цитата Manowar76

характерной чертой этой скульптуры сомнительного достоинства был эффектный «захват пениса»

цитата

Как много, подумаешь, при главной квартире дармоедов — настоящие баши-бузуки. Теперь большая часть их толкается с утра до вечера по Бахчисараю; некоторые же отправились кавалькадой на горный берег. Майор Ст—ин такой же баши-бузук; он служит в каком-то кавалерийском полку, а числится при главной квартире, не состоя ни при ком. На этом основании, он и баклушничает, где ему хочется; теперь, вот уже две недели, как живет в Бахчисарае ни при чем и ни при ком, а между тем, получает жалованье и, вероятно, и награды. Такой же баши-бузук и граф Толстой, поручик артиллерийский; он командует двумя горными орудиями, но сам таскается везде, где ему заблагорассудится. 4 августа примкнул он ко мне, но я не мог употребить его пистолетиков к делу, так как занимал позицию батарейными орудиями; 27 августа опять пристал он ко мне, но уж без своих горных орудий, поэтому я и мог, за недостатком офицеров, поручить ему в командование пять батарейных орудий. По крайней мере из этого видно, что Толстой порывается понюхать пороха, но только налетом, партизаном, устраняя от себя трудности и лишения, сопряженные с войною. Он разъезжает по разным местам туристом, но как только заслышит где выстрел, тотчас же явится на поле брани; кончилось сражение, — он снова уезжает по своему произволу, куда глаза глядят. Не всякому удается воевать таким приятным образом. Говорят про него также, будто он, от нечего делать, и песенки пописывает, и будто бы на 4-е августа песенка его сочинения.

цитата просточитатель

Интересно что за юг была именно Демократическая партия. А только что созданная Республиканская как раз за север

цитата jaworski

Хотя вы, возможно, путаете республиканцев с республиканской партией США

цитата jaworski

Не так уж естественно. В книге есть аргументы против этого тезиса

цитата jaworski

В истории было множество людей, как прямо поддерживающих тираническое правление, так и его попутчиков. Удивлен ли я еще одному? Риторический вопрос

цитата jaworski

Бельковича про американских республиканцев

цитата

Белькович отмечает, что консерваторы-южане «отвергали капитализм (систему свободного труда) как грубую, аморальную, безответственную форму денежного рабства, при которой хозяева капитала эксплуатировали и разоряли своих работников, не неся за них личной ответственности». Финансовый капитал — по мнению этих консерваторов — «посредством рационализма, капитализма и материализма» разлагает устои американского юга.
<...>
И это самое любопытное открытие: нет почти ни одного тезиса правых консерваторов, который до них не высказали бы левые обличители капитализма. И левые, и правые, как оказалось, не любят примерно одно и то же: рыночную экономику, промышленный капитализм и цивилизацию, хотя генезис этой нелюбви идеологически несколько различается.

цитата

Вторая причина, почему книга Бельковича важна и актуальна именно сегодня, заключается в том, что книга служит сильным противоядием против увлечения идеями консерватизма

цитата Mstislav

Больше всего меня удивляет положение каторжан XIX столетия в сравнении с положением заключённых в Сталинскую эпоху

цитата

Ни в одном из романов Достоевского нет изображений блатных. Достоевский их не знал, а если видел и знал, то отвернулся от них как художник.

У Толстого нет никаких впечатляющих портретов этого сорта людей, даже в «Воскресении», где внешние и иллюстрирующие штрихи наложены так, что художнику за них отвечать не приходится.

Сталкивался с этим миром Чехов. Что-то было в его сахалинской поездке такое, что изменило почерк писателя. В нескольких послесахалинских письмах Чехов прямо указывает, что после этой поездки все написанное им раньше кажется пустяками, недостойными русского писателя. Как и в «Записках из Мертвого дома», на острове Сахалин оглупляющая и растлевающая мерзость мест заключения губит и не может не губить чистое, хорошее, человеческое. Блатной мир ужасает писателя. Чехов угадывает в нем главный аккумулятор этой мерзости, некий атомный реактор, сам восстанавливающий топливо для себя. Но Чехов мог только всплеснуть руками, грустно улыбнуться, указать мягким, но настойчивым жестом на этот мир. Он тоже знал его по Гюго. На Сахалине Чехов был слишком мало, и для своих художественных произведений до самой смерти он не имел смелости взять этот материал.