Алехандро Самбра «Чилийский поэт»

Славный и, я бы даже сказала, лёгкий роман о чилийской любви.

Во-первых, роман о любви самой обыкновенной. Возможно, очень многие посчитали роман скучным, бытовым, обычным, а в этом и изюминка – нам кажется, что людей разделяют культуры и традиции, но ведь и без всяких догадок понятно, что все люди похожи друг на друга, несмотря на страну у нас одинаковый быт, житейские проблемы. Я люблю такие романы, не то чтобы я отдыхала с ними, вряд ли, просто они помещают меня в привычную сферу – и тем самым успокаивают что ли.

Ну и во-вторых, роман о любви к поэзии. Поэзия здесь выступает как сама жизнь, многие чилийские поэты даже не определяют себя таковыми, имеют дополнительную работу/доход. Однако именно в стихах они могут отобразить жизнь так, как чувствуют. И это прекрасно. Конечно, же, поражает начитанность автора, порой ты просто оказываешься «завален» именами неизвестных чилийских поэтов и названиями их стихотворений. Но эта же увлеченность культурой собственной страны и вдохновляет. Поэзия ведь куда менее популярна, чем проза. Но чилийские поэты, будь они великими или неизвестными, едва ли думают об этом. Они просто пишут. По той или иной причине. Зарабатывая на этом или нет.

На этой почве и сошлись два героя, по сути, люди, которые ничего друг другу не должны – отчим и пасынок. Но именно литература позволила им коснуться душ друг друга. Поэзия натолкнула их на возобновление отношений и рефлексию.

Сначала ты можешь подумать, что роман скучноват, обыден. Всё, что в нём происходит, не является чем-то экстраординарным. Но ближе к концу меня задела одна мысль: ведь жизнь может сложиться по-другому. Тот или иной человек может пойти другим путем. И за этим просто очень интересно наблюдать.

Эта книга затрагивает сразу два пласта повествования.

Первый — это вполне очевидный и находящийся на поверхности пласт. Повествующий о житейском существовании трех персонажей.

Второй аспект, проявляющийся не так очевидно, но при этом неизбежный для рассмотрения, ибо вынесен в заголовок — это отношения героев с чтением поэзии и с написании поэзии.

Если мы сосредоточимся исключительно на первом аспекте, то книга не содержит в себе ровно ничего необычного. В существовании героев нет ничего особенно примечательного.... Впрочем, некую дополнительную бойкость тексту придает обилие придаточных предложений, которыми автор типа как непрестанно уточняет уже сказанное им прежде. Причем, надо сказать, уточняет какие-то довольно непривычные подробности.

Сюжет начинается с первого подросткового секса двух главных героев. А потом как бы надолго застревает на этой теме, пока юный Гонсало в доинтернетную эпоху приобретает нехитрый опыт, как продлить удовольствие своей партнерши. Дальше события худо-бедно развиваются, герои взрослеют — вот уже в начале второй главы им не по шестнадцать, а сразу по двадцать пять лет— а автор все с такой же скрупулезной дотошностью обрушивает на нас подробности того, в каких именно позах, в каком ритме, в каком настроении, с какими мыслями и с какими, да простит меня Алехандро Самбра, недалекими фразами герои совокупляются.

Ну, скажем так, это довольно неожиданная особенность текста, если сравнивать с европейской или американской литературой не-эротического сегмента. Думаю, автор во что бы то ни стало вознамерился убедить нас, что латиноамериканцы — они именно такие: у них все завязано на сексе и на циркулирующих вокруг него сильных и непреодолимых эмоциях.

Да и то сказать: если отбросить тему совокуплений, то от текста практически ничего и не останется. Ибо пара «Карла-Гонсало» так и остается довольно не раскрытой по меркам, опять-таки, какой-то привычной литературы. Кроме выяснения отношений и бесконечных ссор по более или менее значительным поводам, а также отношений героев с детьми и родителями и их ближайших планов, то есть какой-то бытовухи, мы о них практически так ничего и не узнаем... Да и боюсь, что и узнавать-то о них особо нечего.

В этот самый момент, впрочем, начинает проступать второй пласт повествования, ибо Гонсало «заболевает» стремлением читать и писать стихи, а чуть позже — и самоутвердиться как поэт.

В третье главе тема чилийской поэзии разворачивается особенно наглядно, уже не ограничиваясь исключительно интересами Гонсало и подхватившим эстафету его пасынком Висенте.

Однако как раз третья глава стала для меня особенно серьезным испытанием. В ней появляется некая американская журналистка по имени Пру , которая взирает на чилийскую жизнь с точки зрения представителя другой ментальности. Само собой, предварительно мы узнаем весь сексуальный анамнез Пру и те п-дострадания, которыми она обуреваема в момент, когда приезжает в Чили. А дальше на эту «янки» обрушивается вся мощь чилийского темперамента в виде обилия эпизодических действующих лиц и их пафосных изречений и эпатажных поступков... Ну, в самом деле — журналистка ведь пытается написать некую статью про такое сложное явление как «чилийский поэт», и потому контактирует с огромным количеством сплошь одиозных личностей. Которые всеми силами и кто во что горазд стремятся соответствовать образу так называемого «чилийского поэта».

Что касается темы поэзии, то книга перенасыщена упоминанием различных поэтических имен — назову только самые громкие из них — вроде Пабло Неруды, Никанора Пары, Габриэлы Мистраль и Эмили Дикинсон и отсылками к произведениям Роберто Боланьо. Имеется в тексте и цитирование некоторых запоминающихся строчек из стихов известных авторов, а также вымышленных строк из стихов самих героев.

Собственно говоря, книга особенно примечательна именно этим поэтическим аспектом. Который позволяет взглянуть на рутинную прозу жизни под тем углом, с которого взирает на свое существование поэт, намеревающийся препарировать действительность на предмет глубокомысленных наблюдений и запечатления ее в своих стихах.