Лэрд Баррон «Череда имаго и другие истории»

«Мне хорошо в старых, очень старых местах — там, где развитой жизни не рады. Дольше всего я жил на Аляске, и лучшего дома у меня не было — а ведь она именно такая: бескрайняя, исхлёстанная ветром панорама гор, рек и моря, древняя, как сама каменная основа мира. Огромная — и по большей части пустая. Нечеловеческая, но чуткая на какой-то первобытной частоте. Её безразличие ощущается как злой умысел: это земля, где зима одинаково легко выкашивает и волков, и карибу, где вызревает ползучее безумие затворника, которое каждый год сводит в могилу десятки мужчин и женщин».

«Природа, дикая и нетронутая, — вот на чём держится вся моя эстетика. Пустоши безмерны. Природа неумолима. Ошибись всего раз — она перемелет тебя в пыль, в ничто. Сделай всё правильно, но если не повезёт — она сотрёт тебя без следа».

Л. Б.

——

Для меня ранний Баррон — главный наследник Лавкрафта в современной «странной литературе». Он не просто «развивает идеи», как обычно говорят в контексте литературной преемственности; он мыслит в том же направлении, и его мысль идёт дальше — вот что особенно нравится. Лавкрафт видел мир (нашу планету, вселенную, космос как таковой) как опасное и безжалостное место, готовое сожрать любого, кто возжелает запретного знания и полезет дальше, чем стоило бы. Лавкрафт видел человека как совершенно ничего не значащую песчинку на обочине вселенской истории. Баррон вырос на Аляске и достаточно пожил на северо-западе Штатов, поэтому знает о безжалостности окружающего мира не понаслышке. Может быть, оттого его мысль идёт и дальше: мир не просто равнодушен, мир равнодушен _враждебно_. Человечество — не просто песчинка, человечество — скот. Кормовая база. Человек не только незначителен, не только не вершина эволюции — мы в подчинённом состоянии, нас буквально растят на убой силы, настолько безгранично превосходящие... что они действительно непознаваемы нашим ограниченным мыслительным аппаратом. И наказуемо у Лэрда не только активное стремление к знанию, но и пассивное любопытство. Мимоходом брошенный взгляд. Походя сделанная фотография. Увидеть — уже согрешить. Осознавать и понимать увиденное при этом совершенно не обязательно, раз увидел — значит, возмездие уже неминуемо.

Баррон расширяет рамки жанра, обильно подмешивая к космическому ужасу нуар и параноидальную атмосферу заговора и шпионских игрищ. Частенько его протагонист — этакий прожжённый и готовый ко всему человек действия, с большой пушкой в руке и ещё бóльшей уверенностью в том, что сможет выпутаться из любой передряги. Удивительно, но это совершенно не портит картины, хотя казалось бы — космический ужас обычно строится вокруг протагонистов другого плана. Ещё один комплимент Лэрду: в большинстве историй он использует приём «не объясняй, просто покажи». На мой взгляд, это гораздо лучше работает в контексте космического ужаса, нежели однозначное объяснение словами через рот персонажа. Такое не всем по душе, знаю; не все любят открытые концовки и вопросы без ответов. Получается и комплимент, и предупреждение в одном флаконе. Но сборник тем и хорош, что в нём есть и эталонный ненадёжный рассказчик, до конца сохраняющий амбивалентность интерпретации, и головоломка с кучей неправильных ответов, и вполне себе однозначный хоррор с объяснением, которое автор подаёт читателю в более или менее открытом виде.

——

Отдельно хочу выделить три истории:

«Исхождение Чёрного Ленивца»: Божественный weird, тот самый ненадёжный рассказчик, реальность которого разрушается прямо у него перед глазами (в обоих смыслах!). Текст создаёт ощущение горячечного бреда, происходящего наяву. Выписано настолько хорошо, что в паре эпизодов было ощущение, будто из-под моих ног резко выдернули ковёр, и на какие-то доли секунды пол и потолок менялись местами. Отличная новость для тех, кому пришлась по душе «Инициация» — «Исхождение» «задаёт тон» вселенной Детей Старой Пиявки, поэтому для фанатов романа к прочтению обязательно!

«Галлюцигения»: Истинно лавкрафтовский кошмар, то самое мастерское развитие идей и построение новых этажей поверх прочного фундамента. Мне показалось, что в этом тексте Лэрд полноценно дискутирует с «Ужасом Данвича»; признаюсь честно — то, как Баррон обходится с этим сюжетом, мне кажется более... правильным, что ли? Если можно так говорить в контексте литературы.

«Хоботок»: Здесь атмосфера паранойи и глобального заговора выкручивается на максимум (хотя, казалось бы, куда уж больше, чем в «Ленивце»-то). Прекрасный текст-головоломка, который с первого прочтения может не отдать ответы на все возникающие вопросы, хотя на самом-то деле оные ответы прямо с открывающих строк лежат на виду. Автор не прячет ничего, подобно умелому фокуснику, он играет с вниманием аудитории и красиво проворачивает «Канзас-Сити шаффл» и с протагонистом, и — что ещё круче! — с читателем.

——

Подытожу мыслью, что «Череда имаго» — весьма пессимистическая литература. Баррон конструирует вселенную (или мета-вселенную, или бесконечный параллакс альтернативных вселенных — тут уж кому как больше нравится) столь безысходную, холодную и жестокую, что у не заражённого вирусом лиготтианства читателя это вполне может вызвать отторжение. Приятно встретить автора, с которым говоришь на одном языке.