Задача к сериалу.

Дано:

праздник мертвых и клоуны — отсылки в Тарковского, не только в «Солярис»;

появление Синклера в начале сериала — появление Штирлица;

путь Шеридана с женой до ошибки дверью — спуск Штирлица с Мюллером за сюрпризом;

ошибка дверью и прыжок Шеридана — то же Плейшнера;

Лориен — продавец певчих птиц на Блюменштрассе (пишут, что, по Толкину, одноименный лес до того назывался «Долина Золотого Пения»);

послание Шеридана Гарибальди — записка Штирлица левой рукой по-французски плюс письмо Сталина;

нарн, которого кормят тефтелями, — генерал Вольф плюс «Полосатый рейс»;

посылка «Белых звезд» расстрелять астероиды, «Лига поскупилась», «Джастин», напутствие, исцеление Ивановой — уже точно книга: «Русь изначальная» (напутствие там не древнеегипетское, но произносится владеющим искусством магов Египта).

Найти:

Олега Даля и Вадима Яковлева.

Подсказка:

руководствуясь фильмом «Вариант “Омега”».

Это только присказка. А вот сказка.

Есть стихотворение Робера Десноса «Il etait une feuille», перевод («Был лист зеленый», М. Кудинов) переписывать не буду. Стихотворение довоенное, Толкину вполне могло быть известно.

Деснос отправился в «дальнее путешествие», подробности которого интереснее искать самостоятельно.

Друзья Десноса после его ареста издали сборник Десноса «Contrée» («Страна»).

У Десноса был друг художник Жорж Малкин — «путешественник», как и Деснос, но «путешествовавший» не так далеко и из «путешествия» вернувшийся. Правда, пишут, что к началу войны они разошлись, но пишут также, что смерть Десноса — одна из причин его отъезда в Америку.

И, наконец, Porter — фамилия автора «Последнего листа».

Кстати, Деснос экспериментировал со, скажем так, недокументированными возможностями сознания; считается, что «Лист» Толкину приснился.

«Бендер и Маргарита».

Если серьезно — многовато для «литературы факта» параллелей с сочинениями гудковцев и их приемов.

Кларисса: «Но больше всего я все-таки люблю наблюдать за людьми. Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут».

Брандмейстер: «В этих книгах все противоречит одно другому. Настоящая вавилонская башня! И вы сидели в ней взаперти целые годы. Бросьте все это. Выходите на волю. Люди, о которых тут написано, никогда не существовали. Ну, идем!»

Монтэг: «А сейчас мы начнём наш путь, мы будем идти и смотреть на мир, мы увидим, как он живёт, говорит, действует, как он выглядит на самом деле. Теперь я хочу видеть всё!»

Проблема для режиссеров и драматургов-сценаристов.

Еще хочу обратить внимание на слово «фарисей» (с этимологией). Это — к названию.

Сценарий «Верные друзья» опубликован в 1952-м году (Фильмы-сказки: сценарии рисованных фильмов. Выпуск 2. — М.: Госкиноиздат, 1952).

Эпиграфами частей взяты стихотворения (названий нет, по первым строкам): «Линейка говорит перу...», «Ходики помедлили и встали...», «Покрытая снегом, озябшая елка...», «Покуда не открутишь крана...», «Чемодану позавидовал диван...», «Кто сосчитает, сколько километров...», «Душ глядит на улицу из ванной...».

«Возвращение Ибадуллы» — первое произведение В.Д. Иванова, персонажами которого движет желание «невозможного» («Русь изначальная»). Поиск смысла жизни приводит Ибадуллу на покинутую отцом землю, превращает скорняка Суфи в садовода; всегда «ниже своей мечты» (там же) оказывается Никколс — антипод Ефимова... Да, сам по себе «голод души» (там же) не определяет «цвета знамени, направления деятельности человека» («Желтый металл»). К сожалению, В.Д. прошел мимо процесса формирования религиозного фанатика.

Понравившийся узбекам, см. «Златую цепь времен», колорит «Ибадуллы» создан точными и вовремя данными деталями. Роман написан для читателей пятидесятых, послевоенных, годов, в значительной своей части видевших Восток своими глазами; есть опасность, что те же детали сейчас нарисуют читателю Восток времен расцвета басмачества или, допустим, предыдущих веков. «Ибадулле» требуется сопроводительный материал.

Современный читатель может счесть роман антимусульманским; необходимы предварительные экскурсы в историю мусульманства как политической силы, в историю Узбекистана, Пакистана и т.д., и т.п. Кстати, слухи о вступлении Турции в войну на стороне Германии у В.Д. ходят в панисламистских кругах; поскольку они ходили не только там, хотелось бы видеть комментарий специалиста и по этому поводу.

В.Д. (см. там же), учил, что писатель должен пользоваться словами для изображения, а не для сообщения. Интересно, что слово В.Д. слабеет, когда дело касается «второй природы».

Очевидно, будущего читателя все-таки нужно предупредить, что государство, которое незаметно для Ибадуллы прощает ему незаконное проникновение на свою территорию — фантастический элемент, сознательно (см. там же) введенный автором.

В.Д. Иванов в «Златой цепи времен»: ««Желтый металл» всячески бранила наша критика. Сам я считаю, что бранили не за то, за что можно было бы. Дело в том, что в «Металле» есть излишняя жесткость и жестокость: следствие того, что он слишком документален, слишком точен, слишком близок к фактам. Мне следовало бы глубже заглянуть в души людей, я же в отношении некоторых «героев» шел рядом со следователем и прокурором. Вот видите какой парадокс получается: чрезмерная точность оказывается неточностью.»

Обидевшиеся евреи, грузины (и представителей других национальностей, а также ювелиры, часовщики, обувщики, торговые работники и проч.), руководство по совершению хищений золота, учебник конспирации, количество отрицательных персонажей превосходит количество положительных — все это могло быть поводом, но не причиной сделать роман доступным «только по требованию Академии наук или на черном рынке». В романе говорится, что путь, по которому уходят КИЛОГРАММЫ золота, не раскрыт. Роман, см. «Златую цепь времен», написан по материалам реальных уголовных дел, получил положительную рецензию от органов — без нее публикация была бы невозможна. Теперь кому-то придется отвечать на вопросы как «куда же шла основная масса ворованного золота», так и «кто и зачем разгласил провал следствия всему миру». Причину очевидно нужно искать здесь. Кстати: роман «изъяли из всех библиотек», разругали в «Крокодиле», но автор сколько бы ни было серьезно наказан не был.

В романе есть места, которые выписаны изумительно, в том же произведении — откровенная халтура (именно халтура, повторы тому доказательство), есть совсем уж недостойное В.Д.: «Огненный шершень!», «Да-а! Старый работник коммунхоза, советский гражданин?».

«С-и», «Н-к» и т.д... Когда В.Д. писал как будто бы прошедшую через дуровского персонажа из «Девяти дней одного года» «Энергию» («один из...», «в одном из...»), его не интересовало ничего, кроме создания интриги (см. там же). А «Металл»? Такое впечатление, что автор задумывал вписать в эти места условные названия, кое-как придумал одно — для Казани, а потом решил, что сойдет и так.

Роман-недоделок. Может быть, В.Д. и не рассчитывал на долгую жизнь и большое количество читателей данной книги?

--

Интертекст: «Нестеров закуривает, собирает дела и кладет их в несгораемый шкаф, который стоит в глубине, около Мальцева. Служба! Товарищи уйдут, а оставлять дела на столах, если в комнате нет никого, не полагается. Правда, последний, перед тем как запереть комнату, в крайнем случае уберет и чужие дела, но заставлять других ухаживать за собой — последнее дело.»