FantLab ru

Алексей Поляринов «Центр тяжести»

Рейтинг
Средняя оценка:
7.60
Голосов:
66
Моя оценка:
-

подробнее

Центр тяжести

Роман, год

Аннотация:

Роман Алексея Поляринова напоминает сложную систему озер. В нем и киберпанк, и величественные конструкции Дэвида Митчелла, и Борхес, и Дэвид Фостер Уоллес… Но его герои – молодые журналист, хакер и художница – живут в Москве и сопротивляются наступлению дивного нового мира. И защищают центр тяжести – свой, своих семей и своей родины – как умеют.

Награды и премии:


лауреат
Литературная премия "НОС", 2019 // Победитель зрительского голосования

Номинации на премии:


номинант
Интерпресскон, 2019 // Дебютная книга

номинант
Литературная премия "НОС", 2019 // Приз критического сообщества

номинант
Литературная премия "НОС", 2019 // Премия Волга/НОС

Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (3)
/языки:
русский (3)
/тип:
книги (3)

Центр тяжести
2018 г.
Центр тяжести
2019 г.
Центр тяжести
2021 г.





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Антиутопий я читывал множество. Но столь литературно безупречной припомнить не могу.

Условно роман можно разделить на три части.

Реалистическая. Бесподобно! Мастерское соединение бытового жизнеописания и некоей детско-таинственной составляющей. По сути, именно первая часть и заставляет вцепиться в текст, и читать не отрываясь. И этот позитивный, ретроспективный заряд настолько силен, что его хватает до конца книги. Кстати, Поляринов едва ли не первый автор, чьи 90-е состоят не из чернухи, кровищи и безнадеги, а из вполне нормальных, разумеется, не без трагедий и драм, реалий.

Футуристическая. (Сам автор, устами одного из героев характеризует ее как киберпанк; хотя если он с натягом и присутствует, то находится на стыке этой и следующей частей). Гиперреалисты и мастера кода. Умельцы перформанса и хакеры. При этом художники борются с режимом, а компьютерщики на него работают.

Где-то на исходе второй части темп повествования ускоряется, а затем переходит в галоп. Что это – традиционный литературный прием, или традиционная же слабость начинающих авторов, не умеющих распределять и соотносить скорость изложения мыслей с фактурой сюжета, я до конца не понял.

Сатирическо-антиутопическая. Исчезнувший (или нет?) президент и «душение свобод». Множество сентенций типа «Когда власть набивается народу в друзья – это плохо; а когда лезет в его личное пространство – это беда», или «Чем ближе к национальному единству, тем дальше от человека». Искусственно и искусно встроенная аналогия с фашисткой Германией. Искусственно, ибо получился уже перебор с политическим пафосом на злобу дня, а искусно – ибо великолепно уложено в сюжет, закрывая одну из его линий. Нелепая (благо, минимальная) тема ласково насаждаемого буддизма. И три любопытных прогноза.

Прогноз идиотский. Введение уголовной ответственности за свист в местах массовых мероприятий, запрещение аплодисментов на них же, и заклеивания рта скотчем.

Прогноз сатирический. Строительство Великой Русской стены вокруг России, с обязательством каждого гражданина приобрести именной кирпич для нее с возможностью «персонализации» (оформления по собственному желанию).

Прогноз страшный. (О Дне Победы). «…С каждым годом содержания будет все меньше, а формы все больше. Лет через десять-двадцать, а может и раньше, когда умрет последний свидетель событий, по улицам в мае все еще будут ездить танки, а люди будут наряжаться в «солдат», покупать себе игрушечные автоматы и петь песни про Катюшу, но спроси у них, что такое «Курская дуга» – на тебя наорут и попросят не портить праздник».

Плюс четыре сказки, достойные быть опубликованными отдельно, и два главных символа романа: стена и озеро.

Я не полностью разделяю социальную проповедь/идею/смысл романа и политические взгляды автора. Но литературных достоинств книги это не умаляет от слова «совсем». До оценки «почти гениально» не хватило какой-то малости. Или не вовремя повысился мой и без того не низкий уровень вредности)))

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Ясный, тщательно написанный роман. Первая часть, про поиски школьниками Третьего озера, отличная. К сожалению, больше особых достоинств нет. Киберпанк, в основном, сводится к магически всемогущим нейросетям и «большой брат лезет сапогом в личное пространство» (говорит ли книга что-то новое о взаимодействии технологии и общества? нет), антиутопия — к незамысловатому противостоянию «уличных художников» и картонного президента, который не может правильно выговорить «Алигьери», с двумя тюремными сроками в анамнезе. Вообще, очень удачно (для автора), что оппоненты главных героев тупы и немотивированно злы. «Если, конечно, их можно назвать людьми», буквально. Все на что их хватает в противостоянии «талантливым перфомансам» — запрещать хлопать в ладоши. На этом фоне неплохо смотрится авторское предупреждение про «промолчи и придут за тобой» и прочий нарастающий фашизм. Прямая отсылка к веймаровской Германии и Гитлеру — в наличии, разумеется (помогает ли книга как-то разобраться в современности? нет). Впечатление, что написано старательным подростком.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Думать про эту книжку интересней, чем, собственно, её читать. Читать «Центр тяжести» вообще не очень просто — и дело не в том, что начинается он, как типичный роман воспитания о мальчике из Ростовской области, потом превращается в историю о травме, а заканчивается антиутопией, что ли, или чёрт знает, как это назвать. Смена жанров замедляет чтение, но бывало в этом смысле и пожёстче: «Ожог» Аксёнова, например, или 14-я глава «Улисса». Скорее глаз цепляется за какую-то внутреннюю неправильность самого текста, расположения слов на странице. Паззл сошёлся на сцене, где бывший советский инженер (а дело происходит уже в 90-е) говорит двум школьникам:

- И потом я сказал себе: «Эй, эти парни не просто шпана... Эй, я тоже должен поговорить с этими пацанами, вправить им мозги»

Бог с ней с тавтологией — советский инженер просто не мог такого сказать. Или точнее — так в русской литературе сказать не мог никто; что в XIX веке, что у Сорокина не найти приёма с малость раздолбайским внутренним рассказчиком, не найти мысленного монолога, начинающегося со слова «эй». «Центр тяжести» не кажется русским романом, его как будто ураганом принесло на наши головы откуда-то из Канзаса, и в анамнезе у автора явно условные Гибсон и Тартт вместо Трифонова или Стругацких. Герои сначала живут в деревне, но догадаться об этом можно только по упоминанию каких-то абстрактных полей, здесь нет и намёка на влияние деревенской прозы; они вроде как ходят в школу, но в отличие от огромного пласта советской литературы про детей школа вообще не играет никакой роли в их жизни; старшеклассники в провинции отмечают Хэллоуин, нарядившись в Макмёрфи, Рипли и Пеннивайса. Продолжать можно долго, скажу просто, что в конце концов не удержался от эксперимента и дал прочесть друзьям (все филологи, прости Господи) пару страниц, не называя имени автора. Никто не догадался, что книжка отечественная.

Всю дорогу меня, само собой, страшно волновало, специально это всё или само получилось. Оказалось, специально: Поляринов честно признаётся в интервью, что хотел написать американский роман на русском, чтобы про современность, с твистами и нестандартной формой. Well done, но самое смешное, что лучшие куски в романе выполнены в совсем другой манере — сказки матери главного героя больше всего напоминают каверинские поздние вещи типа «Лёгких шагов», осенние, щемяще-радостные. Совершенно советские сказки и становятся центром тяжести романа, островом человеческих ценностей посреди нового дивного мира, в котором одни выросшие дети строят систему тотального цифрового контроля, а другие пытаются вырваться за пределы недавно построенной Великой русской стены.

Поляринов не мог добить роман пять лет, по ходу дела несколько раз менял замысел, но в итоге у него вышла книжка, ну, не скажу умнее его самого, но явно менее однозначная, чем планировалось.

И вот что-то подсказывает, что Аксёнов всплыл здесь не зря (хоть и, клянусь, случайно), тот тоже был большой «штатник» и воровал у Сэлинджера с Воннегутом, как может себе позволить только большой писатель. «Центр тяжести» это как если бы Василий Палыч начал без комсомольского разбега сразу с «В поисках жанра». И хорошо — поиски всегда интересней их финала.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Его истории напоминали лоскутные одеяла – причем рассказ обычно строился так виртуозно, что швы между ложью и правдой были совсем незаметны. Он любил приврать и приукрасить, но при этом жутко обижался, когда люди подвергали сомнению его россказни.

Уже несколько дней думаю над тем, как лучше написать рецензию. Ведь, признаюсь сразу, приобрела роман совершенно спонтанно! Наверно лучшее решение моего внутреннего читателя) Очень редко попадаются книги, про которые хочется сказать — да, это мое! Особенно учитывая, какие оценки ставлю)

Сначала у нас детство в девяностых, а потом – нейросети, тотальная слежка, шарфы-уильямгибсоны и бегство из страны, захваченной птеродактилями в погонах.

Центр тяжести — роман, который говорит с читателем о важных вещах. Знаете, о дебюте Поляринова не достаточно сказать — нравится и все, надо как-то аргументировать, привести примеры. Правда заключается в том, что суть не передать словами, также как и внутренние ощущения:

– У тебя такого никогда не бывает? – спросил я. – Вот ты хочешь что-то сказать и так сильно боишься сказать глупость и разочаровать человека, что просто молчишь, как дурак. Ну, то есть как дура. Ой, прости. – Я нервно размахивал руками, пытаясь выразить свою мысль. – Моя мама называет это «внутренний цензор». Такой голосок внутри головы, твой самый жестокий судья, сноб, который тщательно следит за твоими словами и высмеивает, и стыдит тебя всякий раз, когда ты лажаешь.

Чего только в ЦТ нет, но такая смесь пришлась по-душе. Да, были и провисающие моменты, но и фиг с ними! Главное, что в книге затронуты важные моменты, и я практически не бухтела! )

– Видишь этих людей? – говорил он Андреасу. – Запомни их. И запомни вот что: люди, идущие строем, всегда идут не туда. Чаще всего строем не “идут”, а уходят – от здравого смысла. Национальная идея – миф, обман, и очень удобный; ты просто вливаешься в толпу и чувствуешь себя частью чего-то большего. И в самом деле: зачем мозги, если есть национальность? Главный соблазн объединяющей идеи в том, что она не требует ничего, кроме покорности, но многое дает взамен – чувство неодиночества и безусловной правоты.

Люди в толпе все делят поровну, даже эмоции, – и в этом проблема. Если человек совершил подлость – ему стыдно. Если подлость совершили два человека – их стыд делится на двоих. Но если подлость совершают миллионы – это хуже всего: ведь разве можно почувствовать одну миллионную стыда?

Никогда не пытайся разделить стыд – ни свой, ни чужой.

Стыд неделим. Запомни это.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Несвязная бредятина. Первые звоночки прозвучали ещё в начале, где автор вроде бы начал рассказывать интересную историю неплохим языком, но с дырами в сюжетно значимых местах, далее же ему, очевидно, не хватило умения историю продолжить или закончить и сразу после завязки он начал пороть чушь, нарезанную на мелкие эпизоды (классический графоманский приём, книжный аналог клипового видеоряда). Дочитывал через силу. Впрочем, как мне кажется, автор сможет написать нормальную книгу, если потренируется.

Оценка: 4
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Тяжесть центра

Тяжело пожатье каменной его десницы

Алексей Поляринов нынешней осенью очень на слуху. О нем много говорят (все, кто есть кто-то). Интеллектуалы по достоинству оценили перевод «Бесконечной шутки» Уоллеса; читатели ждут «Риф» с легкой руки Галины Юзефович; широкая публика могла слышать о нем в «Вечернем Урганте» (Ваня, по примеру Опры, завел свой книжный клуб). Я не оригинальна и тоже жду «Рифа», прочитав начало,даже и с нетерпением жду.

Почему бы прежде не составить более полное представление об авторе по ранним произведениям — подумала. И стала читать «Центр тяжести». Да, книга хорошая. Нет, легкой не назвала бы: и затронутыми темами, и манерой подачи материала это скорее выход из зоны комфорта — пятьсот ее страниц воспринимаются как восемьсот. Очень необычная структура, прежде с такой не доводилось сталкиваться: повествование ведется попеременно от лица детей одного человека, математика, который подавал большие надежды в юности, да так и не стал знаменитым.

Родители играют серьезную и неоднозначную роль в повествовании. Для меня осталась загадкой фигура отца, паганелистого неприспособленного к жизни кабинетного ученого по фамилии Портной, который всю жизнь говорит со смешным эстонским акцентом, строгает от невостребованности кривоногие табуретки у себя в гараже, полируя житейскую неуспешность, неустроенность и никчемность на фоне яркой красавицы жены алкоголем, и вдруг внезапно оказывается разбивателем сердец. Заводит новую семью на стороне, оставляя в прежней двух мальчиков, и с момента ухода как-бы совершенно вычеркнув их из памяти. Позже точно так же поступит со второй женой и дочерью. Больше того, умудрится исчезнуть со всех радаров, что в наше цифровое время сложно. А уже ближе к финалу мелькнет упоминание о нем, как об отце-основателе сверхцифровой структуры, российского аналога силиконовой долины «вне политики, вне конкуренции».

С мамой проще, оговорюсь — с мамой мальчиков. Второй жены, красивой синхронистки, здесь будет очень мало, буквально только то, что расскажет о ней в свой черед Марина, дочь от второго брака. Нина, напротив, выступит соавтором или даже основным автором книги, которую мы читаем. Черновики ее неоконченного романа (никогда ничего не умела довести до логического завершения — так сама о себе думала) написанного от имени сына, найдет старший, Петро, станет приводить в порядок, и он же придумает эту необычную чересполосицу сменяющих друг друга монологов: Петро, Егор, Марина.

Так вот, мама сначала талантлива, взбалмошна, избалована вниманием и недовольна мужем, не оправдавшим надежд. Потом с тем же энтузиазмом, какой прежде доставался ему, принимается за старшего сына, затем за младшего, после переживает горький опыт брошенной с двумя детьми женщины, пишет и даже издает книгу сказок, которая проходит незамеченной. Вырастив и отпустив во взрослую жизнь детей, утрачивает интерес к жизни, впадает в клиническую депрессию и приобретает зависимость от наркосодержащих препаратов. От которой сыновья совместными усилиями спасают ее. И обретает второе дыхание, внезапно став культовым автором, чьи произведения политическая оппозиция поднимает на знамя борьбы с застойным режимом. Не чересчур? В самый раз, все это динамично, необычно и очень, как бы сформулировать — честно.

То есть, воспринимается как совершенная правда, вообще, с биением живой крови в жилах персонажей у Поляринова никаких проблем. Он ни разу не стилист, языковыми изысками не поражает, пишет просто, но кто написан, тот уж живет, со всей нелепостью, несуразностью и непоследовательностью поступков. Сделаю обзор основных персонажей и скажу несколько слов о главных темах, что-то уж очень растеклась мыслию.

Петр (Петро) старший сын, куча комплексов, очень близок с матерью, что не мешает порой люто ее ненавидеть. Пройдя школьный опыт нелегкой интеграции, обретает друга на всю жизнь. Талантлив к языкам, поступает в МГУ, где снова встречает школьного товарища, с которым в детстве уже вляпывался в неприятности, ведя расследование в стиле «Кортика». Работает в оппозиционном СМИ, в период политической реакции окажется в очень сложном положении.

Егор, младший, невероятно талантливый мальчик со внешностью миниатюрного белокурого ангела. В детстве подает большие надежды в игре на фортепиано, позже переключается на программирование. Цепью неприятных обстоятельств оказывается завербован конторой, создает систему тотальной слежки «Кусто» (мечтал быть океанологом, Петро, кстати, антропологом). Имеет неприятности со стимуляторами, осознав, что сотрудничает с деспотическим режимом, пытается взломать систему,оказывается вне закона.

Марина, дочь от второго брака, «Точка» — эстонский акцент отца. Все детство пап читает ей сказки из книги первой жены, в пятнадцать лет первая любовь к лучшему парню на свете заканчивается групповым изнасилованием, после чего надолго утрачивает интерес к отношениям и жизни вообще. Обретает заново, познакомившись с талантливым реквизитором девушкой Сашей, которая и выводит из тени забвения персонажа странной нининой книги сказок Графта, делая его символом сопротивления.

В качестве протестных акций Саша использует сюжеты из той книги,воплощенные в арт-объектах современного искусства. Поляринов вообще очень хорош с инсталляциями, перфомансами и всякими такими вещами,в его «Рифе» современное искусство тоже будет играть значительную роль. Вот, пожалуй, и все. Умная интересная книга с необычной структурой, оммажами ко многим культовым вещам, серьезной заявкой на популяризацию современного искусства, достаточно громкой гражданственной нотой и обращением ко многим актуальным темам. Подождем «Рифа»

– А что обычно делают пацифисты? – спросил я.

– Да, в общем, ничего.

– Как это «ничего»? То есть если я весь день лежу на диване и ничего не делаю – я пацифист?

– Нет, если ты весь день лежишь на диване – ты лентяй, а не пацифист.

Оценка: 8


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх