Дэниел Мейсон «Зимний солдат»

Увлекательная история взросления героя и его становления в профессии медика в условиях Первой Мировой войны, рассказанная психиатром Дэниелем Мейсоном и прекрасно подмечающая нюансы людской психологии на войне.

Сюжет Родившись в знатной и богатой семье, Люциуш несколько тяготиться своими светскими обязанностями, он очень замкнут и стеснителен, не умеет с легкость развлекать гостей и поддерживать благородные беседы. Вопреки ожиданиям родителям он поступает в институт учится на врача, мать искренне считает, что данная профессия удел простолюдинов. Люциуш становится одним из лучших студентов. Его определенно ждет великое будущее, но разгорается война. Вокруг патриотично настроенные молодые люди массово идут добровольцами на фронт, и Люциуш вслед за своим другом решает, что будни в лабораториях никуда не убегут и самое время получить бесценный профессиональный опыт полевого хирурга. Дело в том, что студенты грезили настоящими операциями, но в институте никто не пускал их дальше, чем изучение анатомии на трупах. И конечно же они, отправляясь на фронт, даже отдаленно не представляли, что их там ждет.

Люциуш попадает в импровизированный госпиталь, который размещается в церкви. Его ожидает величайший шок от того, что он единственный врач, а из персонала у него монахиня-медсестра и пару санитаров. Предыдущий доктор сбежал, не выдержав психологически. После эпидемии тифа, унесших большое количество жизней, доктора преследовали мыслей о вшах, переносчиках этой заразы, до такой степени, что он не мог справляться с собой, оперировать и выполнять медицинские обязанности.

В свой первый обход Люциуш ощущает ужас от того, что не обладает умениями, которые нужны врачу на войне. Зато ими вполне овладела сестра Маргарета, которая отпиливает руки и ноги, предотвращает сепсис, успокаивает больных, а в худших ситуациях провожает их на тот свет. Под руководством Маргареты Люциуш начинает на деле познавать науку врачевания. Но травмы солдат не ограничиваются физическими увечьями, постепенно все больше появляется неврологических больных, которые испытав сильнейший шок на поле боя, становятся недееспособными. Однажды к ним попадает солдат, который впал в коматозное состояние и был скорее мертв, чем жив. Когда исчезли признаки физического истощения, солдата настолько сильно преследовали кошмары, что он не осознавал, где находится. Но Маргарета и Люциуш смогли совершить чудо и больной Хорват пошел на поправку. Люциуш был так горд своими достижениями, что решил долечить Хорвата самостоятельно, и не отправил его с очередной партией больных в тыл в госпиталь более высокого ранга. Тем временем военная обстановка накаляется, германско-австрийская сторона несет огромные потери и поэтому особые патрули проезжают по всем госпиталям и возвращают на фронт всех, кто может стоять на ногах. Неврологические и психологические заболевания не считались за болезни, и таких людей считали уклонистами и дезертирами. Хорват был подвергнут показательной «казни», его раздетым привязали к столбу на лютом морозе, и никто под страхом смерти не смог этому воспрепятствовать. Больной не только получил сильнейшие обморожения и лишился своих конечностей, но снова впал в тяжелое психическое состояние. Люциуш испытывал полный профессиональный провал, чувство вины долгие годы будет съедать его за то, что он не смог отделить личную гордыню и апломб, от профессиональной помощи пациенту, ведь если бы он отпустил Хорвата в другой госпиталь, трагедии бы не произошло.

На фоне медицинских будней, испытаний и военных трагедий завязываются любовные отношения между Люциушем и Маргаретой. Однако им не суждено быть долгими и счастливыми. В ходе боевых действий они теряют связь с друг другом, территория, на которой находится госпиталь захвачена неприятелем, Люциуш сначала безрезультатно пытается отыскать Маргарету, затем возвращается домой, пытается наладить свою жизнь и быт, даже женится, правда неудачно, разводится, и все еще не может забыть свою полевую медсестру.

Объявляют перемирие. Люциуш снова бросается на поиски Маргареты....финал очень жизненный, но разбил мне сердечко.

Впечатления: в большей степени эта книга все-таки про жизнь и надежду, чем про войну и смерть. Несмотря на обилие медицинских деталей, описаний травм и ужасов войны я в основном концентрировалась на мыслях и чувствах героя, сопереживала ему, делала выводы, становилась лучше вместе с ним, это было захватывающее путешествие. Молодой парень проходит через жернова войны, становится профессионалом своего дела, совершает ошибки, оказывается в своем личном аду и потом испытывает катарсис даже на фоне потери любимой.

Очень интересно было почитать про войну взглядом противоборствующей стороны, и знаете, нет никакого другого взгляда — все люди хотят жить и любить, бояться боли и смерти, ждут и верят в лучшее.

Мне очень понравился эпизод про спонтанное совместное отмечание рождества солдатами враждующих сторон. После прочтения книги остается такое светлое послевкусие, ее хочется рекомендовать всем подряд.

Перевод и озвучка: хочется особо отметить переводчиков произведения Виктора Сонькина и Александру Борисенко, после их интервью я была поражена скрупулёзностью их работы, если бы не их профессионализм, возможно магии с этим произведением и не получилось бы.

Ну и мои очередные дифирамбы Алексею Багдасарову, он просто Бог озвучки!

Литература с заглавной буквы Л!

Книги о медицине стали жанром довольно популярным и распространённым. Вот и наш роман тоже относится к литературе этого направления. Однако всё-таки границы и рамки этой книги гораздо шире и глубже. Потому что медицина вообще и медицина на войне — это две разные сущности. Тем более, на войне Первой мировой. И тем более в тех условиях, в которых оказался главный герой нашей книги студент третьего курса Люциуш Кшелевский.

Но помимо медицинского аспекта это роман конечно и о любви. Причём не только о той любви, которая неизбежно возникает между нашими главными героями. Но ещё и о любви в гораздо более широком, гуманистическом значении понятия любовь. Ведь невозможно быть врачом или медсестрой и при этом быть человеконенавистником, мизантропом, социопатом. Ибо в тех особых условиях, в которых существуют и действуют наши герои, особенно требуются деятельное сострадание и эмпатия.

И тут возникает коллизия, ибо всё-таки врач должен уметь абстрагироваться, дистанцироваться (впрочем, это уже из другой врачебной книги, это из «Безбожного переулка» Марины Степновой — удивительным образом эти две такие близкие книги совпали по времени: одна жила со мной в букридере, а другая говорила в наушниках великолепно поставленным голосом Багдасарова).

А вторая (условно вторая) часть книги посвящена поискам той, с которой наш герой вынужденно расстался в военном круговороте судеб и смертей. И здесь автору великолепно удалось передать все мучительные внутренние метания нашего героя, вот уж тут упомянутая выше эмпатия точно возникает, на этот раз у читателя.

И финал, с одной стороны, закономерный и отчасти ожидаемый, но с другой — всё-таки немного жаль, что судьба распорядилась именно так…

Способность проникать под кожу

«Ампутация ноги и руки. Покажите доктору, сержант. Видите, как хорошо заживает? Но мы помогли ему не только с физическими недугами, пан доктор, но и с духовными тоже. Когда сержант Черновицкий прибыл к нам, он не знал, как правильно обращаться к сестре милосердия. Но мы научились! Мы усвоили, что сестра милосердия – не девка из кабака, с которой можно позволять себе вольности. Верно, сержант?

– Совершенно верно, сестра, – отвечал солдат, опустив глаза.

– Вижу, вы его усмирили. Могу я спросить...

Ее глаза сверкнули.

– Как я уже сказала, доктор, Бог дал Своим чадам морфий. И Он же дал право лишить морфия.»

Она такая, сестра Маргарета. В обаянии, яркости, пассионарности ее образа львиная доля притяжения романа. Я боялась брать «Зимнего солдата» из-за названия, даже зная, что между нами и событиями книги сто лет. Это Первая Мировая, а если я сейчас скажу, что роман не страшный, по большому счету не про войну и вынесенного в заглавие солдата, а про медицину и любовь — вы ведь не поверите?

И будете правы. Можно не показывать сражений, не расписывать диспозиций и маневров, но если про военную медицину и про любовь во время войны, про ампутации оторванных снарядами и обмороженных конечностей, про голод, беженцев, эпидемии, последствия глубоких контузий, известные теперь как ПТСР — это все равно про войну.

Дэниел Мейсон профессор клинической психиатрии Стэнфордского университета, и понятно, почему он оказался хорош с медицинским романом. Неясно, каким образом ему удается такой кинематографичный текст. Пока слушала, все время ловила себя на том, что каждая сцена зримо, в мельчайших подробностях встает перед глазами в IMAX-разрешении. При том, что это ни разу не описательная проза. Как-то ему одной-двумя деталями удается точечными уколами или инжекторным впрыском (если вам ближе механические ассоциации), запустить машину воображения и сгенерировать читателю «свое кино».

Вот анатомический театр, студент с закрытыми глазами, на ощупь должен определить кости скелета руки; вот тот же студент и профессор похищают из кунсткамеры «русалку», чтобы исследовать в лучах рентгеновского аппарата, а вот встреча с Мари Кюри, и ты видишь ее, смеешься над забавной сценкой. А вот вы с отцом обряжаетесь в обмундирование крылатых гусар, и ты чуть не падаешь — до того тяжелыми оказались эти парадные плюмажи из перьев. Ты уже, незаметно для себя, стала им, героем, Люциушем.

У лучших книг есть это свойство, превращать читателя в персонажа. Все, что будет происходить со шляхтичем из старинного аристократического рода, который стал врачом и пошел на войну — все это будет происходить с тобой. Уровень иммерсивности (погружения с эффектом присутствия) у книги высочайший. За то, что на русском эта сопричастность и соучастие так великолепно работают, огромная благодарность переводчикам, Александре Борисенко и Виктору Сонькину. И конечно, любимому Фантому за возможность прочесть.

Роман продолжает традицию прозы, проникнутой гуманизмом и пафосом служения, целительства, спасения, герои которой врачи. Чехов и Булгаков, Кронин и Вергезе. Не вся она написана медиками — Пастернак врачом не был, «Доктора Живаго» вспомнила не случайно, «Зимний солдат» во-многом оммаж великому предшественнику, может быть, не очевидный, но сюжет, образы, тема поиска и «романа невстреч» удивительно совпадают. Неудивительно, если вспомнить, что в мире, в отличие от России, «Живаго» понимают и любят.

Сильный, глубокий роман с немыслимым эффектом погружения.

Снова — как и в Настройщике — одиночка на краю цивилизации. Минимум диалога и обстоятельная описательность. Старомодность и вторичность как принцип от автора. Погружение а техническую часть — в этом романе медицинская неисчерпаемая тема. Неисчерпаемый гуманизм и все благое.

Альтернативой этой суховатой придуманной истории про одаренного врача из Вены является блистательный нонфикшн А.Во про не менее даровитого и реально блиставшего пианиста ( не Настройщика) из венского дома Витгенштейна.

В Мейсоне при очевидной добросовестности, обстоятельности и стараниях лично мне моцартианства не хватает. Это субъективно, автор безусловно квалифицированный