Эдуард Веркин «Север Гансовский «Физики»»

У жанра антологии есть определяющая черта: любой сборник в той или иной степени — это филлеры. Где-то их больше, где-то меньше, где-то, в силу объёма, они просто стираются за куда более удачными вещами. Сама по себе идея фантастики без Стругацких при социализме в отдельной взятой стране так-то неплохая. Представить, как фантастами становятся лица в диапазоне от Шаламова до Шукшина, в целом, даже любопытно, но сделать что-то под и в стиле оказывается куда-то сложнее. Я даже не уверен, что у большинства подписантов это получилось. Поэтому рационально будет отметить удачи сборника: «Страна Уран» под Шаламова (за счёт автобиографичности рассказчика с явной оглядкой на фигуру вдохновителя), «Бирюк с Европы» под Шукшина, действительно, мог бы написать и сам Шукшин, «Физики» под Гансовского выигрывают за счёт того, что Веркин сам по себе умеет плюс цикл «Поток Юнга», «Право на отдых» под Галича за счёт очевидных фаустовких мотивов, на которые в повествовании ссылается сам же рассказчик. Остальное колеблется в пределах между «посредственно» и «уууыыыэээ».

Рассказ написан по мотивам знаменитого «Дня гнева» Севера Гансовского. Здесь также из медведей вывели новый разумный вид — снарков, причём сделали это настолько удачно, что каждый снарк гораздо умнее любого человеческого гения. Снарков отвезли на планету Рейн, поместили в Институт, там они всячески исследуют синхронную физику, время от времени перекусывая коллегой-человеком. Люди всё терпят, ведь исследования снарков могут открыть кратчайший путь к звёздам и множество других чудес...

Ну что сказать... Тут у нас взгляд лирика на физиков, на людей науки вообще, всё как в кривом зеркале, присутствует обязательный сумасшедший учёный, он собственно и возглавляет Институт. Нет, никакого юмора, всё больше ужас. Теперь по порядку. Допустим генетики вывели бы таких вот снарков — предельно гениальных и бесчеловечных. Очевидно, что эксперимент был бы признан неудачным, животных, пусть и разумных, усыпили бы. Затем продолжили бы исследования и вывели снарков-вегетарианцев с обязательной встроенной «кнопкой», позволяющей их контролировать. Сумасшедший одержимый директор Института Кассель — это отдельная история. Никаких гениев на административную должность никогда не назначат, это неудобно с практической точки зрения, уменьшает продуктивность гения, да и самому гению совсем не нужно. С мотивацией у Касселя тоже большие проблемы, он хочет добиться результата любой ценой, но результатом для него является не познание как таковое, а исключительно практическая польза. Где вы таких гениев видели?

Если рассказ и про физиков, то взгляд на них проходит через кривую оптику дилетанта-гуманитария, не понимающего природы научного процесса.

Веркин, в сущности, пишет вовсе не о цене прогресса. Он продолжает тему Гансовского: как далеко может зайти в своей бесчеловечности человек, который готов кормить снарков другими людьми, поскольку от снарков большая польза. Как далеко может зайти в бесчеловечности чиновник, у которого есть желание выслужиться... Как далеко может зайти в бесчеловечности военный, просто выполняя приказ... Как далеко может зайти в бесчеловечности гений, поставивший достижение научной истины в ранг успеха, за который можно заплатить душегубством... Снарки — всего лишь повод или, если угодно, антураж, позволяющий поговорить о том, что люди сами готовы сказать друг другу из чисто практических соображений: «Человечина весьма питательна, знаете ли».

Эдуард Веркин «Физики» и Север Гансовский. В основу рассказа лег «День гнева». Здешние снарки не отарки, хотя покрыты мехом, имеют когти с зубами, позволяющие в минуты разорвать и сожрать человека, и странно детские голоса. Превосходя нас интеллектом примерно на порядок, они сотрудничают с людьми на планете Лаборатория в гиперпространственных исследованиях. С русского на понятный — возможность мгновенного перемещения из точки А в точку Б, тот самый нуль-пространственный портал, который так любили фантасты ХХ века, и который в реальности представляется еще менее осуществимым, чем сверхсветовая скорость. Снарки не только волокут в теории, но продвигают прикладные исследования, в то время, как человеческие гении пока не могут постичь даже азов. Здесь барьер понимания, для которого потребна эволюционная перенастройка мозга, подобная произошедшей с изобретением письменности. Они такие людены, только не безразличные, а жестоко-любопытные к нам, им нравится нагнетать избранной жертве (стигматизированному человеку, по определению главы службы безопасности Миллера) саспенс прежде, чем убить. Взрослый Веркин еще более циничен и горек, чем в своей условно подростковой прозе, но таки он гений. Страшная вещь с парадоксально оптимистичной: «Мы переживем, и вас и нас переживем» — концовкой.

Параноидальный и сюрреалистичный рассказ про цену прогресса. Всё довольно буквально: есть гениальные снарки (результат смешения генов человека и медведя, неожиданно оказавшийся куда умнее оригинала), есть передовые научные эксперименты, которые способны понять и провести только они, и есть проблема — снарки едят людей. Не от голода, им просто нравится.

На этих исходных данных автор строит этическую проблему для человечества в целом, и для героев данного рассказа в частности. Тех самых физиков (хотя ладно, один из них журналист, выступающий в роли инспектора). Рассказ камерный (вопреки заявленным масштабам института), полон не самого адекватного поведения местных ученых (постоянный стресс пополам с профессиональной увлечённостью), кошмаров наяву и во сне. Сюжетного финала нет, но вероятно это и к лучшему — автор не слишком комплиментарен к человечеству, порогу его возможностей и к его готовности в нужный момент отвернуться и закрыть глаза. А так хоть какая-то недосказанность.

История жутковатая, неприятная — то есть весьма атмосферная. Но всё же я вынуждена оценивать этот рассказ как часть цикла про поток Юнга и синхронную физику. И вот на этой взаимосвязи многое рушится.

Потому что введение в глобальный сюжет снарков обесценивает все философско-возвышенные озарения героев предыдущих историй. Там мечтатели двигали науку вперёд, попутно рассуждая о роли красоты в познании вселенной. Катастрофы если и происходили, то по незнанию, недостатку этой самой красоты. А тут науку двигают снарки, а люди годны разве что им в пищу.

То есть здесь не нужны крылья, не нужна загадочная красота девушки с жемчужной сережкой. Упоминание уже знакомого доктора Сойера выглядит кривым отблеском из альтернативной вселенной.

И да, я знаю, что этот рассказ написан самым первым из цикла (пускай и опубликован позже остальных), так что говорить о его несоответствии каким-либо идеям не получится. Он первый, он основа — куда бы дальше не свернул автор. Но диссонанс всё же есть.

P.S. Слухи об одном эпизоде из «Сороки на виселице», в котором фигурируют бессмертные медведи, заиграли новыми красками.

Я думаю, не надо подражать лирическому авторскому голосу новеллы и относиться к этой истории со звериной серьезностью, пытаясь разорвать автора, что твой снарк.

Хотя темы подняты крайне важные и болезненные — цена познания, невозможность контакта между чуждыми друг другу разумами, ничтожность не человека, а всего человечества в масштабах Вселенной — наполовину это литературная игра. Верно ухвачен стиль Гансовского и его идеи, а также подхвачены и скрещены образы, сюжетные ходы и конфликты Стругацких и Лема.

Но ведь автор и не собирается дурить голову читателям. Все ходы очерчены четко, товар показан лицом.

Как артистический дивертисмент мне история понравилась. Понятно, что она уступает оригинальному творчеству автора. Но и взрослым дядям иногда хочется поиграть, даже если их игра огромна — размером с Космос.

Ну типа так. Берём С.Гансовского,станцию Солярис, вампиров Уоттса, и чтоб страшнее-снарки говорят детскими голосами, как в Аннигиляции Гарленда. Всё засыпаем в блендер и тщательно размешиваем. Получилось так себе