Интернет-странник

Искал хоррор,

Нет его!

Это неуклюжее хокку целиком отражает мои впечатления от рассказа – а где обещанный хоррор? Если поскрести по сусекам, найдется несколько грамм такового. Автор запрятал его в дальний конец в надежде, что читатель устанет и не доберется до страшного? Я добрался. И нет – текст не вызвал у меня отторжения, грешным делом я даже подумал, что вот он – реальный уровень ССК! Не без серьезных огрехов, но – уровень.

Проблематика текста связана с его затянутостью: автор чересчур увлекся ностальгической частью. Слишком много бабушки, слишком много страниц посвящено Карасю и связанными с этим конфликтом деталями, которые по сути ничего не решают в сюжете. Напасть на героя мог и обычный преступник, необязательно школьный враг – контекст от этого, как понимаете, не изменился бы. Автор неоправданно многословен в случае с детством героя, или, другими словами, экспозиционной частью – занимает она едва ли не больше половины объёма. Не требуется двух пядей во лбу, чтобы понять: читатель заскучает таким образом. И очень скоро. Лично я зевать начал с третьей страницы. На мой скромный взгляд, рассказ можно смело сократить на треть без потери качества.

Перейдем к главной моей претензии – про хоррор. Как пишется настоящий, “трушный” хоррор: автор нагнетает, тучи над героем сгущаются, все темнеют и чернеют, жить персонажу становится совсем невмоготу…. И наступает настоящая жопа! Сопереживают персонажу читатели в одном случае: если над ним нависает опасность, и не эфемерная – существенная. В случае “Сырого мяса”, я уже сказал, что половину текста автор расставлял пешки, и, соответственно, нагнетать начинает со второй его половины. Однако и здесь все идет не по плану: герою ничего не угрожает! Он не проводит много времени в квартире, да и домовой заботливо помогает ему избавиться от следов преступления. Это приводит к тому, что следить за главным персонажем становится не очень интересно, и желание быстрее перевернуть страницу растет.

Ну и трансформация домового, будем честны, натянута на уши: он сожрал сырого мяса и стал каннибалом? Звучит сомнительно… но, окей!

“Сырое мясо” я бы не отнес к категории “ужас-ужас”. Это профессионально написанный рассказ, автор которого слабовато разбирается в жанровой специфике, и, как мне видится, еще не реализовавший свой потенциал.

Сборник радует меня большим количеством коротышей, с одной стороны, это хорошо – не тратишь прорву времени, а с другой – не умеют авторы работать с предельно малой формой! Ладно, примитивные истории – в этом нет проблемы, цимес заключается в следующем: эти тексты не несут в себе мыслей, авторы не раскрывают важные темы перед читателями.

Главная проблема “Озера и сундука” не в простоте, а в ее притчевости. У персонажей нет имен, действия их настолько же абстрактные, как и сюжет. Последний, я при всем желании не смогу пересказать внятным языком, от меня вы услышите разве что-то вроде: “парню нравится озеро, он в нем всех топит и сам не знает зачем”. Впрочем, даже если вы ознакомитесь с этим произведением, вероятно, и сами ничего не поймете.

Как какового в рассказе нет конфликта: парень просто топит в озере взявшуюся ниоткуда безымянную девчонку и страдает по этому поводу — все, на этой ноте автор заканчивает свое повествование. Вроде бы сама притчевая подача намекала на великий смысл, но в рассказе даже центральная идея не читается: о чем этот рассказ? О том, что плохо топить всех в озере без видимой причины? Особенно абстрактных девочек, что хотели написать свою счастливую историю?

Рассказ умудрился вызвать антипатию первыми же строчками: “Вода бывает зеленой. Вода бывает серой” – приблизительно так начинался рассказ. Очень увлекательное начало, доложу я вам. Они, эти самые начальные строки, меня не обманули: чтение вышло нудным. Переживать за абстрактных персонажей не хотелось, смысла в их действиях не было, конфликта – движущей силы сюжета – не нашлось.

Автор потеряла время на написание этой безделушки, а я упустил десять минут, которые мог потратить на сон.

Рассказ настолько пресный, что и сказать особо нечего — в голове осталась звенящая пустота после прочтения и чувство потраченного зря времени.

Написан текст не сказать, чтобы интересно: автор сначала долго разворачивает экспозицию, после чего резво двигает сюжет вперед, к не самой увлекательной концовке. Вернее сказать, банальной и вызывающей зевоту – опять пропажи детей и непойманные маньяки. Подобно злодеям из Джеймса Бонда, маньяк вываливает жертвам всю подноготную, прежде чем их убить – иначе читатель же ничего не поймет! Мотивация у него замечательная: родился без зубов, потому у него детская травма и он коллекционирует зубы – тут и скрывать нечего, главная интрига мгновенно раскрывается ближе к середине.

Текст короткий, представляет собой ничем не обязующую примитивную зарисовку от начинающего автора. В теории ее бы спас красивый язык, но автор пишет в сухой, полудокументальной манере – грамотно, но не более. Спасибо и на этом, но потраченных десяти минут все равно жалко!

Это капец. “Охота на мавок” стала квинтэссенцией самых раздражающих тенденций, своеобразным комбо из славянского фентези, хреновой псевдославянской стилизации, нелогичности и тупых персонажей. Я страдал, рыдал горючими слезами и, ознакомившись с финалом, чуть не разбил голову об край стола. Читать этот рассказ было физически тяжело.

Давайте начистоту: ритуал, когда парни зачем-то бегут трахать мавок, да и живых девчонок ловить, бесс-мыс-ле-нный! Почему нежить, когда есть живые девки в деревне – к чему такие сложности? Если бы парни находились в изоляции, может некоторые и решились на такие эксперименты, но таких спермотоксикозников нашлись бы единицы, и это точно не считалось бы среди пацанов обычным делом. Замечу, что с мужской точки зрения сношать нежить смысла вообще не имеет, бонус один: не обрюхатеет она. Древний способ контрацепции? Я понимаю, если бы секс с мавками был куда чувственнее, чем с живой женщиной. Мужики бы получали зверский оргазм от полового акта с нежитью – но тогда и рассказ получился другой, психологически достоверный. Возможно, хороший даже.

Вообще рассказ делится на две части: заглавную охоту и… совсем дебильную! Охота заканчивается плачевно для одной из девчонок, потому герою устраивают – вдохните как можно глубже – свадьбу с ее трупом! Цель этого действа выяснится в конце и будет максимально нелогичной. Я минут пять вопил: “Зачем так сложно?! Кто в здравом уме так делать будет? Персонажи знали, чем все закончится!”. Все события увязаны между собой кое-как: на героя вдруг взваливают чужую вину, опираясь на слова только что появившегося персонажа. Тетка говорит: “Это он, верьте мне!”, и все сразу верят. Вроде бы она прикрывала жирного сынка, но это читается только по контексту, — сама автор молчит по этому поводу. Чем я больше вдумывался в логику поступков персонажей, то возникало еще больше вопросов – они напоминают бегающих по кругу жестяных болванчиков, размахивающих во все стороны руками и ногами. Надо что-то сделать, а смысл и разумность этих действий – дело десятое. Персонажам поголовно желаешь смерти, такие тупые и мерзкие. Порадовали и исконно “славянские” имена: польское — Ярош, сербское — Гоба, испанское – Бланка. Какие тут исторические Святополки с Ярославами – у нас здесь фентези!

Стилизация здесь – кошмар литературоведа: какие “за свадебкой можно погулять” – и таких несуразностей в тексте море разливанное! Рассказ не просто написан плохо, благодаря ядреной стилизации трудно понять, что хотела сказать автор! Мне пришлось перечитывать первые страницы, чтобы просто уловить суть происходящего, впрочем, это не помогло, и я не сильно допер что к чему. Местами текст деградировал до откровенной графомании — что мне должна была поведать эта строчка: “Такого не каждый рискнет принудит прикрывать русалий грех”. Извините, автор, я не владею ремеслом дешифратора, и не учился на психиатра, чтобы разбираться в вашем потоке сознания.

Автор не утруждает себя любыми объяснениями и списывает все на фентезийные условности – ну и пофиг что разрушилась таким образом достоверность, говно, как говорится, случается. Обещанного хоррора не нашлось, мерзости было вдоволь, а хоррора – нет, нагнать страху на меня не получилось. Напряжение в рассказе вроде и появляется, но благодаря сумбурному повествованию, отвратительной композиции и персонажам-дебилам, быстро сходит на нет,

Хочу обратиться к организаторам: уважаемые, вам настолько плевать на собственный продукт, что пропускаете такое? Вы вообще вчитываетесь в отобранные вашими читателями тексты? Я осилил всю книгу и чаще всего испытывал одно чувство: испанский стыд. Вы можете сколько угодно хвалиться продажами, но пришло время вам сделать ребрендинг – название “Самая хреновая книга” подходит серии больше всего в данный момент.

С творчеством Германа Шендерова у меня как-то не сложилось – неровно пишет дядька: один рассказ хороший, другой – штамп на штампе и затянут сверх меры. И текстов из последней категории в копилке Шендерова большинство. Но тут выясняется, что его “Папа” победил с большим отрывом в прошлогоднем отборе! Думаю: небось у Шендерова опять получилось? Ага… В очередной раз меня настигло проклятие “таргет-группы”.

Стилизация. Она до боли раздражающая, да еще не выдержанная: тут вам и устаревшее “мамзельки” и современное “пробздеться”; разговорный стиль и блатные интонации к середине текста ослабевают и замещаются стилем литературным. Все эти разговорные “виньетки”, призванные оживить язык, действуют не так, как ожидал автор – они убивают атмосферу провинциального городка на корню.

Хрен с ней, со стилизацией. Сюжет ужасен и не продуман. Надо сказать, что “вотэтоповорот” присутствует, но представляет собой самый избитый штамп про сделку с дьяволом. Более того, по мере чтения меня не покидали ассоциации с одним небезызвестным городком – Иннсмуттом. Помните, как местные жители заключили сделку с древним божеством и смешались с жутким народцем? Этот троп без серьезных изменений перекочевал в “Папу” Шендерова. Важный момент: я так и не понял что приобрели жители от этой сделки — жизнь их кардинально не улучшилась, осталась серой и унылой по прежнему.

Глупости начинаются с самого начала. Женщина, зная, что поступок чреват последствиями, выходит замуж за зэка. Заметьте, тетенька с ребенком выбирает осужденного за педофилию человека! Верится с трудом, что она не в курсе была причины отсидки. А сей вакханалии объяснение следует мощное – слаба она на передок, понимаешь.

Предположим, но зачем она тогда не разорвала все связи с главным героем? Приехала на зону, потрахалась – и до свидания, никто ничего не узнает! Вообще, контрацепция сейчас очень доступна – и почему Надька нарушила главное правило – залетела от другого? Вроде как ребенок есть, пора мозги заиметь? Небольшой просчет, но рассказ разрушен до основания. А это не единственная нелогичность: с чего вдруг Генка побежал спасать беременную жену, если не хотел с ее первым ребенком просто погулять? Да и автор намекал в начале, что любви как таковой никогда не было – а тут у Генки отцовские чувства резко пробудились. Вспоминаем знаменитую фразу Станиславского.

Но я еще не касался технических аспектов, например, в начале автор долго и упорно рассказывает за что герой присел, и – будете смеяться! – это информация почти целиком повторяется в сцене разговора с майоршей (я вообще не понял, почему она там самая главная, по какой причине?). Рассказ жуть какой водянистый: бесполезная сцена с зарядкой на рынке, нужная лишь для того, чтобы намекнуть о существовании монстра. Постоянные намеки на жуткий завод, значение которого раскрыто не было: что там с мужиками происходило такое, раз нам постоянно про них напоминали? Феерией творческой мысли выступила сцена с бомжом – более прямо намекнуть на происходящее не получилось. Но, думаю, автор с этой задачей справится.

Если по мнению автора, в провинции осели сплошные зэки и прочие маргиналы – думаю, ему стоит хоть раз увидеть все воочию, а не повторять байки из интернета. Чернуха прет из каждой страницы, причем автор гиперболизирует действительность с намерением угодить целевой аудитории. Скажу более: это никак не влияет на сюжет, это существует только по прихоти автора — мол, он так видит! А в литературе, где каждая буковка имеет значение, такой подход подобен смерти.

Рассказ победил с большим отрывом в прошлом отборе – знаете, мне хочется посмотреть в глаза людям, которые голосовали за этот текст. Я слышал, что организаторы призывают читателей из “таргет-группы” голосовать не разумом, а сердцем – мол, ставьте плюсик по первым впечатлениям. В последнем отборе, правила, видимо, изменились: читайте, друзья, жопой! Я не вижу другой причины, почему штампованный и непродуманный текст вообще попал в сборник.

Рассказ “Сай-Фай” – штука противоречивая: он одновременно мне понравился, и, одновременно нет. В этом утверждении есть дихотомия – текст или хорошо написан, или плохо – третьего не дано. Постараюсь оправдаться: технически написан рассказ действительно со знанием дела – интересно и завлекательно, но все впечатление испортила бочка дегтя в виде развязки. Автор, как так можно было навертеть? Послевкусие осталось настолько смешанным, что я не сумел определиться точно с мнением.

Текст вообще очень, так скажем, “амбивалентен”: тут и токсичная мамаша, ненавидящая фантастику и оттеняющая сынулю – поклонника жанра. Следить за их перепалками интересно, если бы не одно “но”: сильно уж эти забавные вставки разбавляют жутковатый шарм – на первой странице нагнетается атмосфера, а на следующей — читатель ухмыляется над условной сценкой с мамашей и пахабным анекдотом. Даже не теоретически, вырежи автор мамашу, сюжет ни на йоту не изменился бы. Наоборот, акценты бы сосредоточились на самых сочных составляющих рассказа — квартире и историях в журналах.

Основная идея рассказа: писатели живут за счет своих читателей, сосут из них соки – в принципе, тема любопытная, но реализована она была плохо. Задумка с “амброй” просто не работает: почему именно вечная жизнь? Почему писатели не качали из читателей их творческие способности, например? Получается, любой может стать вампиром, просто начав облекать слова в предложения! И еще вопрос: почему дед-графоман, если получал крохи, то прожил дольше классиков? Двухсотлетние писатели что, не смутили бы общество? Теория с “амброй” рушится на глазах, стоит только натянуть ее на реальность. Вместе с тем, испаряется и весь ужас ситуации – становится не страшно, а смешно. Сама развязка подана в лоб: герой умирает и его вдруг озаряет свет истины! Можно было придумать ход изящней, благо опыта вдоволь.

К сожалению, пинать по привычке таргет-группу не выйдет — текст отобрали из финалистов конкурса “Чертова Дюжина”; странно, что данные вопросы не смутили проголосовавших за него писателей. Неужели техника решает все? Писатели обязаны быть начитанными и понимать, что идея по сути совсем не нова и встречалась давным-давно в различных интерпретациях, хотя бы у Роберта Блоха! Это как максимум. Как минимум, они должны были отметить непродуманность фабулы. По-моему, рано говорить об успехах отечественного хоррора и противопоставлять его западным коллегам, когда настолько разочаровывающие тексты выходят в финал крупнейшего хоррор-конкурса Рунета.

Существует теория что качество текста можно определить по начальным абзацам. Она имеет право на существование и даже работает, жаль не во всех случаях. “Пустая невеста” c первого предложения заявила мне: ты будешь страдать! Я и мучился: было сложно, долго и муторно.

Большей частью автор пытал меня стилизованными под старинную речь неологизмами по типу “окрапивилась болью” и странными речевыми экзерсисами — “бешенство вседозволенности” и другими. Стилизация выглядела фальшивой, неумелой и нарочито навязчивой – вот, мол, какой настоящая литература должна быть! Как мне кажется, ей автор замаскировал банальную – шаблоннейшую! – историю. Опять месть от всего хорошего за все плохое… Деревня, связанный с ней ритуал, и тупые, очень тупые персонажи. Зубы скрежетали от идиотизма персонажей, особенно от противоречивости главной героини, которая то подчиняется во всем, то отгоняет от себя мужиков как бешеная. Меня смутило одно: силушки дядьку насмерть героине прибить хватило и отбиться от еще одного, а как дать отпор бабам – наши пальчики устали?

Мужики перевелись в селе, что делать? Решение приняли деревенские бабы конгениальное: натравим оставшихся мужиков на деваху, что отдали в невесты местному духу, а ребенка заберем себе! Тупой вопрос: а если девочка родится, а не мужик? Ну и как вы до этого справлялись с минимумом мужчин, учитывая, что новое поколение еще выкормить надо? Нет бы, поинтересоваться автору историей – как там предки с подобным справлялись? Случаем не искали женихов в соседних деревнях? Конгениальное решение привело к печальным последствиям: дух озлобился и началась резня.

Во главе угла всегда стоят сюжет и персонажи, то бишь – содержимое. А вот язык – это инструмент, меняемая и легко улучшаемая вещь по сути. Исправить содержимое намного сложнее. И очень плохо, когда язык перевешивает наполнение. История почти не развивается, автор не торопится нагнетать, ухудшать ситуацию, вместо этого он подбрасывает нам забавные сцены с лезущими через окна полоумными дядьками. Развитие сюжет получает только с появлением духа и так же резко заканчивается.

Я не знаю, что подытоживать: история дурацкая и слабая, персонажи бесящие. Раздражающая и набившая оскомину стилизация, без которой рассказ только выиграл бы. Вместо того, чтобы выбросить в помойку свой рассказ, автор отправил его на отбор в надежде что читатели клюнут на популярный сеттинг – они и клюнули. Встает ребром вопрос: а реально ли система таргет-групп работает?

Не единожды за время чтения сборника я вопрошал: “Какого ***, вы там ******!”. Вынужден повториться: реклама мне внушала, что сами читатели выбирают лучшее из лучшего, самый сок русской литературы ужасов – и их выбор заставляет вашего покорного слугу вырывать остатки волос с головы. Я вообще наивен и верю каждому слову в рекламе: обещают – значит так и есть – лучшее! И очень разочаровываюсь, когда меня обманывают. Кому пришло в голову приписать “Сказки мертвой шишиги” к числу лучшего – вопрос. Для кого это написано, кому это может нравиться. Загадка…

Я склонен относить “Сказки…” к категории рассказанных для самих себя историй. Понимаете, в голове автора сюжет давно сложился, он ему нравится – один нюанс: рассказать эту историю для читателя он не сумел или не захотел. Автор не тужится объяснить нам вообще ничего: почему произошел пост-апокалипсис, почему все обратились в фольклорную нечисть? Ответа не нашлось даже в подстрочнике – видно, автор сама не знала ответа. Долго чесал лысый череп в попытках понять выбор столь мощного хода – что он привносит? Смени мавок на оборотней – ничего не изменится; якобы оригинальный фон ради якобы оригинального фона.

Госпожа Демидович сильным пинком бросает читателя в мир своего произведения – и тот попросту теряется в происходящем. Непонятно ровным счетом ничего: зачем Шишига спасает девушку? Зачем держит ее взаперти? Нахрена держит монстра в подвале, если вся такая осторожная — опасность под боком, чуть что — и кранты тебе! Мотивация ее не прописана вообще – а значит сопереживать ей не получится. Даже эмоциональная сцена с раскрытием прошлого главной героини получилась смазанной благодаря непрозрачной общей картине – не возникает желания в этом всем разбираться. Добить читателя автор решила с помощью “витаминок” и намеков что происходящее – иллюзия, плод воображения героини. Блин, какой свежий ход, нигде до этого не встречался, кроме пары сотен кинокартин и сотен других рассказов, где этот момент реализовали лучше.

Литературное мастерство – это не умение облекать слова в красивые предложения, а нечто в разы сложнее: умение увлечь и захватить читателя, унести его за собой, в бурю собственных фантазий. Понимание как выстроить картинку в голове читателя. “Сказки…” же крайне сумбурное произведение с невыдержанной, вязкой структурой. Госпожа Демидович научилась работать со словами, пришло время научиться работать с читателем.

Совсем не понимаю по каким критериям таргет-группы отбирают рассказы для сборников ССК. Например, чем руководствовались проголосовавшие за текст Сергея Возного люди? Что они читают, если посчитали “Ab Ovo” действительно хорошим рассказом – одним из лучших за год? Им польстил исторический сеттинг с популярными нынче деревнями и лесами? Или картина такова, что любой более-менее профессионально написанный текст попадает в число лучших? Вы не ошиблись: я не остался в восторге.

Претензий у меня ровно две – больших, с оплывшими от жира боками. Первая – скучища; текст очень вялотекущий: разведчик по-свойски бродит по деревне, жители охотно выкладывают всю подноготную, даже бывший немецкий соглядатай оказывает ему услуги — прогулка по курорту, а не работа реального сотрудника СМЕРШ.

Вроде бы и развертывается основная интрига с проклятием, но скуку она не разбавляет: с унылым лицом, перебарывая желание переключиться на следующий рассказ, я вникал в местные события и пытался найти что-то страшное. Ага, обещанных здесь ужасов нашлось на кончике ложки – не забываем: хоррор-антология, мокрые штанишки и все с этим связанное. Хороший хоррор-рассказ должен нагнетать обстановку – все хуже и хуже, все безнадежнее и безнадежнее, но “Ab Ovo” почти не развивается: большую часть времени главный герой будет болтать с местными и узнавать старую легенду, чтобы в финале обменяться выстрелами с бандитами и в промежутке освободить мировое зло.

Претензия намба ту: зачем герой собирал местный фольклор? Да потому что пропавший коллега занимался тем же самым – блин, краеведы, а не разведчики! Контра, бандиты, недобитки на каждом шагу – а герой говорит: “Пойду, сказки почитаю… Они обождут…”. П — профессионализм. Хотя, чего это я: в ином случае рассказ не случился бы.

Ситуацию могли спасти мощные описания и крутые метафоры, но автор пишет сухим, лаконичным языком без изысков. Не могу сказать, что это плохо – читается быстро и приятно, однако – вы поняли уже — положение он не улучшает ни на грамм.

Итоги, итоги… Я всегда рад новым именам, но новички не спешат разбавлять свежей струей болотистую почву отечественного хоррора и все тужатся догнать старичков. Как бы мне не нравилось творчество Максима Кабира и пары других его коллег, но Сергей Возный уступает им в десятки раз.

Бывает, в голове крутится хорошая идея, но не получается развить ее во что-то полноценное. Ты садишься за написание, рассчитывая, что придумаешь оставшееся в процессе – и все идет прахом. Ярчайший пример такого подхода “Вы поедете на бал?” Елены Щетининой.

Автор умеет писать: быстро разворачивает экспозицию, намечает конфликт. Четким шагом Елена ведет своего читателя вперед, ровно до середины текста – потом она теряется на незнакомой территории, заводя вместе с собой и читателей в тупик. Известный сценарист Сид Филд – дядечка, популяризовавший трех актовую структуру – всегда говорил: “Не знаешь каким будет финал – не пиши!”. Елена этим золотым правилом пренебрегла: конец рассказа скоротечен и сумбурен донельзя; уверенный хоррор с четкой структурой вдруг скатывается до “вирда” самого низкого пошиба. Намеки на эльфов, подменыши и похищения детей, «Дикая охота» на русской земле, старинная детская игра из названия? Чиво? Как это все связано?

Никогда не имел ничего против недосказанности, открытых финалов и прочих типичных фишек современного “вирда”, однако все эти вещи должны работать на художественную задачу, как минимум хороший “вирд” несет в себе какую-то важную идею, центральный смысл. Прочитанный мной рассказ не опирается на видимую тему и не касается актуальной проблематики. Что хотела донести до нас автор: халява – зло; не стоит играть с дьяволом? Страх потери детей? Вероятно, но смущает одно: героиня только присматривает за пацаном, а мать появляется в одном абзаце и ее ничего не смутило. Смысл рассказа от меня укрылся.

Текст делится на две части: ясный сюжет и попытки довести рассказ до логического финала, когда идеи иссякли. Автор замаскировала безыдейность второй половины текста атмосферными красивостями – особого смысла этот ход не привнес, скорее добавил еще больше вопросов. Впрочем, финал мы в итоге получили — разочаровывающий, шитый белыми нитками, – но какой есть.

Реклама опять обманула: лучшее за год? Ха! Определенно нет, менее опытные авторы предлагали более интересные и – главное! – цельные работы. Чем думала таргет-группа, когда отбирала этот текст – клюнула на красивости и богатый язык? Если этими двумя критериями определяется лучшее за год, то я – пас!

UPD: Оказалось, что текст — финалист «Чертовой Дюжины 22». Снимаю претензии с таргет-группы и перевожу недоуменный взгляд на участников конкурса (водя пальцем у виска) и составителя.

Первый рассказ сборника оставил кладбищенские впечатления — мне упорно доказывали, что все будет круто, но обманули: ошибки, бессвязный сюжет и безуспешные попытки сыграть на поле Томаса Лигготи. Переборов себя, я продолжил чтение – и приятно удивился. Хороший, выдержанный стиль и неплохой сюжет – это “Волчья сыть” Дмитрия Тихонова! Хвалить труднее, чем ругать – гораздо сложнее подобрать нужные слова, но попробую рассказать подробнее.

Автор замечательно владеет словом: действительно красивые описания – не переусложненные, не пафосные, очень даже к месту; метко подобранные фразы и выражения. Умеет и держать напряжение – я лоб ватником вытирал до последнего предложения. Что вызвало восторг – псоглавец! — персонаж колоритный, со своей изюминкой. Чего стоит одна сцена с отрезанной башкой – неожиданная, сильная и запоминающаяся. Псоглавцу явно тесно в рамках одного рассказа – автору стоит задуматься о цикле с его участием.

Хотелось бы сказать: все шикарно, пасаны! Мастхэв, все дела. Хрен там — текст сильно испортил нелогичный финал:

На контрасте с первым рассказом – бальзам на душу, обещанный пиаром уровень. Сомневаюсь, что дальше все будет настолько хорошо – уровень качества сто процентов будет прыгать со дна и обратно. Я не отношу себя к хейтерам данного бренда: это первая книга из серии, что я открыл, тем более пиарщики создали своими обещаниями завышенные ожидания в моем сознании. Пишу, что вижу: рассказ хороший – хвалю, плохой – ругаю.

Ожидания от дальнейших текстов спорные – или шедевр, или полное говно – не знаешь на что напорешься. Продолжаем наблюдение.

По словам бессменного куратора и редактора серии “Самая страшная книга”, отбор проходят только самые «сливки», лучшее из лучшего. Это как минимум преувеличение, если не голимый пиар: проходных и слабых текстов в каждой книге имеется с избытком – большой вопрос, каким образом они могли попасть в сборник, если проходной ценз такой высокий? Я слышал отмазки, мол, это лучшее из присланного на отбор, но все защитники затыкались, получив дебильный вопрос: «А почему их вообще взяли, неужели планкой качества пренебрегли ради нового выпуска?» Удивления моему не было предела, когда я открыл последний сборник из серии – ССК 2024. Он меня неприятно поразил: первым же текстом намекнул, что ловить здесь нечего — побереги глаза, неразумный! Планка качества явно отошла на последний план.

Алексей Искров “Фрагменты”

Неизвестный мне автор решил поиграть литературными мышцами: айда сейчас поэкспериментирую! Название текста вообще никак не отражает его содержание, а только форму: автор выбрал крайне изощренный прием и разделил рассказ на взаимосвязанные фрагменты. Да, отсюда и такое название – это же мы, тупые, всегда думали, что оно обычно относится к содержанию. Оставим это на совести автора, ладно.

Повествование резво скачет от прошлого к будущему, отчего сложно составить в голове цельную картину: снятое в детстве незаконченное кино, придуманные боги, нарушение реальности – в кучу свалено все подряд, поди разберись, что там хотел сказать автор. На самом деле этот прием призван завуалировать огрехи и придать индивидуальности крайне простой, затянутой и неоригинальной истории.

Самая большая проблема здесь – это сюжет. Его нет, как и связной структуры, да и сводится все к формуле: монстры вылезли из киношки и пошли хавать героев. Никаких объяснений не ждите: c чем связано проклятие? Почему нападают именно на героев? Почему пленка так хорошо сохранилась? Никаких правил игры автор не обозначил. Раз их нет, тогда собственно читатель не сможет поиграть.

Текст начинается так: “Их всегда было трое. Петух, собака и свинья. С криком петуха приходит темнота. Собачий лай прогоняет чужих. А свинья…” Вот в этот момент я сразу мысленно сказал себе: “Погодите-ка! И это сильный автор?” Претензия вряд ли очевидна простому читателю, поясняю: умелый автор определяется с первого абзаца, начальные строки говорят обо всем произведении. Усекли? Идем дальше. Рассказчик обязан плавно знакомить читателя со своим произведением, плавно погружать его в действо, иначе тот запутается и ничего не поймет. Здесь и кроется ошибка автора: читатель ничего не знает, а ему голову пудрят какими-то животными. Потом следует отсроченная экспозиция, намекающая, что герою в этот момент нехорошо – опасность рядом! Опять: чо вообще происходит, каким образом меня это может заинтересовать? Все эти киношные штампы – мужик бежит и оглядывается – не работают. Отсроченная экспозиция – очень мощный прием, но только если применяется к месту. В данном случае все это – экспозиция, фрагментированное повествование — лишние понты, не добавляющие произведению ровным счетом ничего.

Рассказ грешит сырыми, непродуманными моментами: у героя в пожаре умирают жена с сыном – коренной перелом для его сознания! Но это никак не повлияет на дальнейшее повествование: родственники появятся в крохотном эпизоде, и их смерть никоим образом не изменит сюжет. Учительница показана – ой как надоело это слово – фрагментированно. Она проговаривает необходимую сюжетную информацию за минуту, остается за кадром – и, естественно, всем на нее плевать. Умерла и умерла – чего бухтеть-то? Герои периодически повторяют в диалогах то, что ранее было рассказано авторским текстом.

Ошибки, глупые очепятки? Это мелочи. Взгляд постоянно терзали косноязычные и бессвязные предложения. Пример: “Ей было за сорок, ближе к пятидесяти, муж умер рано, сын уехал искать счастья в столицу, а последняя вспышка надежды на тихое счастье растворилась в свете фар.”

Так героине было за сорок (то есть 42-44 года), или ближе к пятидесяти (47-48 лет)? Куда делось ее счастье, нового хахаля сбила машина – или что? К чему такая пространность? Поясните-ка – на кой все эти словеса?

Вообще создается впечатление, что автор не совсем понимает, что пишет. Берем следующее – опять графоманское – предложение:

“Как и многие взрослые, совершенно не понимая, что происходит вокруг, оглушенная временем – фрагмент старого мира, который ветер уже нес в новые, пугающие земли, – Диана Романовна просто по инерции продолжала заниматься тем, что лучше всего у нее получалось: преподавала в школе.”

Эти красивости не работают. Зачем облекать такую простую мысль в столь пышные одежды? Какой эффект это предложение должно произвести на читателя? В литературе каждая буковка играет свою определенную роль. Даже разбиение абзацев влияет на восприятие. Вот и скажите мне, идиоту, зачем так пафосно рассказывать, что персонаж не адаптировался к новым условиям жизни в 90-е?

А это предложение будто бы писала нейросеть: “…повесил трубку. Толик забил мозги, он горел от нетерпения, как ребенок, приплясывающий в ожидании подарка на день рождения. Это начинало раздражать. Василий посидел на кухне, листая ленту новостей, дождался визга чайника, залил кофе и вернулся в комнату.”

Чем забил мозги Толик? Ватой? Его начинало раздражать, что подарка нет? Почему вдруг фокал сместился на Василия в следующем же предложении?

“Сияние двух мониторов пленкой легло на лицо.”

Почему легло? Почему не насрало ему на лицо? Тоже хорошая метафора, картинку сочнее вызывает.

Есть просто ошибки: “Друзья заметили учительницу на заднем ряду. Почувствовав взгляд (ы), Диана Романовна улыбнулась ребятам и помахала рукой.” (А чем еще могла бы она помахать?)

Есть корявости: “Она уставилась в экран, приоткрыла рот и в этом мгновении преобразилась. Годы спали с нее, она стала на десяток лет моложе, чем женщина, что стояла днем у доски.”

Все примеры взяты с первых страниц рассказа – далее картина не становится лучше: кривые предложения, грамматические и прочие ошибки. «Знак качества», «только сильные авторы» – не забыли?

Итоги… Повторюсь: первый текст в книге – и первые же страницы пестрят ошибками. Создается впечатление, что текст никто не только не редактировал, но даже толком и не читал – халтура как она есть. Растянутая и неоригинальная история про придуманных богов с непонятной мотивацией – зачем им убивать персонажей? Просто потому, что автору надо было как-то закончить рассказ? Больше времени, чем сюжету, он уделил ненужным плюшечкам и рюшечкам.

А итог… Он крайне печальный.

3 из 10

Сочинял блогер книжку целый день.

Их сегодня сочиняют все кому не лень.

Среди обывателей бытует мнение, что писать художественную литературу легко. По их мнению, достаточно подставить голову ветрам вдохновения, подтянуть клавиатуру поближе и спустить с поводка поток сознания. А если ты еще добившийся некоторого успеха и имеющий определенный опыт в публицистике (ограничивающийся написанием текстов к собственным роликам) блогер – все, путь в большую литературу намечен. Литературная карьера у таких персонажей с вероятностью на девяносто процентов не задается: юный автор обнаруживает, что в литературном мире огромная конкуренция, коллеги злы и могут заклевать за ошибки и криворукость, так называемые “поклонники” предадут и не купят книгу. Дэниэл Хорн подтвердил эту тенденцию.

Первый опус под названием “Теневик” показал авторскую беспомощность блогера: общая безграмотность, ошибки на уровне пятого класса, неумение структурировать сюжет, незнание драматургии. Закономерно, что роман оказался никому не интересен и провалился в продажах. Коммерческий провал должен был поставить крест на литературной карьере Хорна, но блогер извернулся и запудрил мозги редакторам из другого издательства наличием якобы платежеспособной аудитории. Плодом сотрудничества стал второй роман “Сокровище Кастеров”. Но чуда не случилось, качество текста осталось на уровне первой пробы пера, то есть очень низким.

Первым делом внимание привлекает эпигонство автора по отношению к Стивену Кингу — блогер бездумно скопировал основные мотивы и фишки знаменитого писателя. За время чтения я не обнаружил оригинального авторского почерка, лишь дословное подражание кумиру. Как следствие, вместо того чтобы описывать родные березы и сугробы за окном, автор переносит действие в далекую и столь желанную АМЕРИКУ! Не поспоришь – писать о родных развалинах слишком скучно, интереснее грезить о далекой стране за океаном, о жизни в которой знаешь только по кинематографу. В итоге роман переполнен обилием клюквы и идиотскими штампами о жизни американцев.

О персонажах стоит поговорить отдельно. Сложилось стойкое впечатление, что Хорн включал самые бездарные фильмы ужасов про семейные проблемы и переписывал происходящее на свой лад. Сцену разговора отца с развитым не по годам сыном о семейных проблемах можно найти в тысячах фильмов. Так и большинство сцен описанных блогером будто сошли с экрана телевизора: персонажи говорят и действуют как в кино – по-идиотски и недостоверно. Все усугубляет гипертрофированная драма про семейку с кучей нерешенных проблем. Поскольку все персонажи сделаны из картона, отличаются именами и представляют собой обычные функции, быстро перестаешь верить в происходящее. Последние страницы я читал вполглаза, хотелось посмотреть, чем все это безобразие закончилось, и как персонажи разберутся с джинном из бутылки… ой, простите, из сундука! Финал был ожидаемым: грехи пожрали всю семью, выжил только невинный Эдди. Тему договора со злом избили все, у кого руки дотянулись, и чего-то нового блогеру не удалось сказать от слова “совсем”. Великий смысл, заложенный в роман, можно найти в бесчисленном количестве книг, в том числе, в произведениях Стивена Кинга.

Автор незадолго до выхода книги хвастался, что издательство на этот раз уделяет ему много внимания, даже отрядило редактора, дабы сделать язык романа “мрачно-чарующим”. И как бы тут сказать помягче?... Специалист ограничился пунктуацией, оставив шедевры вида: «Каждое движение ног приводило к неприятному чувству трения в промежности. Он понял, что зараза добралась и до его трусов». (Добралась не до его паха, а до ТРУСОВ. ЗАРАЗА!!) “ В его голове быстро выстроился безупречный план, чтобы завладеть буйной фантазией детей”. Такие ошибки нельзя списать на замыленный глаз и усталость. Качество такой работы определяется одним словом – халтура!

Вот что мы видим на первой странице:

«…девятнадцатилетняя сестра Моника, красота и фигура которой казались пленительными для каждого парня со школы». — Школьники знают, что правильно писать “из школы”.

Во время чтения можно обнаружить еще и смысловые ошибки.

"— Фу, фисташковое, — отпрянул Эдди.

Этим он выражал свое отвращение к невкусным десертам и уж тем более к домашним тушеным овощам.»

По версии автора получается, что парень, завидев тушеные овощи, орет: “Фу, фисташковое!”? Достаточно поменять предложения местами, чтобы получилось правильно:

"— Фу! — отпрянул Эдди. Этим он выражал свое отвращение к невкусным десертам и уж тем более к домашним тушеным овощам. — Фисташковое! «

Опустимся на абзац ниже.

«Cимпатичное лицо вмиг погрустнело. Эмоции мальчика подчеркивал шрам на левой брови, оставшийся от внезапного знакомства с дверным косяком. Как бы сейчас выразилась мама Эдди, в день, когда ее малютка рассадил бровь, его волосы были не такие темные, как сейчас, а ножки, как оказалось, недостаточно окрепшими для маневра.» – Каким образом сочетаются по смыслу эти предложения – огорчение мальчика и удар об дверной косяк?

Но смысловые ошибки – это капля в море. Главенствуют в книге орфографические, синтаксические, речевые ошибки. Каждая из приведенных ниже цитат достойна отдельной музейной полки.

«Дом Кастеров сразу бросался в глаза как местным жителям, так и проезжим. Это был единственный дом приятного кремового цвета с уютной мансардой и большим полукруглым окном. Его рамы украшал орнамент из строгих геометрических линий. Окно — выразительная черта дома, демонстрирующая не только благосостояние хозяев, но и их вкусы к домостроительству.» – Дом с одним окном привлечет любое внимание!

«Новое оцепенение. Джеймс застыл, глядя в стеклянные глаза своего бывшего друга.» – Остекленевшие глаза!.. Оцепенение бывает старым? Почему тогда не свежее?!

«Эдди сел в углу и накинул на себя накидку, которая из за пыли помогла ему слиться со старым и грязным чердаком.»– То есть мальчик слился с не коробками и мебелью, даже не с полом чердака, а с самим чердаком! Сам стал чердаком…

«От боли Эдди вскрикнул и моментально испугался. Он понял, что нужно бежать. Встав на ноги, он скинул накидку и швырнул жуков в обернувшегося на Эдди монстра.»

«Эдди лишь успел почувствовать, как отец оттолкнул сына в сторону лестницы из подвала.»

Просто слов нет… Зато какой избыток их у блогера! Подражая многословному стилю Кинга, он выдает следующие образчики «хорошего вкуса»:

«В случае отцовского допроса насчет сундука она бы приняла удар на себя, хоть и пугала брата в обратном, а Эдди избежал бы неприятного разговора.»

«Новый оглушающий выстрел. Пуля улетела в неизвестном для мальчика направлении. Он резко сманеврировал, перепрыгнул останки своего лучшего друга, не сумев при этом даже взглянуть на тело Ларри, и забежал в темный подвал.»

«Он был уже тяжеловатым мальчиком, но матерям, пытающимся защитить своих детей, ничто не помеха.»

Трудно подытожить прочитанное, ибо не существует настолько низкой оценки, которой заслуживает эта книга. Конкретно отражает качество романа лишь подзаборный мат. Все, что можно было сделать плохо, товарищ Хорн сделал еще хуже. Это — графомания последнего пошиба, по иронии судьбы оказавшаяся на книжных полках (а место ей — на дне интернета). Существование “Сокровища Кастеров” можно объяснить только ошибкой мироздания и жадностью бизнесменов, не желающих вкладываться в рекламу. Логика последних проста: есть известный блогер с определенной аудиторией, отдаем ему на откуп весь маркетинг, а сами считаем прибыль, одновременно сохраняя рекламный бюджет – просто и изящно.

Но – “не пронесло, не фортануло”. Читатели умнее, нежели считают дядьки в дорогих пиджаках, и, судя по всему, очередной провал очередного блогера не за горами.

Выход дебютного романа господина Коури – событие едва ли менее значительное, чем релиз его сольного сборника. Если сборник “Conte Cruel” был достаточно унылой и абсолютно бездарной халтурой, то, — обрадую! – “Темные стекла” представляет собой такую же наспех выпущенную халтуру, но с одним отличием: вернулась былая феерия! Это, без шуток, новый виток бездарности и криворукости в деятельности (слово “творчество” здесь неприменимо) господина Коури. Сорок минут потраченные на чтение этого, с позволения сказать, романа я пролетели незаметно – с шутками и прибаутками. Печально известный Юрий Петухов плачет в углу и тщательно натирает веревку мылом, а его коллега Эрнст Малышев хватается руками за силовой кабель – господин Коури идет!

Обратите внимание на формат книги: чисто технически это не роман, даже не повесть, а большой рассказ, поделенный по недоразумению на главы. Маркетинг – наше все, но зачем так нагло врать? Даже по американской размытой системе критериев назвать “Темные стекла” новеллой не получится. Можно вспомнить известную цитату Евгения Баженова: схавают!

Основополагающая задача литературы состоит в вызове эмоций у читателя, а “Темные стекла” вызывают вопросы. Главный – что здесь происходит?! Главный герой куда-то идет, сменяются персонажи и декорации, но нить повествования змеится и не хочет даваться читателю. Вот мы и подошли к главной фишке так называемого “романа” – бессюжетности. Действие романа напоминает детскую игру, малыш в которой собирает вместе разнородные игрушки и устраивает эпическую войнушку, попутно озвучивая происходящее.

Правила и законы царящие в литературном мире не являются преградой для господина Коури. Все мы знаем что талант не признает границ. Господин Коури пошел дальше: преодолев все возможные границы, он отправился в великий космос. Логика, мотивация, элементарная грамотность – все это мирское.

Выделяется роман…кхэм… описаниями и…кхэм… персонажами. Чего греха таить, создается полное впечатление что роман этот писался не человеком, а нейросетью, возможно, андроидом ощутившим признаки человечности. Не может нормальный человек написать такой диалог:

- Кому ты служишь?

- Никому.

- А зачем освобождаешь меня?

- Хочу спасти мир.

- Серьѐзно?! Он разрушается. Нам не удержать наступление

хаоса.

- Нет. Я так не думаю.

- Откуда ты?

- Я путешественница. У меня нет дома.

Это не шутка, а реальная цитата. Этот диалог заставляет сомневаться что господин К. – это не суперкомпьютер поставивший целью захватить мир своей бездарностью. Местные персонажи – это не просто сюжетные функции (они ничего не двигают вперед, так как ничего двигать вообще), а механизмы чеканящие протоколы.

Другой яркой чертой романа, как было отмечено выше, являются описания. Отличаются они особой поспешностью – школьник как можно быстрее выпаливает математические формулы, пока они не растворились в памяти.

“Компания дикарей тянула к мосту хрупкую девушку со связанными руками. Он взял лук и пробил одному горло а второго насквозь. Остальных безжалостно зарубил топором, словно животных, залив весь мост кровью. К месту бойни вышли псы и утащили тела.”

Господин Коури неоднократно заявлял что текст был отредактирован и вычитан: времени ушло на это минут десять, необходимых чтобы подрезать текст – ни одной запятой выправлено, судя по всему, не было. Мы, в результате, получили сборник перлов различной степени веселости: повод поржать найдется в каждом предложении. Если вы никогда не писали, но хотите почувствовать себя литературным гением, рекомендую открыть эту книгу. Если оценивать этот роман как трэш, то оценка будет однозначна: 12 из 10 — однозначный шедевр.

Существование “Темных стекол” заставляет усомниться в озвученном уровне кибернетики и робототехники – он куда выше, чем нам говорят.