Мосян Тунсю «Магистр дьявольского культа»

Начинается всё обманчиво просто: китайское фэнтези в жанре сянься, даосы, летающие мечи, кланы с красивыми названиями, воскресший главный герой с амнезией. Первые главы работают как хорошо смазанный механизм развлечения — интригуют, захватывают, не отпускают. Читатель думает, что знает, в какую игру играет. Он ошибается.

Где-то к середине первого тома начинаешь замечать странное: тебя слишком сильно задевает происходящее. Не «ой, интересно, чем закончится», а что-то болезненнее и личнее. Механизм уничтожения Вэй Усяня — главного героя, нонконформиста, человека, который всякий раз выбирает совестью, — выписан с такой клинической точностью, что становится не по себе и появляются флэшбэки. Общество, пережившее войну, ищет виноватого. Виноватый должен быть странным, должен нарушать правила — и Вэй Усянь на эту роль подходит идеально. Пропаганда лепит из него чудовище, от него отрекается собственный брат, уважаемые люди организуют его убийство — и всё это совершенно законно, публично и с искренним убеждением в собственной правоте. Читать это страшно именно потому, что механизм узнаваем. Вы такое уже где-то видели. Возможно — совсем рядом.

И вот здесь роман раскрывается во второй раз, уже по-настоящему.

За пёстрым Китаем эпохи заклинателей-даосов проступает другой Китай — и другая история. Основатель клана Вэнь носит имя Мао (другой иероглиф, другой тон, но в культуре, где к именам относятся с ювелирной точностью — это не случайность). Он оставил после себя сборник цитат, который ученики других кланов вынуждены заучивать наизусть во время «перевоспитания». Культ личности, стирание инакомыслящих, коллективная травма как политический инструмент — всё это читается не как экзотика, а как хорошо знакомая архитектура власти. И самый горький момент — когда клан Вэнь повержен, к власти приходят люди, которые ничем не лучше. Просто лицемернее. Мосян Тунсю пишет об этом без морализаторства, почти без интонации — что делает удар только точнее.

Но роман не сводится к политической притче, и это его главная сила.

Нравственный нерв «Магистра» -конфликт между «слушаюсь старших» и «думаю своей головой». Причём автор не карикатурит иерархию: китайская культура сыновней почтительности представлена как живая этическая система, со своей внутренней логикой и своей красотой. Бесконечные правила клана Лань, которые так раздражают Вэй Усяня, — не просто декорация. Вопрос не в том, плохи ли правила. Вопрос в том: что делать, если старший неправ? Большинство персонажей отвечают молчанием — не из трусости, а потому что другого ответа культура не предусматривает. Читатель сидит и думает: а я бы как?

Три главных мужских персонажа — это три разных ответа на давление системы.

Вэй Усянь бунтует открыто, движимый совестью, и платит за это жизнью. Цзинь Гуаньяо — его антипод и главный злодей — не нарушает приличий никогда. Незаконнорождённый, бесконечно втаптываемый в грязь своей семьей, он не бунтует против иерархии, которая его отвергла, а встраивается в неё, чтобы возглавить. Все предрассудки, всю готовность людей верить удобному — он превращает в инструмент. Его преступления невидимы именно потому, что он всегда безупречен. Настоящая опасность, говорит роман, — не тот, кто ломает правила на виду у всех.

А потом есть Не Хуайсан — и вот здесь роман преподносит, пожалуй, самый неожиданный сюрприз. Человек, которого все считали безвольным бездельником. Которого давила система, давил родной брат. Который позволял всем так думать — и годами методично делал своё дело. Когда понимаешь, кем он на самом деле был, хочется перечитать всё сначала. И многие читатели именно так и делают.

И над всем этим — любовная линия, которая бьёт двойным ударом.

Во-первых, она просто очень хорошо написана. Лань Ванцзи и Вэй Усянь — один из тех редких литературных дуэтов, где противоположности притягиваются не как клише, а как два мощных магнита: сдержанный перфекционист и неуправляемый хаос. Читатель, который пришёл за приключениями, обнаруживает, что незаметно для себя следит за каждым взглядом и каждой паузой между ними.

Во-вторых, в контексте страны, где автор живёт и где цензура не дремлет, сам факт этой истории — высказывание. Вэй Усянь нарушает правила в том числе и здесь: выбирает, кого любить, так же, как выбирает всё остальное — сердцем, вопреки.

Финал не громкий. Вэй Усянь не реабилитирован обществом — общество вообще не меняется. Его оправдание происходит иначе: через человека, который не отрёкся, который помнил и ждал. Лань Ванцзи остался верен не принципу — конкретному человеку, которого все осудили. И когда после нескольких сотен страниц предательств, коллективного безумия и чужой вины Вэй Усянь наконец оказывается по-настоящему увиденным и принятым — читатель выдыхает. Тихо. С непривычным ощущением в горле.

Потому что это — честный счастливый конец. Не торжество истины. Не победа над системой. Просто: тебя любят таким, какой ты есть. В мире, где ты всю жизнь был удобным виноватым, — это и есть всё.

«Магистр тёмного культа» — роман о Китае, о власти, о памяти и о том, что происходит с человеком, который отказывается перестать думать своей головой. Но в конечном счёте это книга о том, что значит быть увиденным. И именно поэтому её читают люди, которые никогда не слышали ни о сянься, ни о культурной революции — и не могут остановиться.

Удивительная в своем роде история, сочетающая в себе в избытке и черты великих классических китайских романов (и не последняя из них — объем), и самый классических в своем жанре фанфиков. Только это такой авто-фанфик, сразу по своему же миру и героям.

Фантастический мир «Магистра» правда очень интересный, и в нем весьма много и от китайской классики, и от китайских легенд. Вот — кланы заклинателей, по идее они борятся с духами, восставшими мертвецами и прочей нечистью, которая портит жизнь простым людям. Но на самом деле куда больше — друг с другом за власть и влияние, конечно. И преуспевают не только самые сильные в магии, но, как и везде в политике, самые расчетливые и беспринципные. Основная часть сюжета (помимо романтических линий и отдельных приключений) — именно про очень хитрые и далеко идущие политические интриги. В самом конце, в 4 томе, я буквально в ладоши хлопала, как автор в этой совершенно романтической истории так прекрасно свела воедино все сюжетные нити: что происшествия из начала 1 тома, казалось бы, совершенно проходные и самостоятельные, вплелись в общий узор и стали обязательной частью мозаики. И потом выяснилось, что ни одно из событий, ни одно из приключений не было «просто так», а все на самом деле образовывали общий план, который становится видно только по прочтении всех книг. План, простирающийся на много лет в обе стороны от таймлайна книги, задействующий все крупные заклинательские кланы, все их войны, интриги и интрижки. То, чем оказывается наконец «история отрубленной руки» спустя сотни страниц — просто отличный детектив, да еще и с открытым по сути финалом, потому что ничего не кончено, очередной злодей повержен, но дело было не только в нем, а в ком же — это пусть читатели догадываются дальше, история закончилась.

Я вполне понимаю, что доводы «I watch for the plot» не кажутся никому достоверными, но заклинательский мир Мосян настолько хорош во всем его многообразии, во всех этих войнах и интригах с китайским колоритом, что, как и про другие хорошо выдуманные фантастические миры, про него хочется узнать больше и больше.

Мне сложно оценить, насколько произведение Мосян оригинально с т.зр. и классической, и современной китайской литературы — я не знаток. Возможно, она использует набор общепринятых штампов. Возможно, это нечто полностью новаторское. Но для меня в любом случае это мир удивительный и привлекательный в первую очередь своей национальной, что ли, необычностью. И китайские обычаи, и китайская нечисть, и *церемонность*, и даосизм. Герои, которые для заклинаний используют строки из классической поэзии эпохи Тан — ну не прекрасно ли. Это все равно, что у нас бы кто-нибудь написал фантастический роман, в котором заклинания производились бы не по принципу «абракадабра, я знаю три латинских слова», а были, скажем, цитатами из Сумарокова. Подозреваю, что и модель кланов и клановой вражды тоже берет свои корни где-нибудь в древней истории феодального Китая — но я совсем ее не знаю, а применять свои знания по истории Японии вряд ли релевантно.

А еще герои сражаются при помощью музыки — и с нечистью, и друг с другом. У них у всех есть мечи, но мечи выполняют скорее декоративно-транспортную функцию, сила же красивых нот неколебима. Причем два основных инструмента в романе — флейта и гуцинь (такой струнный щипковый инструмент). Каждый раз вспоминаю романы

эпохи Хэйан, отдельные моменты Мосян пришлись бы туда, как родные.

Собственно фиковая часть состоит в том, что все вышеописанное делают исключительно прекрасные принцы. Других персонажей в книге — раз-два и обчелся, и все они — статисты. А ключевые герои, и хорошие, и плохие, — один краше и талантливей другого. Все идеальны, фанатки в восторге и не знают, за кого голосовать. С другой стороны, учитывая, что это такое общее качество, оно не особо влияет на сюжет, потому что никто особо не выделяется. И при этом — что удивительно и хорошо — у героев очень четкие и совершенно живые характеры, они действительно разные, и наблюдать их столкновение поэтому весьма интересно. Есть и умные, и глупые, и хитрые, и трусливые, и гневливые, но надежные, — в общем, на любой выбор. Типажи Мосян действительно так хороши, что этих героев с их характерами вполне можно вытащить из ее истории и поместить в другую — они не статисты, они и там будут узнаваемые.

Про любовную часть истории (разумно замолчанную в аниме и дораме) говорить ничего не буду, кроме того, что книгу не рекомендуется читать гомофобам, а, напротив, рекомендуется людям, вообще читающим фанфики.

Что до прекрасных принцев, то я, пожалуй, запишусь в фанаты Цзинь Гуанъяо — все-таки в нехорошо умерших то ли злодеях, то ли не злодеях есть что-то очень привлекательное. А еще — он единственный из всех — чуть менее прекрасный и гораздо более реальный.

Этот роман Мосян Тунсю понравился мне меньше других двух. Ну во-первых, у каждого персонажа по три составных имени, каждое из которых активно используется, и запомнить, кто из них кто, крайне сложно. Вменить это в вину автору нельзя, но для иностранного читателя тем не менее это серьезно осложняет чтение.

Во-вторых, прочитав «благословение небожителей» и «систему «спаси себя сам», можно сказать, что у этого автора все ружья обязательно рано или поздно стреляют. Но не в этом случае. Осталось так толком и непонятно, что двигало главным злодеем. А это ж «ружьё» самое важное, центральное. «Ружьё» с Мо Сюань Юем дало осечку: человек решился на редчайший запретный ритуал, принес в жертву демону самого себя ради исполнения желания, а демон не имеет права отказаться от контракта, хотя из-за ошибки в ритуале даже не знает, что он должен сделать, — какая многообещающая завязка! И в итоге эта линия вообще не развивается, даже обязательства демона перед дарителем исполняются сами собой, по случайности. Ну и история Сюэ Яна осталась не вполне завершенной.

В-третьих, яойная часть кажется мне жутко неудачной, неуместной, фальшивой, несовместимой с остальным текстом. Меня временами посещали мысли, что автор хочет писать «войну и мир», а яойные сцены добавляет вынужденно, чтобы угодить фанатам. Последние 3 главы (забыть о сожалениях) тем, кого отталкивает эта тема, кстати, особенно не рекомендую. Впрочем, тем, кого привлекает, тоже не рекомендую.

Что как всегда хорошо, так это абсолютно реалистичные и логичные описания того, как всё неуклонно катится в тартарары. И не по воле злобного гения, а само собой.

Честно говоря, удивлена и одновременно , не удивлена ажиотажем вокруг произведений Мосян Тунсю.

На мой взгляд, человека прочитавшего «Круг земной», «Сагу об Эгиле», «Старшую Эдду», «Сагу о Греттире», «Путешествие на Запад» и «Троецарствие», (оба полные издания) а также почти все книги ван Гулика про Судью Ди, ну и некоторые Танские новеллы и почти дочитавшего «Цветы сливы с золотой вазе» — это просто смешно!

Сходить с ума по такому слабо написанному произведению со слабыми переводами — это надо вообще быть отрезанными от библиотек, не встречать роликов и статей Маслова, Малявина и проспать 90-е годы, когда был бум самиздата.

Тогда помимо всяких Головачевых и ван Гулика был всплеск изданий кинг про «Боевая машина смерти», «Тай цзицюань», «Цигун» «Железная рубашка» и проч.

В тех ужасных изданиях и то больше конкретики и китайщины.

К тому же есть хорошая сильная школа фикрайтеров-японистов, которые задали планку подобных фанфиков, где подробно описываются и онигири, и моти, и энгава с юката-кимоно и прочими деталями одежды-утвари-праздниками духов и прочей японщиной.

А еще есть «Темный дворецкий», где в самых первых томах столько подробностей про детали быта викторианской Англии! Позор! Позор! Позор!

«Сага о Винланде», правда, для меня ужасна.

Сами китайцы сейчас не настолько глубоко погружены в традицию иерархии-отношений-одежды и проч. поэтому автор ни разу за 5 глав не упомянула конкретных описаний одежды, утвари, типов домов, деревьев, а если взять любую средневековую новеллу, то там если отрок сажает деревце, то непременно указывается тутовое или персиковое.

Если Ланьлинский насмешник берется описывать пир, приготовление к пиру, то он непременно перечислит позвал такого-то тооговца, дал слуге столько-то лянов серебра и наказал прикупить столько-то таких блюд., ведро пампушек, пирожков с таким-то мясом, и пирожков с другим, но сваренным в бульоне, затем опишет красные нижние юбки старшей жены, шелковые туфли средней, халат из такой-то парчи с узором из павлиньих перьев или с вышивкой журавлей, пару платков с изображением уточек-мандаринок и т.п.

Ван Гулик, кстати, тоже уделяет этим подробностям много внимания.

У Мосян все описания просты, как валенок.«Юноши были статны и красивы. В белых одеяниях с приталенными поясами»

Описание действий, так называемый «экшн» тоже примитивнее некуда: он пошел, он склонился, он увидел, он прикоснулся, разве что изредка приправленные грубым образчиком китайского любительского штампа (типа лицо его было изящным, а на лбу была метка цвета киновари)

В некоторых китайских фанфиках, переведенных гугл-транслейтом, я встречала большее изящество и знание китайских метафор и эпитетов, чем здесь.

Показателен факт, что нигде прямо не описывается ни четкая иерархия кланов, званий, кто староста деревни, кто богач, кто «любитель погулять на бесплатных торжествах и чужой свадьбе», нет певичек/куртизанок, как говорит ван Гулик.

Нет приготовлений и описания магии, заклинаний.

Вон Сейлор Мун делала всякие фигуры и даже в Блич во время неистовых сражений должны были сказать «заклинание такое-то номер» аналог Сим-салабим.

В Стальном алхимике нам не устают повторять, что в их вселенной существует принцип Равного обмена. Есть люди способные к такой магии, есть мало способные. Есть «тупые дуболомы», как Мадараме, есть кидошники, есть паразитирующие мутанты, как банкай-шикай Юмичики.

Где все это у данного автора?

Даже в арабских «Сказаниях о коварстве красавиц», несмотря на ходячий архетипический сюжет великолепнейший язык и стиль. Изящные эпитеты, «пурпурная проза» во всем великолепии.

Здесь нет даже такой заманухи, как «китайская экзотическая поэтика-штампы».

Возьмите книгу 90-х годов про «у-шу», там даже стойки и позы расписаны поизящнее — «Ухватить воробья за хвост», «Оседлать какую-то лошадь» и «Шум ветра за обоими ушами».

В этом-то и беда «Золтого китайского фаервола», что китайцы в массе читают и пишут по «упрощенному «алфавиту, возможно, «Цзин, Пин, Мэй» и некоторые другие книги изданы в сокращенном варианте, и люди удовольствуются пересказами классических книг, многое запрещено и их мышление довольно ограничено.

Человек, который помимо детективов Манкелля и Несбе читал еще и Желязны, Силверберга, Глена Кука и Гуревича-Бицилли, а еще Энн Райс и робина Хобба и кучу всего остального трудно впечатлить такой жалкой подделкой

С главами какие-то детали появляются, но структура и язык все также просты и бедны.

Герои говорят и действуют поочередно. Он сказал. Другой человек сказал.

Вы заметили, что нет описаний природы, деревьев? Мошки-травка-птички, рассвет, осел жует-не жует траву.

Хотя насчет того, что ест осел надо уточнить у Дробышевского и команды Рут из Викторианской фермы. Козы едят листья деревьев, овцы ощипывают траву, но не всю подряд, коровы тоже что-то едят не совсем то, и лошади.

Автор описывает то, что интересно ей или что она знает. Если она не в курсе физики-химии и что как взаимодействует в виде серы-селитры-алюминиевого порошка или льняного масла, то она будет всеми силами обходить такие моменты.

И это очень заметно. Багаж знаний на самом деле у автора беден.

Знакомство с данным произведением начал с аниме, заинтересовало, прочитал книгу.

Сюжет очень интересный и наверное это произведение было бы топом в моей библиотеке, если бы не яойная составляющая, которая под конец книги оставляет ощущение, как будто тебя измазали известной субстанцией и ты не можешь отмытся. Не считаю себя ярым гомофбом, но на отрез отказываюсь понимать, зачем последние 10% книги преращать в треш, когда на протяжении остальных 90% все было просто отлично. Более того, я готов поверить что две личности мужского пола могут иметь самые высокие чувства друг к другу, но накой черт это все валять в грязи мне так и не стало понятно.

В принципе если бы знал, наверное остановил бы чтение на 90% и поставил бы книге 10 из 10, но с учетом концовки ставлю 8. И да навернео если вы ярый гомофоб это читать вам не стоит.