FantLab ru

Все отзывы посетителя osservato

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  -3  ]  +

Рэй Брэдбери «Дротлдо»

osservato, 22 мая 2019 г. 13:17

Совершенно нефантастический рассказ о расовой дискриминации. Самое загадочное в нем — это название. Языками не владею, поэтому этимологию слова понять не могу и не гуглится ничего.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Валерий Алексеев «Семейный ужин в пятницу»

osservato, 12 февраля 2019 г. 16:15

Валерий Алексеев сейчас бы развернулся и писал остросоциальный хоррор,, потому что то, что он периодически подкидывал в своих тоненьких книжечках для подростков, иначе и не назовешь:«Лицо его стало вдруг непроницаемым и слепым, как у дождевого червя — если у дождевых червей бывают лица». Микрозарисовка о первом столкновении с настоящим взрослым предательством и беспомощностью неопытного юного человека в такой ситуации.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Мария Галина «Медведки»

osservato, 15 января 2018 г. 19:47

На о.Змеином в одесской области во время оно поселился Ахилл, сын Фетиды и Пелея. У него там было святилище, а может и вход в Аид. Он являлся культистам во плоти, будучи не живым и не мертвым, не рыбой и не мясом, а часто юношей или змеем и принимал человеческие жертвы. Вот однажды он опять явился со своего острова или прямо из Аида, будучи мужиком 35-40 лет по фамилии Сметанкин, к странному мужику по фамилии Блинкин. Я уже на Автохтонах заметила, что у автора говорящие фамилии. Блинкин и Сметанкин — это два сапога кеды или две большие разницы, как говорят на родине Блинкина? Или две стороны одной сущности? Кто такой писатель в древнегреческой мифологии, мне непонятно. И какую функцию выполняло сборище родственников.

Или нет. Просто вокруг одни психи, все чего-то хотят — то ли выжить из дому, то ли облапошить родственников, то ли убить в конце концов. А может, это все богатое болезненное воображение. Ну их всех в Шамбалу.

Отдельное спасибо за Одессу, меня легко поймать на крючок присутствия. Когда герой разглядывает книжечки, скупленные на развале у Куликова поля, ездит на Староконку или к папе на Базарную, в воздухе отчетливо тянет жареными бычками.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Валерий Алексеев «Стеклянный крест»

osservato, 27 мая 2017 г. 11:13

Сначала кроме того, что Алексеев объелся белены, ничего в голову не приходило. Но, знаете, есть такой эффект: если свежий человек будет продолжительное время находиться в одной комнате с похмельными, то тоже почувствует похмелье. Учитывая, что повесть перестроечная, и вспоминая все фильмы того времени, например, можно предположить, что это такой аналогичный пример. А возможно, автор сотворил себе такую литературную куклу вуду, чтоб изничтожить и растоптать все, с чем приходится сталкиваться в реальности. Ну потому что я не знаю, как по-другому объяснить все то, что здесь намешано. Это довольно злая желчная чернуха, сдобренная какими-то несвойственными автору грубостями. Сюрреалистичная каша с неудачником в главной роли, обладающим уродливой внешностью, голосом Володарского и окруженным какими-то мерзотными персонажами. Хорошего вокруг ничего, впереди тоже, надеяться не на кого, все тлен и безысходность. Это не первая взрослая вещь у автора, которую я читала, но, наверно, начинать стоит с чего-то другого.

Оценка: 5
–  [  0  ]  +

Валерий Алексеев «Паровоз из Гонконга»

osservato, 29 марта 2017 г. 15:06

Настолько правдоподобно и трогательно все описал, что невыносимо тошно было читать. Притом, что при совке практически не жила и уж заграницу в то время точно не ездила. Хотя не нужно попадать именно в то время и ту ситуацию, чтоб столкнуться со всей этой мразью и ощутить гадливость и унизительность положения — это будет всегда, покуда люди вообще существуют. Психолог этот Алексеев блистательный.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Константин Сергиенко «Самый счастливый день»

osservato, 7 февраля 2017 г. 10:44

Честно говоря, эту книгу, как и все остальные у автора, я ценю в первую очередь за ту тревожность и томление, что имхо является у Сергиенко авторской фишкой. Если во вторую очередь есть и другие достоинства, то прекрасно, но увы, не в этот раз. В этот раз автор разошелся и устроил винегрет изо всех «жареных тем»: совок, в котором всех травят, мистические переселения душ из одного времени в другое, экологическая катастрофа вследствие взрыва (тут как-то очень настойчиво вспоминалась Зона), зачем-то религиозные объекты и волнения. В принципе, это продолжающаяся и местами мутирующая тема из «Дней...», где тоже любовная связь, в которой один непонятый таинственный незнакомец(ка), в второй — молод и зелен, чтоб понимать. Еще непременно хоть на дюйм покажется Пушкин из какого-нибудь утюга и очеловеченный фантазией героев нечеловеческий посредник (в «Днях...» это был рояль. а здесь — ворон). У Сергиенко имхо довольно стандартный набор романтизма — классические стихи, розы, шампанское, что-нибудь средневековое и дама, подернутая поволокой. А в этом случае на этом всем еще и жирный след 90-х. Но томление, как всегда, на высоте.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Леонид Нечаев «Портрет»

osservato, 7 февраля 2017 г. 10:41

У автора явно какой-то зуб на Хлебникова (или Хлебниковых), потому как фамилия такая — ладно, однофамильцев много — но Любомир! Кроме того, художник, что кагбе намекает то ли на Хлебникова-Митурича, то ли на просто Митурича... Художник в повести, Любомир Фаддеич, — отрицательный герой, корыстный ремесленник с пузцом и нелепый соперник зеленого пацана, увлекшийся школьницей. Школьница тоже хороша, она вся не такая, воздушная и к тому же невероятная острячка, которая «то Ваня, я ваша навеки», то уезжает навсегда. Зато все мучительные переживания Женины очень правдиво и тонко выписаны, хотя в конце он опять же для подростка отвечает сопернику слишком по-взрослому. Так, как нужно бы ответить в свое время, но, как правило, в юности таких слов не хватает, потому что их пока еще взять неоткуда.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Фумико Энти «Пологий склон»

osservato, 6 декабря 2015 г. 11:56

«Женщине нет места в трех мирах» — приводит буддийскую пословицу автор прекрасного предисловия из не менее прекрасного сборника кайданов «Пионовый фонарь». Персонаж одноименной пьесы Санъютэя Энтё из того же сборника выражается и того проще — «барышня в доме самурая все равно что навоз». Писала я как-то про тяжкую бабью жизнь деревушки конца девятнадцатого века, а вот уже начало двадцатого: что изменилось? А ничего. Если где-то в столичных дансингах эмансипированные девицы легкого поведения и тяжелого характера показывают из-под европейских одеяний ножки, так горячо любимые Танидзаки, то в области жена богатого чиновника по приказанию мужа едет выбирать ему наложницу, а по факту вторую законную супругу помоложе.

Вкратце это роман о том, как один мудчина троим женщинам всю жизнь сломал, ни о ком не думая и лелея токмо свой нефритовый жезл. Или о счастливчике, который всю жизнь делал, что хотел, да еще всех пережил. Но надо заметить, что и кроме мудчины там полно неприятных людишек, просто серпентарий какой-то. Вот, скажем, мать первой наложницы (будет и вторая, да-да) отдает дочку девочкой (15 лет) похотливому козлу, потому что«несколько лет назад в лавку пришёл вороватый работник, и для семьи начались тяжёлые времена. Всё пришло к логическому концу — либо разорение и нищета, либо… Да, настало время продать Сугу в весёлый квартал.»

Заметьте, они не пошли побираться, нет оравы маленьких голодных детей и муж не умер. Мне всегда было любопытно, как японцы понимают «Преступление и наказание», ведь это для нас трагедия, когда Сонечка идет продаваться, а для них-то небось и норм, а? Наоборот, уважительный поступок послушной дочери, все правильно сделала. А отец второй наложницы торгует дочь подороже, прикидываясь ветошью и возмущаясь, что «непозволительно — обесчестить девушку без позволения отца». Как будто не знал, кому ее отдает. Но главная гадина тут, конечно, невестка главы этого веселого семейства, которая своим врожденным ээ половой распущенностью заткнула всех любовниц за пояс (надо сказать, что помимо жены и наложниц чувак был не прочь и по веселым кварталам пройтись, вот какой бодрый!). Пристроиться четвертой и занять нагретое место надо уметь. Я хочу заметить, что в романе постоянно упоминаются традиции конфуцианской морали, в которых Юкитомо Сиракава был воспитан. Ну что ж, очень удобно, когда свою похоть можно прикрыть какими-то традициями, хотя герои, встречающиеся Томо, жене Сиракавы, относятся к затее мужа с неодобрением. То есть даже для них это слишком. Печальный итог — одна прожила свою тоскливую жизнь, сжимая волю в кулак, и безупречно выполнила свою роль идеальной жены (а куда деваться?), вторая осталась бесплодным и безвольным растением, третью кое-как выдали замуж, а четвертая и вовсе померла раньше времени. Кто тут цитадель — неизвестно, потому что Сиракава попросту истукан, Томо с ее твердостью и покорностью крепостью не была, а дом ... кому он нужен, если жить в нем по-человечески невозможно.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Юкио Мисима «Исповедь маски»

osservato, 6 декабря 2015 г. 11:50

Тут будет по сути несколько замечаний:

1. Во многих встреченных отзывах было «как это смело для того времени» и я все думала, что это про гомосексуальные желания героя. Сие меня несколько удивило «как так, почему японцев-то это смущает?», но оказалось, что смущает их не это, а сцены насилия и описание возбуждения гг именно от таких сцен, а также подмышки. Ну да, на подмышках, поди, и Танидзаки бы сломался. Это тебе не носки и не пелотка.

2.У Мисимы много общего с Лавкрафтом: детство, проведенное с психически неадекватной женщиной, которое не проходит без последствий. Если Л. страдает всеми болячками, какие есть в природе, то Мисима просто впадает в кому. При этом оба книжные мальчики, несомненно, талантливые и свою эту травму выплескивающие похожим образом, только «мверзи» Л несколько отличны от кровавого танато-эросного коктейля М.

3. При чтении биографии авторства Натана есть ощущение непрерывного мисимошного притворства, игры, вранья — короче, такого плотного защитного экрана от всех, поэтому не могу воспринимать «Исповедь...» всерьез как кусок биографии. По видимому, авторского тут очень и очень немного.

4. Эротическое стремление к смерти — это все красиво и самураю к лицу, только в таком случае непонятна и комична отмазка от призыва. Потому что помирать в окопе неэротично? Или все же у гг всплывает чувство самосохранения?

Оценка: 7
–  [  9  ]  +

Евгений Дубровин «В ожидании козы»

osservato, 23 ноября 2015 г. 22:35

Доселе детские книги про войну и послевоенное время мне попадались совершенно другого плана: как посреди развороченной взрывами полянки синели уцелевшие васильки, как голодно, но дружно бегалось, как детство тонким лучиком пробивалось сквозь омерзительную кромешную стену беды. Здесь же забудьте про лучики, забудьте про васильки. Эта повесть страшна даже не конкретно военными ужасами — бомбежками, расстрелами, смертями. От нее прет просто каким-то мистическим животным необъяснимым страхом. Как будто, пока ты читаешь про череду проделок и последующих наказаний, где-то на заднем фоне все бродят и бродят босховские фигуры — в маске из-под противогаза, с заплаточным лицом, с мертвой собачьей головой. Больше же всего меня повергает в панику то, что это не какой-нибудь послевоенный роман Кэндзабуро (для него эти фигуры были бы впору), не некий латиноамериканский магреализм и не взрослая сказочка для непослушных — это позиционируется как реалистическая проза и изволь ее так и воспринимать, а не можется. Из-под истории о житье-бытье двух ребятишек, да мамки их, да батьки, вернувшегося из плена, да загостившегося дядьки сочится безумие, рванувшее в эпилоге не хуже какой мины. А хотели-то люди всего ничего — построить козу да завести дом.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Валерий Алексеев «Белая карта»

osservato, 4 июля 2015 г. 20:11

Сказка о золотой рыбке, точнее, щуке. Еще точнее — об одном эксперименте, который провалился. Как в сказке в самый ответственный момент свое заветное желание Лелька израсходовала впустую, но в отличие от старухи, все нереализованные планы в городе Мшанске можно воплотить и без таинственной карты и прочих помощных зверей.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Валерий Алексеев «Светлая личность»

osservato, 4 июля 2015 г. 20:08

Ура, Ромка поступил на филфак и он, как водится, гений. Т.е. Ромке по ночам снится, как он декламирует, а ему рукоплещут, а на филфаке он потому, что провалил экзамены в ГИТИС и вообще-то учителем быть не собирается. Ну а что? Не все поступают только по призванию: в группе, например, целая цитадель из «островитян» — умных циничных мажоров, которые несколько свысока относятся к одногруппникам, особенно общественно-активным.

» — Зачем же клеить заведомую пошлость? — подумав, спросил Саня.

— А все мы ее помаленьку клеим, — дружелюбно ответил Петушков. — И ты тоже клеишь, только свой кусок. Другого-то выхода нет. Закончим, склеим все куски вместе — и получится одна длинная пошлость. Три раза землю можно обмотать по экватору. И нечего суетиться, нечего руками размахивать: есть такое железное слово «надо». «

К сожалению, преподают тоже не только по призванию, и конфликт с одним из таких учителей дает понять, кем Рома может стать, если пойдет по той же дорожке.

Оценка: 7
–  [  4  ]  +

Валерий Алексеев «Разрушитель миров»

osservato, 4 июля 2015 г. 17:28

Спустя 12 лет этот рассказ с незначительными изменениями публиковался в 1983-м под названием «Разрушитель миров». Алексеев — мастер тонкой недосказанности, светотени и неловких моментов. Из нескольких штрихов становится ясна неприглядная картина того, как одна компания находит себе козла отпущения в виде деревенской простоватой и с пониженной самооценкой девушки. Из реплик сразу можно составить представление о каждом персонаже и о щекотливой ситуации, в которую попадает некто Петров, случайный свидетель всего этого безобразия.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Кир Булычев «Операция «Гадюка»

osservato, 16 мая 2015 г. 14:16

Заключительный роман из цикла «Театр Теней» о Мире_без_времени. На этот раз мы встретим здесь гм Берию, который непременно желает устроить все как в Советском Союзе, а также старых знакомых по предыдущим романам — Егора и Люсю и сотрудников нии экспертизы.

Тут кто-то жаловался на неудачное произведение Брэдбери, что-де такое ощущение, будто старика закрыли в кладовке и писали вместо него под его именем. Так вот, я все чаще прихожу к выводу, что Булычева заперли там же с середины 90-х и с тех пор не выпускали (хотя я еще не все творчество того периода осилила, а вдруг?). Берия получился сексуально озабоченным: может, он таким и был — я не в курсе, но плохо понимаю, чем эта его изюминка должна помочь роману. Очень, знаете, раздражает, когда читаешь вроде про потусторонний мир, а на каждой пятой странице то кто-то хочет бабу, то сокрушается, что не хочет бабу, то баба, которая не знает, кого хочет. Причем эти «эротические» моменты столь косолапы, что как-то даже неловко за автора.

«Он смотрел на Люсю и огорчался, потому что глазами мог ее раздеть и уложить рядом с собой, но в самом деле не чувствовал к этому склонности, позыва. Даже в камере ему очень хотелось, просто ночами просыпался от похабных образов, а сейчас знал, что ничего не получится. Он еще сорок—сорок пять лет назад пробовал себя и вынужден был сдаться. Это было невыносимо, и за это он тоже будет мстить тому миру, что остался наверху и наслаждается ночами в постелях. Когда ты лучше прочих знаешь о масштабах этого счастья, о его разнообразии, о том, что, пожалуй, нет ничего выше счастья соединиться с женщиной, тебе остается лишь власть и ненависть. И об этом никто не должен догадываться.»

» – А как у тебя с половой жизнью? – неожиданно спросил Лаврентий Павлович.

– Так же, как у вас.

– Не употребляешь?

– Мы мертвецы, – сказала Людмила.»

И так всю дорогу. Сама идея мира в старом году мне очень нравится, но в этом случае большую часть романа, к сожалению, занимают бериевы интриги , описание всевозможных пособников и врагов, а какая-то динамика и сообщение с внешним (или «Верхним миром») начинаются уже ближе к концу. Финал остается открытым, такое ощущение, что задумывалась еще одна книга. Рекомендовала бы только оголтелым фанатам Булычева, которые уже прочитали все остальное.

Оценка: 5
–  [  2  ]  +

Густав Майринк «Белый Доминиканец»

osservato, 21 апреля 2015 г. 18:31

Нарядная Офелия текла через край

Змеиный мёд, малиновый яд.

Резиновый трамвайчик, оцинкованный май

Просроченный билетик на повторный сеанс.

(с)ГО

Для меня текст цитируемой песни весьма однозначно трактовался до сих пор только в связи с гибелью Дягилевой, потому что я,позорище, дожив до таких лет, из Майринка ничего не читала. Оказывается, ноги растут еще и отсюда. Я просто была не в курсе, что Летов Майринка так крепко почитывал. Поначалу роман очень даже нравился, невзирая на несколько хромающий сюжет (автор так стремится скорее похоронить барышню, что не удосуживается придумать для этого приличный повод)- такая сумрачная болотная сказка, атмосферой напоминающая «Крабата». В остальной части гг — эдакий не окончательно рассосавшийся Йозеф Кнехт, который к тому же играет совсем не в бисер. Околобуддистские с ницшеанскими добавками телеги и поиски знаков по достоинству оценить увы не могу — «Боцман Жорж» еще в детстве отбила всякое уважительное отношение к масонам и герметистам, хотя «Красная книга», «алхимическая трансмутация» и (как мой дедушка был вишней) династическое дерево доставили свою порцию лулзов.

З.Ы. Имхо «Офелия» Миллеса — самая что ни на есть майринковская, особенно руки, торчащие в другое измерение.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Неизвестный автор «Повесть о прекрасной Отикубо»

osservato, 7 апреля 2015 г. 21:10

Печален наш мир…

Где искать спасенья?

Нет горы такой,

Чтоб укрыла от горя,

О цветок дикой груши!

«Цветок дикой груши» — это, собственно, и есть прекрасная Отикубо, она же прекрасная Каморка или прекрасная Лачужка дословно. Такую позорную кличку она получила от своей мачехи, госпожи Северных покоев (то бишь главной жены ее отца). Сюжет о злой мачехе и бедной падчерице в японском варианте в общем от русского мало чем отличается, но есть различия, и тут начинается моя любимая тема — традиции:)

Часть сюжета завязана вокруг японского свадебного обычая. Я как-то уже писала в связи с новеллами Сайкаку, что процесс обручения ну очень прост, однако Сайкаку писал в основном про простолюдинов, и мне думалось, что у особ положением повыше все по-другому — ан нет. Чтобы стать супругом следовало всего-навсего провести три ночи подряд в доме суженой, а на третью ночь съесть три печеньки (да-да,будьте бдительны — чай с печеньками не всегда безобиден)). Так оно и называется — «печенье третьей ночи». В случае с Отикубо все вышеперечисленное произошло даже без участия родителей, однако она стала самой что ни на есть законной супругой. После чего новоиспеченный зять пристраивает жестокосердой мачехе веселую жизнь (да, проблема «теща-зять», видимо, интернациональная)). Тут, кстати, меня несколько смущает несоответствие перечисленных достоинств супруга его мстительности (падчерица оказалась более мягкосердечной), но, может, это какой-то очередной японский неписаный закон мщения — «отмсти мстю непременно». Впрочем, хэппи энд на месте, и даже госпожа Северных покоев также получит свою долю щастя.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Сигизмунд Кржижановский «Клуб убийц букв»

osservato, 7 апреля 2015 г. 21:06

Мерещится мне, что в одном из кожаных кресел сидит Борхес. Он давно слеп, поэтому обычный бумажный томик ему ни к чему, он протягивает руку к пустоте и достает...ну, допустим, «Приближение к Альмутасиму». Хотя нет, Борхес способен достать такое, во что нас засосет целиком вместе с этим гадким мирком. Пусть в кресле сидит Йозеф Кнехт и раскручивает с руки четки, на которых меж бусин нанизаны нотные знаки, костяшки счет, часовые шестеренки, амулеты от сглаза, флешки и прочая овеществленная семиотика. Я же, наблюдатель, не столько «без рук», сколько без мозгов, не успеваю уловить в этом калейдоскопе знакомые картинки...

Интересно, как цивилизация (жизнь?) меняет что бы то ни было, и отношение к творчеству в том числе. Изначально существующее анонимное,«чистое», безвозмездное творчество, которого так жаждут члены клуба, — невозможно. Творчество, которому предается человек между делом, уступило профессиональному, стало измеряться в денежных знаках, потеряло анонимность. Попробуй сочинить просто так да спеть (рассказать) — тут же сопрут и подпишут своим именем, поэтому остается рисовать на речном песке да сочинять не записывая. Но и это не поможет, рано или поздно, даже если не найдется желающего зафиксировать мысль на носителе, она сама проступит- неважно, на бумаге или чужом лбу.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Джойс Кэрол Оутс «Исповедь моего сердца»

osservato, 26 марта 2015 г. 21:06

В самое сердце болотных топей брошено зерно (или мертвое тело?), давшее жизнь ядовитой династии великолепного Лихта и его детей — Воскресшего и обретшего, Убийцы, Инженю, Пианиста и Простушки. Талантливого актера Лихта, Лихта_Синей_Бороды, Лихта_Заратустры, Лихта — Бога своих детей. Потомство от папы не отстает, даже приемыш так пропитывается этим газом болотных топей, что даже превосходит их в ловкости и умении быть не таким как простые смертные — притвориться, блеснуть, обворожить, облапошить, сорвать куш. И пускай у маленького эбенового Моисея кожа другого цвета, но он урожденный Лихт, а значит душа у него, также как у остальных — черным-черна. И он остается собой, пока служит папиной религии — Игре. Что такое Игра, этим простым обывателям так сразу не объяснишь, потому что они в ней — жалкие овцы, потому что правила знаешь только ты, потому что она в крови. Абрахам Лихт — ее бессменный жрец, у него много секретов за пазухой, у него много масок и личин в запасе, у него свое маленькое неуютное кладбище для жен-отступниц и презрение и безмолвие для детей-отступников. И только одна цель —

«мерцающий земной шар снова представляется ему размером с яблоко, которое надо сорвать и разжевать с хрустом, а дни, месяцы и годы, ведущие к этому мигу, — пустяком, «не более чем дуновением ветерка».

А дети? Дети несут свое тяжкое наследие, ненавидящие и обожающие отца-дьявола, кто как может. Одинаково только одно — они ощущают себя чужаками, одиночками. А когда пытаются избегнуть Игры — предателями, которым оставаться мечеными.

У Оутс в виде злой старухи-рассказчицы всегда наготове сказки: для послушных — про прекрасную горькую лилию, болотные огоньки, таинственные плоды и прочие тайные чудеса топей, для непослушных — про вонь и ужас булькающей жижи, предсмертные крики и коряги, оплетенные детскими волосами. Но вы, конечно, все непослушные. Все-все.

«урок состоит в том, что желание человека — это в конечном итоге вовсе не его желание»

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Маргарет Этвуд «Лакомый кусочек»

osservato, 26 марта 2015 г. 13:36

Знаете что? Из-за этих ваших штампов я бы хар-рошую книгу мимо пропустила. Потому что когда слышишь «Этвуд...феминизм...бубубу...феминизм», сразу представляется, что в книге щаз будет либо яростное втаптывание мужиков в почву, либо злобно-слезливые истерики и сарказм. Нет, ничего подобного. Юмор — есть, добродушный, очень напоминающий новеллы О'Генри, особенно Мэрион с ее правильностью и некоторой чопорностью («Это серое безобразие, — холодно сказала Нэнси, — точная копия того серого безобразия, которое носит мисс ван Олстен Фишер»).

Кажется мне, что акцент на потребительском отношении именно к женщинам не совсем верен. Да, Питер примеряется к новому приобретению — возможной будущей супруге, ну а Мэрион? Вот смотрим на Питера: с самого начала становится понятно, что он не букет незабудок — такой ограниченный, узколобый бюргер, скучный

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(в том числе и как мужчина — см.сцену в ванной)
. Если приглядеться. то окажется, что образ нецельный, недоформированный (как и его квартира), почему? Потому что мы смотрим глазами Мэрион, а она его толком не знает и позже сознается, что замуж идет за практически незнакомого человека. Зачем? У Питера два достоинства по сути — привлекателен и успешен — т.е на взгляд окружающих он ОК. Он — статусная вещь, как машина, мобильник или породистый шпиц. Узнать человека как личность и полюбить его можно и за короткое время, но Мэрион это неинтересно. Этот человек как человек ей неинтересен, только как вещь. Когда эта вещь решила наставить ей ограничений и условий, М. от нее (его) избавляется.

Дункан. Похоже, что он для Мэрион сработал как релакс+как возможность реализовать материнско-спасательные порывы и не ограничивать себя при этом условностями. Вообще же, Дункан сам по себе — типичнейший хиппи: халявщик, прикрывающийся разными табличками типа «не работаю на систему», «свободный художник», «вне меня ничего не существует» (ну а чо, я тоже люблю прикинуться солипсистом иной раз). Ну вы поняли, что я не имею ввиду конкретную субкультуру, просто вспомнила анекдот про «Хороша ты, жизнь хиппейная!». Я такой внезапный, творческий и одновременно равнодушный ко всей этой бытовухе. Хочу — в сугробе сижу, хочу — не сижу. Все бросаются меня опекать, как только видят, а телки воще сыплются откуда-то из-под дивана, так уже все это остое...надоело, короче. Но как только возникает угроза иссякания опекунов, студент внезапно возникает на кухне Мэрион.

Короче, мне вполне ясно видно, как все друг друга успешно юзают, только вот Мэрион волшебным образом временно выпала из пище... ээ потребительской цепочки по причине глюка в подсознании или еще чего (не так уж и важно). Открытый финал прекрасен тем, что мы не знаем, впишется ли она обратно или выберет какой-то иной путь, но в любом случае эпилог получился катарсисным и вполне хэппиэндом, как по мне.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Майгулль Аксельссон «Лёд и вода, вода и лёд»

osservato, 24 марта 2015 г. 12:01

Начало мне напомнило «Смиллу...» Хёга: детектив, женщина, судно, лед, Гренландия. И даже кусочек скотча (Смилла наклеивает кусочек скотча на дверь квартиры, чтоб знать, не заходит ли кто; Сюзанна — на обложку дневника, чтоб видеть, что его открывали). На этом, к счастью, все: далее ничего общего.

Добротный мрачняк. Всю дорогу ощущение напряженности, почти на протяжении всей книги ждешь, кто же там выскочит из-за угла. Практически все персонажи жалкие, потерянные, с несложившейся жизнью (или я такая сердобольная?). Жальче всех имхо юношу-вокалиста, пропавшего почти_ сироту. Имхо он как-то неубедительно выведен из сюжета: раз — и нету. Подозрительно количество сумасшедших на квадратный метр, хотя роман не про дурдом. В общем, довольно тяжелое ощущение осталось от книги. Но язык, как всегда, на высоте. Интересно, чья это заслуга — автора или переводчика, или всех вместе?

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Масако Бандо «Дорога-Мандала»

osservato, 22 марта 2015 г. 16:29

От кайдана здесь только рожки да ножки, т.е. фон и элементы, так-то это как раз помесь магреализма с постапокалиптикой и размышлениями о сущем. В романе три сюжетных линии: прошлое, настоящее и будущее. В настоящем невнятные молодожены, которые не знают, для чего они вместе, зачем живут и вообще в их мировосприятии сплошные черные дыры. В прошлом бабушка молодожена Сая путешествует с маленьким сыном сразу после поражения Японии во Второй мировой из Малайи в Японию в поисках своего гражданского мужа. Сая несет любовь и ненависть в одном сосуде,ведь злосчастный муж нехило ее подставил, удрав на родину. В альтернативном будущем происходит ад и разложение, потому что на перенаселенной земле началась анархия, глад, мор и всех слабаков съели. По таинственной дороге ходят туда-сюда чудища, мутанты, жертвы всего этого или духи — как хотите, так и называйте. Они ищут будду, который вызволит их оттуда или очистит от беды, а впрочем неизвестно что сделает. Эта Дорога- Мандала существует и в настоящем в виде обычной трассы в глухом местечке с заброшенными деревнями по обочинам и по ней-то и уходит наш молодожен...

Поражение во Второй мировой настолько японцев, видимо, задавило, что отзывается в до сих пор даже в относительно свежих произведениях. Но помимо депрессии из-за позора поражения здесь есть и раскаяние и ужас от содеянного в военном угаре. Сидзука (молодая жена) поражается, как все эти милые 80-летние старички, включая ее собственного деда, могли убивать, пытать и насиловать с особой жестокостью и цинизмом не только военных, но и мирных жителей всех возрастов, включая детей. При этом отдельные из них и дальше продолжают гореть ненавистью, которая не может не быть взаимной. Ненависть японцев противостоит ненависти потерпевших от их рук, ненависть женщин противостоит ненависти мужчин. Сае, пережившей все прелести японского плена, ненависть (не только ее собственная, но и ее сестры по несчастью) и месть дают силы преодолеть все. Она черпает в себе силы из воспоминаний и видений, в которых несчастная кореянка твердит ей, что женщина — всего лишь сортир для мужчины (тут будет лирическое отступление: слово «сортир» в тексте встречается постоянно — оно что, такое незаменимое или у переводчика наболело? На одной из страниц слово повторяется десять раз).

Стержень романа — это, пардон, пенис. Все вертится вокруг него (извините за каламбуры). Сидзука прямо по Фрейду всю жизнь лелеет в себе воспоминание о некоем мощном орудии пана в листве, бедную Саю протыкают в жажде убийства штыки-пенисы японских солдат, да и вообще мужские половые органы просто сыпятся из книги. В мифологии Саи у мужчины одно и то же место может быть либо «мужским клинком» либо «мужским сердцем» (страшно подумать, где у них тогда мозг). В альтернативном будущем с клинками и сердцами вяло, там лишь бы выжить. Спариваются, бывает, но как-то хаотично, с кем придется, тут уж просто подчеркнут откат к каменному веку и деградация.

По мистической дороге идут существа, которые имеют в прошлом двойников (кстати, это красочно-уродливое шествие очень напоминает картинки из романов Оэ): Сая там становится девочкой, ее старший брат двухголовой собакой, законная жена Рентаро — старицей. Возможно, есть и другие, мною незамеченные. Тут еще надо, вероятно, разбираться в буддистских символах, чтобы лучше понимать авторские картинки. В процессе сюжетные линии пересекаются, но в конце распутываются прямо-таки как в сказке: герои, каждый по своему, если не достигают гармонии, то уж точно апгрейдят свое бытие на ступеньку выше.

Оценка: 7
–  [  8  ]  +

Г. Ф. Лавкрафт «Морок над Инсмутом»

osservato, 21 марта 2015 г. 21:08

я тут немного пострадала оттого, что нельзя написать отзыв на сборник произведений в общем, а не на каждое в отдельности, ну да ладно. все нижеследующее можно отнести не только к этой повести.

Вовремя начатая биография помогла мне понять, почему мне везде мерещится Англия, хотя дело происходит в Америке. Так вот, читая описание (может быть чуть более мрачное чем, скажем, у Бронте) какой-нибудь уединенной сумеречной дороги, поляны или чего другого, освещенного луной, невольно ожидаешь шагающей навстречу Джен Эйр с письмом. Вместо этого внезапно из-за угла выбегает автор с воот таким валуном, надевает вам на голову совсем как на кадушку с капустой и ДОВИТ: жалкий ничтожный никудышный дрянной бессмысленный омерзительный убогий презренный человечишко, на которого Великим Могущественным Всесильным Ужасным Чудовищным Исполинским Величественным Безмерным в своей славе Вечным Богам глубоко насрать, ЗАРОЙСЯ В ГРУНТ!!! Собственно, в своей астрономической колонке в «Провиденс Ивнинг Ньюз» ГФЛ пишет ровно то же самое:

«Изучение бесконечных пространства и времени — действительно самая поражающая воображение особенность астрономической науки. Человечество со своими напыщенными притязаниями превращается в совершеннейшее ничто, когда рассматривается относительно неизмеримых бездн бесконечности и вечности, разверзающихся над ним. Вся эпоха существования человечества, или Солнца и Солнечной системы, или самой видимой Вселенной — лишь незначительный миг в истории вращающихся сфер и потоков эфира, составляющих все мироздание, истории, у которой нет ни начала, ни конца. Человеку, далеко не главнейшему и величайшему объекту Вселенной, со всей очевидностью показывается, что он является лишь случайностью — возможно, несчастной — естественного устроения, чья безграничная протяженность низводит его до полнейшей ничтожности. План Вселенной в целом, несомненно, совершенно безразличен к его присутствию или отсутствию, к его жизни или смерти. Даже зримая нами гигантская вселенная всего лишь атом в абсолютно неограниченном пространстве, простирающемся повсюду…»

Кто-то считает, что это яркая клиническая картина социофобии, кто-то — что ГФЛ — настоящий визионер, ловко камуфлирующийся под атеиста, который все это видел вот этими вот глазами и точно знает, чего надо бояться. Еще тут меня недавно немного порицали за чтение евонных богомерзких текстов, полагая, что автор — любимец сотонистов. Даже если и так (я не в курсе), то, несмотря на хорошо развитый пантеон злобных богов (добрые тоже есть, но в меньшинстве), ГФЛ имхо никакой приязни к ним не испытывает и никаких надежд на их приход не возлагает.

Язык отличнейший, особенно если частично игнорировать любимые авторские эпитеты. Мрачные описания местами очень напомнили Браунинга с его Роландом.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Август Стриндберг «Исповедь безумца»

osservato, 21 марта 2015 г. 17:02

Есть распространенная шутка про то, что «фильмы бывают плохие, хорошие и индийские». Так вот, имхо произведения Стриндберга можно поделить на пьесы, прочую прозу и «про баб». Вот этот роман из третьей категории и не единственное у автора на эту тему, прочитанное мной. Не знаю, конечно, как там было на самом деле (хотя, если не ошибаюсь, дочь Стриндберга написала в ответ на «Слово...» опровержение, защищая мать), но у меня ощущение, что автор загоняет: книга — непрерывная жалоба на то, какая тупая, бессердечная и бесталанная стерлядь досталась автору. Все то же самое, но вкратце можно вычитать из рассказа «Кормилец семьи» (он есть в сборнике «На круги своя» , например): «Эта грубая, бессердечная, циничная женщина, та, перед которой он преклонялся, которой он хотел отдать всю душу, все свои мысли и нежность, чувствовала его превосходство и потому глумилась над ним, унижала, валяла его в грязи, таскала за волосы и поносила». Et cetera. Когда в описании персонажа не находишь ни одной положительной черты, сразу закрадывается подозрение, что что-то здесь не так. Зато понятно, о чем Стриндберг мог переписываться с Ницше:)

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Валерий Алексеев «Как правило, осенью»

osservato, 20 марта 2015 г. 19:07

Если ты прав — это еще не все. Правота — не причина чужого несчастья, не постамент для собственной гордости. Железобетонный Стасик «перед собою был безоговорочно прав», поэтому перечеркнуть год совместной жизни оказалось возможным из-за одной фразы. Вот така любов.

Оценка: 6
–  [  2  ]  +

Валерий Алексеев «Козероги и прочие...»

osservato, 20 марта 2015 г. 19:05

Всю дорогу недоумевала, причем здесь козероги, пока не заглянула напоследок в предисловие. Оказывается, козерогами раньше называли первокурсников, вот как. Ну, в сборнике не только о козерогах — здесь и школьники и преподаватели, и аспиранты, и новоиспеченные специалисты. Но в основном молодые. Наверно, потому что Алексеев — мастер щекотливых ситуаций и неловких моментов, а кому чаще всего приходится в них попадать? Или, может быть, потому, что сам автор был и преподавателем и студентом, и, стало быть, хорошо себе представляет жизнь и с той, и с другой стороны.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Валерий Алексеев «Разрушитель миров»

osservato, 20 марта 2015 г. 19:03

Петров добровольно мокается в неуютную компанию гостей на чьем-то дне рождения, воспитывая характер. На вечере возникает очень некрасивая ситуация, и в процессе выясняется, что неотесанный прижимистый и грубый Петров довольно чуток и разбирается в людях лучше, чем кажется:

«О, как они танцевали, как танцевали, эти Петров и Пискуненко, этот проклятый Петров и постылая Пискуненко! То был экстаз, вихрь локтей, звон чешуй, фейерверк фальшивых изумрудов. Темные, дремучие ассоциации будил этот танец у всех, кто молча стоял у стены и в дверях. Анаконда и «Лаокоон», «Мост Ватерлоо» и мерцание зеленого библейского змия... Половину комнаты, причем лучшую половину, занял этот исполинский, размашистый вальс-бостон с колокольчиками. В центре комнаты безучастно топтался коренастый атлет Петров, а вокруг него, заплаканная и припудренная, бескаблучная и ликующая, кружилась Пискуненко.

— Улыбайся, улыбайся! — громко шептала Пискуненко. — Ну пожалуйста, миленький!

— Улыбаюсь, улыбаюсь, — сквозь зубы отвечал Петров.»

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Валерий Алексеев «Люди Флинта»

osservato, 20 марта 2015 г. 18:56

Романтические московские десятиклассники устраиваются на лето в геодезическую экспедицию. Они воображают себя пиратами, зовут экспедиционную трехтонку «Матильдой» и жаждут приключений и полетов по целинным дорогам:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Да, у нас был свой, особый язык, по нему люди Флинта узнавали друг друга с первого слова. Это был язык насмешливый и неправильный, абсолютно лишенный высоких слов и прописных конструкций, — язык, приводящий в ужас родителей в негодование учителей. «Боже, на каком жаргоне вы объясняетесь!» Но это был не жаргон, не дешевая подделка пижонов, а великий язык застенчивого и гордого племени. Люди Флинта презирали слова-подонки, они слишком уважали себя, чтобы говорить «хиляй» и «чувак». Но зато и слов «любовь» и «дружба» не было в этом языке: дружба не нуждалась в объяснениях, а о любви они предпочитали молчать...

Ну и конечно же, без капитана никуда — блестящего, со всех сторон прекрасного и на все руки мастера, к тому же точную копию Кристофера из «Великолепной семерки». Но восторг и почитание довольно быстро заканчиваются, поскольку капитан оказывается с гнильцой. Да и вообще, пираты — они только на картинках красивые.

«Мы совсем не пираты, мы лишь строим из себя пиратов... а пираты — другие. Они хладнокровны и уверены в себе, они умеют отбивать чечетку и опрокидывать взглядом... Они умеют насмехаться без жалости и предавать без стыда...Им все дано, а любить им не надо, уж слишком непрактичная эта штука, любовь...»

Кстати, про любовь, точнее, одну из ее ипостасей — эрос: я уже про «Прекрасную второгодницу» писала , что это чувственная повесть. И здесь не без того; буквально пара штрихов в виде полупрозрачной майки и пуговиц, упавших под скамейку, но старшеклассникам и этого уже вполне достаточно:

«Нет, мне не было больно, и даже завидно не было: дальше пуговиц у меня просто не хватало фантазии, дальше пуговиц для меня начинался мрак, так что нечему было завидовать. Просто я чуть не потерял сознание от какой-то странной жути. А ведь это и вправду страшно: прирученная, притихшая, как домашняя кошка, красота...»

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Дэвид Линдсей «Наваждение»

osservato, 20 марта 2015 г. 11:38

Знаете, у меня есть подозрение в собственном упоротом фанатизме по ГО, потому что вычитав из романа словосочетание «музыка весны», тут же припомнила одноименный бутлег 94-го года. А ведь мало ли что это словосочетание может означать! Такого яростного и ядовитого времени года мне отродясь не встречалось, а ведь начиналось все как-то серенько и совсем не таинственно, да еще эти беседы о женской природе и мужской галантности и постоянно повторяющееся «спокойно». «Спокойная» барышня, «спокойно» взяла и забралась в таинственный чертог, который давеча частично сперли тролли и который по сути является то ли развилкой магического пути в сказках — «налево пойдешь — коня потеряешь...», то ли порталом в прекрасное далеко. Упрямая баба портит помолвку, гробит пару человек, заглянувших в лицо (смерти,демиургу, вечности — нужное подставить), и продолжает скучать, такая вся загадочная. С другой стороны, буде случиться такому, кто бы во все это не полез?

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Чинуа Ачебе «Стрела бога»

osservato, 19 марта 2015 г. 10:52

Я отчего-то думала, что книга будет про кровавую колонизацию Африки и правый, но безнадежный бой с поганым белым отродьем. Но нет: автор благожелателен к белому человеку, который по сути не более, чем «нога судьбы» — одна из ее превратностей, которая кстати может быть использована во благо. Белый человек органично вплетается в богатую мифологическую картину мироздания и занимает там свою иерархическую ступеньку, таким образом становясь обыкновенным явлением. Вообще, очень неторопливая поэтичная книга — много ярких описаний традиционных обычаев и обрядов, много поговорок. Бонус- африканский вариант «Морозко», сказка об Энеке Нту-лукпе.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Харлан Эллисон «Миры Харлана Эллисона. Том 1. Миры Страха»

osservato, 19 марта 2015 г. 00:38

Среди классических фантастов-гуманистов Харлан Эллисон как мальчик, что пришел на елку весь в коричневом: людишки у него козлы, инопланетяне — козлы, мир катится в адъ, постапокалипсис неминуем и ужасен. Короче, стиморол — козел(с). По пафосному вступлению «С Добрым Утром, Россия! Я не Корней Иванович Чуковский!» (сразу видно, что нашего любимого детского классика не читал, иначе бы понял иронию сравнения) и многочисленным комментариям к рассказам можно сделать вывод, что и автор — не букет незабудок. Передышка от кровищи, параноидальных видений, злобных чудаков и черного юмора — единственный рассказ «В землях опустелых»: о безмятежной и мудрой подготовке к смерти (от старости, что для этого сборника редкость) землянина и чужака, рука об руку, прямо таки брэдберианский. Весь остальной сборник персонажи получают по заслугам, без заслуг...ну и просто получают. Невинных, негодяев, просто обычных людей внезапно и неистово кошмарит, как на Земле так и других, часто неопределенных местах, с такой интенсивностью, что и рай подчас перетекает в ад. Но это только первый том из трехтомника, а следующий, видимо, будет еще жестче, учитывая то, что начинается с самого черного из читаных мною мрачняков — «У меня нет рта, а я хочу кричать».

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Кассел Берг «Мост на берег, где никого нет»

osservato, 19 марта 2015 г. 00:20

Молодой человек пишет диссертацию по роману некоего сюрреалиста Л.Поллака, загадочно погибшего, и в процессе написания с ним начинают твориться неприятные и малообъяснимые вещи. С его подругой-художницей тоже. Вместе они начинают разматывать клубок событий и знаков, что приводит к неожиданным результатам. Очень много про муки творчества, способы передачи образов, мыслеформы, Кафка, Тибет, эзотерика, сверхъестественное, талант и безумие. Вот о романе Поллака:

«Они стали читать. Каждый по отдельности, потому что этот текст очень плохо читался вслух. И для каждого из них это был шок. Ты знаешь, что Борис потом скажет: ни сюжета, ни характеров, никакой драмы... Ни рычагов, ни пружин. Ничто не соответствует никаким ожиданиям и тем не менее происходит — происходит здесь, и сейчас, и с тобой. При всей непонятности текста чего не отнимешь, так это присутствия — собственного опережающего присутствия, когда именно обнаруживаешь себя то в одной зоне текста, то в другой, при чем тот, обнаруженный, оказывается, давным-давно ждет тебя.»

Стиль у автора чрезвычайно утомительный: бредешь сквозь текст как в тумане, периодически спотыкаясь на отдельных фразах. Нет ничего хуже, когда открываешь книгу с заложенной страницы и напрягаешься, вспоминая, что было до этого.

«Вот о чем будет идти речь — мост на ту сторону. В любой форме этот образ — всегда конструкция; а та сторона — всегда призрак. Выходов нет, есть только входы.»

З.Ы. Я не смогла нагуглить ничего об авторе и его произведениях ни в рунете, ни в мировом интернете, ни по-русски, ни по-немецки. Более того, никакого переводчика с немецкого К.Н. Лактионова мне также не встретилось. Вообще же, Kassel — город в Германии, а Berg переводится как «гора» — это все, что я могу сказать об этом словосочетании. Поэтому, у меня есть серьезные подозрения, что никакого автора Кассела Берга не существует, что книга — вообще не перевод, а есть некий русскоязычный автор и приятель издательства «Ника-центр», пожелавший напечататься вот таким таинственным образом.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Ганс Гейнц Эверс «Превращённая в мужчину»

osservato, 19 марта 2015 г. 00:10

«Тебя, мой Буби, с твоими серьезными глазами, пожалуй, еще можно в случае нужды убедить, что я — целомудренная девица, а? Но те два братца не способны принять лошадиное дерьмо за елочное украшение!»

Приписка в конце файлика гласит, что мы прочитали анонимный перевод начала века (20-го, конечно). С тех пор многое изменилось, но вот буби встречаю впервые (это не имя, а обращение). Но это не повод бояться перевода, в остальном он вполне читабельный.

Аннотация сразу же проспойлерила весь изюм, но роман в основном не о смене пола. Роман о любви и, как водится у Эверса, о капризной злой принцессе. Точнее, в этот раз капризным и злым будет принц, нет, скорее даже, бесчувственным и безмозглым. Принцесса тоже будет, точнее внучка графини, которая впрочем не зла, а скорее сумасбродна. Это принципиальная разница, потому что если злючка начнет втыкать в виновника ее бед иголки,то сумасбродка додумается лишь до опустошения графских винных погребов и порчи графских конюхов. Сумасбродство в сочетании с болезненным любовным недугом (не без нескольких пар услужливых рук) и толкает Эндрю на фантастическую авантюру, которая заканчивается гомоэротическим роковым казусом.

З.Ы. В конце интересный монолог об идеальных двуполых людях, вычитанных у Платона. Это уже второе произведение, в котором есть сочетание «Немец времен Второй мировой, впечатленный платоновым «Пиром»».

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Константин Сергиенко «Белый рондель»

osservato, 17 марта 2015 г. 21:03

XVII век. В разоренный эстонский город Дерпт (Тарту) приезжает путешественник инкогнито и сразу попадает в заварушку:

«В скитаниях случается всякое, а странствую я всю жизнь. В наше время — а, напомню, теперь год 1625-й — жизнь стоит недорого. По всей Европе идёт война, тысячи гибнут, что уж говорить о странниках на опасных дорогах, да ещё тут, в Эстляндии, где власть переходит из рук в руки и порядка, разумеется, нет.

Король шведский Густав-Адольф воюет с королём польским Сигизмундом, и, подъезжая к Дерпту, я совершенно не знал, на чьей нахожусь земле.»

И тут понеслось: заговоры, дуэли и стычки, прекрасная дама, замки, подземные ходы, клады, бунтари, ливонский орден, инквизиторский костер. Путешественник наш вроде искателя приключений, да не совсем:

«Иногда мне кажется, что я ищу самого себя. Словно бы я разделён на две части и одна потерялась. И вот я рыскаю по дорогам, городам, селениям, горам и лесам, чтобы соединиться с недостающей половиной, а пока не случится этого, я так и не узнаю своего назначения. Скитания мои бесконечны.»

И тут, конечно же, проявляется фирменный стиль Сергиенко: тоска по неведомому, тревожные полусны, таинственные образы. Барышня-видение, «чистейшей прелести чистейший образец» тоже имеется и даже вполне материальна, но, конечно, опять не такая как все, что приводит ее опекуна к мысли о ведьмах и к дальнейшим грустным последствиям. Здесь хочется гг попенять: имхо в случае с барышней он повел себя не лучшим образом.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Понятно, что ситуация складывалась так, что деве пришлось таки претерпеть мучения, ну а как если б коньки отбросила?(что, кстати, после испытания водой и огнем более вероятно, чем наоборот).

В тексте есть вставки в виде кусков поэтической сказки, видимо, из эстонского эпоса в пересказе автора, очень красивая вещь.

Вообще же я несколько разочарована: томлений маловато — повесть все ж ближе к исторической, чем к лирической, персонажи прописаны как-то невнятно, назначение же учителя музыки и фантасмагорическое видение при обмороке в соборе очень слабо увязаны со всем остальным в сюжете.

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Константин Сергиенко «Дни поздней осени»

osservato, 17 марта 2015 г. 20:37

Эту книгу можно любить как хорошо знакомого тебе человека — знаешь все его недостатки, но он все равно тебе дорог. Меня «втянуло» в нее пару лет назад, этой осенью в очередной раз перечитывала. Это осенняя книга: нервная, тревожная, лиричная. Лихорадочная, я бы сказала. Удивительный для девочковой книжки сюжет: герой Машиного романа приходит неизвестно откуда, чтобы исчезнуть неизвестно куда, прошлое мешается с будущим, на лице одного человека проступают черты другого. Маша — просто хорошая романтическая барышня из интеллигентной семьи, ожидающая чего-то, Алексей — несколько невнятно прописанный персонаж, потрепанный жизнью и несчастливый молодой — ему нет тридцати — писатель (автор намекает на себя?). История, которая не может завершиться, точнее, должна завершиться по-другому и не сейчас — такую головоломку я встречала только у классических фантастов:) Невзирая на некоторую наивность, очень трогает.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Константин Сергиенко «Тетрадь в сафьяновом переплёте»

osservato, 17 марта 2015 г. 20:29

Отсутствие в электронке непрочитанных повестей автора сподвигло меня на поход в детскую библиотеку=)Это хронологически последняя из исторических повестей Сергиенко. Книга написана в виде дневника молодого человека, путешествующего вместе с барином по Малороссии и Тавриде. Повесть, как и «Бородинское пробуждение», представляет из себя помесь краткого исторического экскурса в 18 век, эпоху правления Екатерины Второй, и романтического приключения с пиратами, дуэлями и, как водится, прекрасной незнакомкой, чье происхождение окутано тайной. К сожалению, с каждой прочитанной книгой Константина Константиновича все более теряю надежду встретить что-нибудь столь же захватывающее, что и «Дни...». Но это уже мой личный бзик, конечно.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Юрий Долгушин «Тайна невидимки»

osservato, 17 марта 2015 г. 20:25

Поскольку в детстве питала немотивированную слабость к роману Долгушина «ГЧ», зачитав и без того ветхую книгу, то не могла, разумеется, пройти мимо повести. Начиналось все как в классическом романтическом романе: замок (польский), призрак и пара героев, которые, конечно же, поженились. Но потом пришел советский изобретатель и все опошлил, зато он вам расскажет про предтечу акустической стереосистемы (1946-й год!). Занимательно, но я призраки и замки люблю больше акустических систем:)

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Джойс Кэрол Оутс «Куда ты идешь, где ты была?»

osservato, 17 марта 2015 г. 20:17

Тебе пятнадцать и ты красотка. У тебя есть мамаша-клуша и сеструха-образина. Еще у тебя в голове одни мальчики (преимущественно на тачках — не на пеньке ведь сидючи обжиматься в самом деле?). Обыденная и банальнейшая мысль, что ты в итоге докатаешься.

Лестно, когда к тебе подъезжают незнакомые парни на тачке чуть постарше тебя, как думаешь?

А за этими очками, рубашечкой в обтяжку и сапожками вообще что-нибудь есть, как думаешь?

А кто это такой за тобой пришел, как думаешь?

»...откуда ты явилась, того места больше нет, а куда собиралась — на том крест.»

В каждом читанном мной рассказе у Оутс обычно уже от начала как-то не по себе, но потом авторица как бы говорит — да это все *****, а вот дальше смотри, что будет! И действительно, дальше уютнее не становится. Вообще-то и здесь довольно нагнетания и дурноты, переходящей в страх, но то ли я сегодня внезапно оптимист, то ли Нора Галь так преображает любой зловещий текст, что он становится добрее и бодрее. Лучшее имхо — сцена в финале, этот нырок в вечное сияние в рамку бы и на стену.

З.Ы. В тексте оригинала есть посвящение Бобу Дилану, а кто-то добрый на лл поставил к рассказу тег It's all over now, baby blue. Причем здесь Оутс? Почитайте текст песни.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Дж. Г. Баллард «Автокатастрофа»

osservato, 16 марта 2015 г. 21:58

Носители своеобразной сексуальной девиации становятся адептами чудовищной эстетики аварии. Они видят и вожделеют к гармонии искореженного автомобиля и изувеченного человеческого тела, для них шрамы от соприкосновения с деталями – новые эрогенные зоны, для них оргазм и предсмертная агония сливаются воедино, а лучшая поза – друг напротив друга впечатанные в руль в наглухо закрытых столкнувшихся машинах.

У гг есть свой гуру или наставник, помогающий пройти инициацию до конца, одержимый доктор Воан, который представляется мне скорее материализовавшимся фатумом, чем человеком. Он-то и развивает в Балларде (главгерой и автор – тезки) начатки ощущений вышеупомянутой эстетики.

Что касается обилия человеческих выделений в романе, которые якобы присутствуют для пущего трэша: создается впечатление, что автор уснащает ими текст для того, чтоб мы могли лучше прочувствовать, насколько совершенней зеркальная гладкая хромированная поверхность, создание человеческих рук, самого человека с его лужицами спермы, разводами поноса на коже, пятнами пота под подмышками и прочим добром. Насколько далеки друг от друга и не гармоничны для обычного обывателя человеческое тело и автомобильный остов, тогда как симфорофилы (с) именно в кровавом сочетании того и другого находят для себя бездны уродливой красоты.

Кучка этих странных людей в романе стала такими якобы в результате аварии. Но на самом деле они просто продукт цивилизации, пресыщенные и не удовлетворяющиеся обычными эмоциями, нашедшие такую возможность через травматику и даже смерть.

Как ни странно, их желанный результат можно назвать как разрушением, так и творением – нового нежизнеспособного сочетания деталей, щедро политого спермой как бы в ритуальном жесте оплодотворения. Причем, у гг конечная цель – не просто добиться своего Самого Главного полового акта и умереть в экстазе:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Присутствие Воана…убедило меня в том, что можно найти некий ключ к грядущему автогеддому».

З.Ы. Перевод Мирошниченко никакой. Много повторений – от слов «утомленный» и «бракосочетались» просто в глазах рябит, неужели не было синонимов. Описания ( а книге много описаний в основном дорог) невнятные, по ним невозможно представить себе картинку всех этих развязок и автострад. И имеются отдельные не к месту прилепленные определения, мое любимое:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Женщина как раз снова начала возиться у меня в паху в поисках задумчивого пениса»
.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Виталий Пищенко «Миров двух между…»

osservato, 16 марта 2015 г. 21:53

Название повести («Миров двух между…») на минуточку строка из «Гибели Атлантиды» Хлебникова, которая(поэма) в тексте более распространенно цитируется одним персонажем, да и атланты там же имеются. Впрочем, не спасло: такой средненький пыщ-пыщ+безумный профессор+параллельные миры, главные злодеи — вылитый весельчак У и Крыс.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Хуан Мирамар «Личное время»

osservato, 16 марта 2015 г. 21:38

Подозреваю, что хронологически это приквел к «Несколько дней после конца света», поскольку все заканчивается восходом четырех солнц. Впрочем, это не означает, что это все один цикл и что один роман проясняет ситуацию в другом. Герой, правда, один и тот же, Рудаки, который в этот раз узнал способ перемещения во времени и мечется произвольно по довольно узкому отрезку — своему советскому прошлому, по которому то ностальгирует, то вообще недоволен. Прошлое у него было не то, чтоб совсем унылое, но мечется он совершенно бесцельно, хаотично и наконец перестает. Что будет, кого позвать и прочие насущные вопросы терзают читателя аки звери, и все без толку.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Алексей Скалдин «Странствия и приключения Никодима старшего»

osservato, 14 марта 2015 г. 22:16

Прекрасный майринкообразный морок русского разлива. Если учитывать логику дурного сна, то роман выписан идеально — там все происходит не как у нас в реальности, а именно что в кошмаре. Ну знаете, когда ты идешь, допустим, по улице и разговариваешь с коллегой, а упираешься в темный зарешеченный коридор, коллега ваш оборачивается мопсом, мерзко всхрюкивает и просачивается сквозь решетку, а ты, как ни в чем не бывало, думаешь, мол, зачем мопс и коридор, когда у меня целая банка сардин. Или вдруг вспоминаешь, что забыл позвонить бабушке, а тут мопс с полной банкой сардин в коридоре в окружении голых красоток втирает про несведенный баланс. То есть человечески гармоничного сюжета в романе нет, есть чувак, который хаотически мечется, окруженный бесовщиной, туда-обратно, иногда забывая цель своих поисков, находя новое и необычное, цепляя разные мерзкие знакомства и все более и более запутываясь. В предисловии упоминается М&М, в связи с чем не могу не указать на принципиальное отличие — булгаковская демоническая свита обаятельна и привлекательна, тогда как здесь это сборище злых духов вызывает лишь омерзение и тревогу, хотя, безусловно, Михаил Афанасьевич кое-что отсюда позаимствовал.

Напоследок посетую на злую судьбу, лишившую нас продолжения этой странной вещицы, которое было написано, но не публиковалось, и в итоге сгинуло вместе с остальным архивом.

Отзыв современника:«Прочитал необыкновенно дикий роман А.Скалдина: «Странствия и приключения Никодима Старшего». В нем ни одна тема не развивается и не доводится до конца, всё срывается на полуслове – и всё же книга затягивает Вас, как сон, который всё не можешь досмотреть до конца»(письмо к Е. Архиппову 26 июня 1925 года // Усов Д. «Мы сведены почти на нет…». Т. 2. Письма.

Оценка: 9
⇑ Наверх