил на указанном принципе некую антигравитационную платформу (размером с сиденье от табуретки и штурвалом как руль у самоката) и совершил на ней полёт над заснеженным новосибирским академгородком. А газеты якобы потом писали о наблюдении НЛО в том месте.

Загадочность присутствует, напряжение есть, правды, видимо, ноль. Разве что автор, похоже, действительно сам верил в ЭПС.

«Я — Агроном, сын Агропрома»

(«Братва и кольцо»)

Как ни удивительно для меня самого, но за последние два-три года Всеволод Кочетов стал одним из моих самых любимых писателей. И так получилось, что самый первый его роман я прочитал последним. Вероятно, это связано с тем, что рабочие мне интереснее крестьян. Книга небольшая. Первоначальная версия имела название «Под небом Родины». Прочитанная мной окончательная редакция, насколько я слышал, отличается от нее лишь незначительно.

Действие книги происходит в конце 1940-х годов в сельской местности средней полосы России. Центральный персонаж — Пётр Дементьевич Лаврентьев — бывший фронтовик-артиллерист, по гражданской специальности — агроном (как нетрудно догадаться по окончательному названию романа). По собственному желанию он переходит с конторской работы в райцентре на должность главного агронома в отстающий колхоз, расположенный в «медвежьем углу» нечернозёмной области. Постепенно вливаясь в коллектив, Лаврентьев помогает улучшению хозяйства, а также села, в котором расположен колхоз.

Для меня «Товарищ агроном» стал в некотором роде идеологическим продолжением «Поднятой целины» Шолохова. Личное и общественное в романе взаимно влияют и обогащают друг друга. Приятно ощущение уюта и теплоты, о чём я уже писал в отзыве на «Журбиных» Кочетова. Также было бы интересно перечитать «Секретаря обкома» с учётом того, что я узнал о Лаврентьеве.

К фантастике в этом рассказе можно было бы отнести разве что рассуждения о чутье старых горных инженеров. Читать о путешествиях люблю. Это одно из немногих художественных произведений про путешествия под землёй, с которыми я знаком. В детстве были «Семь подземных королей», после Ефремова — «Осколок Ока разума» Алана Дина Фостера. Казалось бы, причём здесь «Звёздные войны»? Хотя в «Руке Трауна» Люк и Мара тоже путешествовали под землёй. Извините, возвращаюсь к Ефремову. Что же заставило меня выбрать для перечитывания именно этот рассказ? Сам точно не знаю, но написано, на мой взгляд, очень живо. Видимо, в рассказе отражены личные впечатления автора от обследования Каргалинских медных рудников. По сравнению с первой публикацией в сборнике «Пять румбов» временное положение рассказчика перенесено на семь лет позже — из 1942 года в 1949-й.

Где-то у Ивана Ефремова написано, что «Высшее счастье человека всегда на краю его сил». Именно это отражено в данном рассказе писателя, да и не только в нём. Запоминается «Белый Рог» также «контринтуитивной», казалось бы, противоречащей здравому смыслу, идеей — подниматься в гору при ветреной погоде. Не знаю, что это — диалектика или ТРИЗ, но, кажется, гениально. Восхищает и преемственность поколений, и соединение личного с общественным. Всё же герой карабкается на Ак-Мюнгуз не только тщеславия ради, но и чтобы найти для Родины месторождение ценной оловянной руды. Бывает, что действительно нужно сделать это на несколько лет раньше. И может снова настать время, когда понадобятся герои, когда шелуха отсеется. Кстати, рассказ написан за десять лет до подтверждённого покорения Эвереста.

«Дай им волю... они под видом критики культа Сталина и партию и советскую власть разнесут...»

Эта книга — это в хорошем смысле памятник тем самым «ублюдкам из обкомов». Критика так называемого «Рязанского чуда» — это только часть романа. Центральный персонаж — Денисов — первый секретарь обкома вымышленной Старгородской области в средней полосе РСФСР. Критикуемый Артамонов — высокогорский сосед Денисова. Среди важных персонажей — сын Денисова — инженер Александр, свояченица Денисова — Юлия, которая перевоспиталась по ходу действия книги. Поэт-раздолбай Птушков к концу произведения сбегает в соседнюю область, и его судьба остается по итогам в несколько подвешенном состоянии. Автора романа можно было бы покритиковать за то, что он недалеко ушёл от решений XX и XXII съездов КПСС, но это легко только с послезнанием.

Создается впечатление некой авторской вселенной, поскольку в романе мелькает вымышленная река Лада, а также, если я правильно понял, упоминаются события романа «Товарищ агроном», ещё не прочитанного мной. Также заметно по нескольким книгам Кочетова, что его что-то связывало с питерской Коломной.

Вот так! Семь лет назад написал, что возвращаюсь к творчеству Ивана Ефремова, а перечитал хотя бы одно его художественное произведение только теперь. Где-то с четверть века прошло с тех пор, как я впервые прочитал рассказ «Голец Подлунный». Почему для перечитывания я выбрал именно этот рассказ? Вероятно, из-за описания путешествия по заснеженной горной Сибири. Читать про него всё так же интересно. Палеоантропологическая загадка уже почти не волнует, зато открылся ещё один зацепивший меня «крючок» этого рассказа, забытый, но, возможно, отложившийся, что называется, в подсознании. Это некое будоражащее «аномальное» явление, со вполне материалистическим объяснением, которое в итоге спасло персонажей.

Насчёт заснеженных гор и заснеженной Сибири возникают ассоциации с булычёвским «Перевалом», «Джурой» и «Сибирью» Маркова.

Интересно, не будущую ли трассу БАМа герои разведывали?

P. S. О чём же всё-таки был рассказ «Сумасшедший танк», переработанный в «Голец Подлунный»?

Почему именно эта книга? Пару лет назад мне понравилась книга этого же автора «Земля и звёзды» о Павле Штернберге. Данная повесть — о Викторе Ногине. Она разделена на три части. Первая часть описывает верхоянскую ссылку, вторая — октябрьское вооружённое восстание в Москве, третья — деятельность Ногина после Революции. Прочие события жизни героя книги даются флешбэками. Приполярная экзотика жизни на Полюсе холода впечатляет. Показана разница между между октябрьскими восстаниями в Петрограде и Москве. Если первое прошло относительно бескровно, то второе было настоящими боевыми действиями. На рубеже десятых и двадцатых годов Ногин занимается налаживанием торговых отношений между Советской Россией и Западом. Довольно актуально упоминание британской помощи Пилсудскому во время Советско-польской войны. Повесть небольшая, легко читается за несколько дней (впрочем, в формате серии «Пламенные революционеры» бо́льшие произведения и не поместились бы). Мне в целом понравилось. Что касается ошибок Ногина, то тут я недостаточно знаком с биографией героя (это первое, что я про него прочитал). Читал, если что, второе издание, не знаю, чем оно отличается от первого. Что касается названия повести, то его объяснили только к концу.

Ещё одна повесть, найденная в Интернете. Мне она очень понравилась. Что касается эмоционального отклика, то у меня это произведение вызвало стыд за жизнь вполсилы. Жизнь, как говорится, даётся один раз, и надо выбирать, жить для себя или для других. Необычной мне показалась форма повести. Она начинается буквально со спойлера — на читателя вываливают кульминацию произведения, хотя и «увиденную» издалека. И затем нам раскрывают сюжет, рассказывая предысторию событий. Кульминацию мы потом видим ещё раз, но уже подробно и глазами непосредственных участников событий.

Я практически ничего не знал об этой повести, пока не стал искать в Интернете литературу в жанре соцреализма. Недавно подвернулось бумажное издание. И вот прочитал и остался доволен.

В советское время произведение, видимо, было довольно известным. По повести была написана пьеса и создана опера, повесть была дважды экранизирована. В ней рассказывается о демобилизовавшемся почти перед Брестским миром артиллеристе, который возвращается после почти четырёх лет службы домой, в украинское село. Вслед за этим происходит оккупация Украины кайзеровской Германией. В результате главный герой присоединяется к партизанам, и в итоге вступает в Красную армию. Более личное оставим в стороне, дабы не спойлерить детали сюжета.

Повесть в целом безыскусна, коротка и годна практически для любого возраста. Мне она понравилась.

Мне книга очень понравилась, читал с большим удовольствием, но ввиду «собачьего синдрома» не могу выразить своего восторга. Я не литературовед. В историю и судьбу Советского государства тоже постараюсь не скатываться. Итак, сюжет романа вращается вокруг семьи потомственных металлургов, но затрагивает не только рабочих, но и инженеров, а также работников культуры. Действие книги происходит в неназванном приморском городе (возможно, его прототипом был Мариуполь) в 1955—1957 годах. Это времена XX съезда КПСС и событий в Венгрии. Если сравнивать этот роман с «Журбиными», то в той более ранней книге почти что и не было отрицательных персонажей. Примечателен этакий Мориарти — Орлеанцев — партиец, фронтовик-орденоносец, но при этом карьерист, который, по словам другого персонажа, в Штатах мог бы стать большим боссом. Антагонисты, кстати, легко отделались. Также в книге несколько удивила меня, скажем так, умеренная, но всё же критика «преодоления культа личности». Что касается сюжета, то, как мне кажется, автор постарался не скатываться в критикуемые им самим сюжетные ходы.

Если в момент выхода романа Кочетова критиковали за преувеличение западного влияния на советское общество, то, пожалуй, время скорее доказало его правоту. Ещё «Братьев Ершовых» противопоставляли появившимся в те же годы романам «Не хлебом единым» и «Доктор Живаго», но тут я ничего не могу сказать, поскольку их не читал.

Как уже не раз писал, я падок на истории про загадочные планеты. Этим история и запомнилась. Читал (впервые лет пятнадцать назад) и перечитывал в антологии «Фантастика 72», поэтому не знаю, существуют ли у повести другие редакции. По атмосфере мне чем-то напоминает Лема времён «классической трилогии» («Эдем», «Солярис», «Непобедимый»), «Мягкие зеркала» Сергея Павлова, возможно, раннего Головачёва. Но чётких аналогов для меня нет (не так то уж много я фантастики читал). С одной стороны при перечитывании уже нет той интриги, но с другой становятся более ясными моменты, непонятные при первом прочтении. Возможно, история заслуживала бы более подробного раскрытия, например, те же «призраки». И, кстати, почему улетавших на встречу с «Варшавой» не предупредили о проведении эксперимента такого масштаба? Ну и да, наверно, написано суховато, но так то ж повесть. Захочу ли я когда-нибудь прочесть «Качели Отшельника» в третий раз? Сейчас мне кажется, что нет.

«Без чугуна ни котлет, ни штанов не будет».

«...демократию можно понимать по-разному... ее, в конце концов, можно повернуть и против советской власти, не успеешь оглянуться — тут тебе уже и капитализм реставрируется под видом демократии».

История в тринадцати главах о тринадцатом директоре НИИ металлов, бывшим до этого главным металлургом завода. Как говорит сам центральный персонаж, в книгах обычно пишут про новаторов, борющихся с директором-самодуром, а он попал в обратную ситуацию. Видно, что мерзавцы есть среди рабочих и интеллигентов, среди членов партии и беспартийных. Сорока лет хватило, чтобы рутинёры и карьеристы развалили Советский Союз. С врагами неявными труднее бороться.

P. S. Я читал издание 1982 года. Говорят, что это не первая редакция. Действие книги определённо происходит в 1951—1952 годах, но из прочих отсылок в тексте мог бы получиться и 1950 и 1954 год. Вымышленный город (областной центр средней полосы), в котором происходит действие романа, расположен в устье вымышленной реки Лады. Быть может, это даже тот же город, что и в «Журбиных». А про демократию против советской власти говорит, кстати, не положительный персонаж.

Эта короткая повесть (для меня скорее длинный рассказ) — одно из двух наиболее запомнившихся мне произведений в антологии «Фантастика 85» (наряду с повестью Владимира Пирожникова «На пажитях небесных»). Описание истории инопланетного разума немного напоминает мне «Буколику» Ван Вогта. Но уровнем гуманизма произведение скорее схоже с рассказом Андрея Дмитрука «Доброе утро, химеры!» Стоит отметить, что в наибольшей средней части произведения преобладают диалоги персонажей, обсуждающих моральную дилемму. Собственно, эта проблема выбора и описание инопланетного разума и заставили меня перечитать этот рассказ спустя дюжину лет. Нравится мне это!