Бертрам Чандлер «The Far Traveler»

К середине прошлого десятилетия я укрепился во мнении, что оптимальную, на мой вкус, сборку феминизма в НФ и киберпанке предлагает Энн Лэки для «Служанки правосудия» (https://fantlab.ru/work483569?page=2#response247676) и примыкающих к той работ из мира Империи Радх; напомним, в радхаайском языке отсутствует гендерная флексия, и Брэк, она же в “девичестве” 1-Эск-19, единственный выживший элемент боевого звездолета “Правосудие Торен”, незатейливо, повинуясь своему остаточному программированию в духе гипотезы Сепира-Уорфа, обозначает всех окружающих в женском роде. Если учесть, что тексты Лэки написаны не на радхаайском, а на земном английском, уместно вспомнить, что корабль (ship) в этом последнем языке женского рода, а при переводе на любые языки, где такое удачное совпадение отсутствует, прелесть языковой игры с неизбежностью тускнеет. (Так произошло и с довольно бездарными русскими переводами романов Лэки.) Однако важнее то, что Брэк-“Правосудие Торен” у Лэки реализует на практике именно такую черту феминизма, от напоминаний о какой стеснительно отбрыкивается подавляющее большинство фем-активисток в лихую годину вроде нынешних Лет Джекпота: равенство перед угрозой военного оттенка.

От такого равенства, к чести Бертрама Чандлера, не увиливают его баронесса Мишель д‘Эстанг и женственный по самоидентификации автопилотский интеллект корабля “Дальний странник”.

Я посвятил ранее несколько заметок рассказам из маленького подцикла, живописующего приключения капитана Джона Граймса в этой женской компании. Уютной ее не назовешь: высокомерная избалованная баронесса, затеявшая социологическую экспедицию по Затерянным Колониям, при каждом удобном случае дает понять, что Граймс не оправдывает ее интуитивных представлений о многоопытных командорах Федеральной картографической службы, а Старшая Сестренка — тот самый бортовой электронный разум — проникнется к Граймсу некоторым расположением лишь после событий рассказа https://fantlab.ru/work106667#response529859, причем в романе, который мы сегодня рассматриваем, отношение Сестренки заметно теплее, чем в рассказах, хотя (или потому что?) ее итоговая судьба гораздо печальнее.

В связи с этим «The Far Traveler» некорректно было бы считать просто задающим рамку романом-сборником: приключения Граймса и женсовета роскошной яхты значительно расширены, а прорисовка деталей отличается порой так, что один и тот же эпизод в рассказах и романе проникнут диаметрально противоположным настроением. Лучше всего это заметно, конечно, по https://fantlab.ru/work106646#response530820, который вообще описывает строго альтернативную «The Far Traveler» ветку реальности; необычно, что все три рассказа, явно послужившие затравкой для «The Far Traveler», опубликованы отдельно не до выхода романа, а позднее.

Существенно обогащена в романе история спасения Граймса баронессой с планеты Ботани-Бей после мятежа на “Дискавери” (об этих событиях читайте в романе https://fantlab.ru/work104996), когда бывший командор Картографической службы остался пускай и на планете, где культура Затерянной Колонии весьма близка земной Австралии, родине Граймса, но у разбитого корыта: если бы и вернулся он на Линдисфарнскую базу, его бы предали военно-полевому трибуналу — и практически наверняка признали бы виновным в потере ценной собственности Межзвёздной Федерации, доставшейся улепетнувшим мятежникам.

Нелишне Граймсу постоянно озираться и на родителей, чьи дочурки сбежали с мятежниками на “Дискавери”, а также мужей, чьи жёны поступили аналогично — таких насчитывалось не один и не два. Кроме того, пребывают в дичайшей ярости любители крикета, чьи игры пришлось отменить из-за скопления кораблей на главном стадионе города Паддингтон-Сити, приспособленном под импровизированный космопорт. Но, разумеется, главную опасность для Граймса представляет команда истребителя Федерации “Вега”, который мятежники перед отлетом опрокинули и вывели из строя. На ком же теперь вымещать ярость, как не на новом капитане ботани-бейского порта?

А самое интересное дополнение — пожалуй, главы, посвященные возвращению Граймса (в статусе капитана яхты де-юре, но не де-факто — подлинно интересную работу космопроходца Старшая Сестренка если ему и поручает, то лишь в качестве великого благодеяния) на Морроувию, другую Затерянную Колонию, где у него ранее случилась интрижка с местной королевой Майей. Морроувианские эпизоды не проникнуты таким острым ощущением лавкрафтианского боди-хоррора, как главы, переписанные из «The Long Fall», но созвучие фамилии отца-основателя колонии, доктора Морроу, с уэллсовским Моро отнюдь не случайно: на Морроувии господствует общественный строй, которому давний враг Граймса, пират Дронго Кейн, дал ехидное определение “кискократии”.

Кошачьи предки морроувианцев передали нынешнему населению планеты необычно острое ночное зрение, рудиментарные дополнительные соски ниже грудей у женщин и волосы оттенка черепаховой шерсти. Эти изменения относительно немодифицированного человеческого генома, разумеется, полезны.

Но кто сказал, что Отцом-Основателем не предусмотрены и запасные разработки на случай деградации кискократического социума, скажем, после того, как “Линия Собачьей Звезды” превратила Морроувию в дорогой и довольно безвкусный курорт?

Именно такую деградацию наблюдаем мы в последние несколько Лет Джекпота в восточнославянском паразитическом феминизме. Капитан Граймс явно поддержал бы меня во мнении, что инвестировать заработанные тяжким трудом деньги в корабельных кошек и обмяукать с ними темноматериальные (или темноэнергетические) проблемы известной Вселенной бывает куда приятнее, чем пытаться наладить отношения аналогичной теплоты с кисками Человека, даже не удостоенными такого обширного набора непомерных привилегий, как баронесса Мишель д'Эстанг.