Алексей Иванов «Географ глобус пропил»

Дочитал этот роман и поставил ему 9 из 10.

Начну с того, что мене раздражает героизация главного героя, которая произошла в фильме и которая есть на большинстве обложек и аннотаций.

Это не история о герое.

Это не история о счастливом человеке.

Я прямо представляю как Служкин, главный герой романа, морщится от них и начинает юродно ерничать.

Это история окраины мира, где с великими лесами и реками, ютятся убогие городки и села с людьми, которые выживают и пытаются как-то жить.

Где-то рядом прячутся следы былого величия, напоминающие о прошлом, которое стало призраком. Это прошлое великого Урала с его Демидовыми, речным торговым флотом, богатыми деревнями и прочим. От чего остались лишь архитектурные скелеты в глуши.

Это и страшное прошлое ГУЛАГа, который мертвыми домиками ушел на дно лесного океана.

Это и иллюзорно безопасное прошлое Брежневского СССР, которое рассыпалось в прах.

И в этом прошлом разворачивается безвременье, в котором нет опор, нет перспективы, нет смысла. Но там живут люди. И это роман о том, как можно сохранить в себе человечность.

Наверное, это можно сравнить с Ветхим Заветом, где отсутствие скотства и зверства уже великий уровень праведности. Вот и здесь оказаться просто человеком, который не пытается сожрать других, великая праведность.

В романе много тем, которые интересны, В чем-то он рифмуется с «Шуткой» Кундеры, а в чем-то резко контрастирует с ней.

Рад, что прочел.

Запишу в список «современная русская проза, которая мне даже понравилась».

Хотя и грустен мне этот сеттинг русской действительности. Особенно если учесть, что в лучшую сторону в таких местах не то, чтобы многое поменялось.

А там где поменяло в лучшую, то часто страшною ценой еще большего расчеловечивания.

Чем больше произведений я читаю у Иванова, тем больше восхищает меня его разностороннее творчество. В его романах история, мистика и реализм вместе, попарно и по отдельности встречаются, переплетаются и захватывают читателя.

«Географ...» -- первая книга автора, которую я захотела прочитать, в основном из-за экранизации с Хабенским, которую так и не посмотрела. Но, сложилось так, что очередь до нее дошла не сразу, и знакомство с автором у меня состоялось через другое его произведение. Совсем недавно я прочла «Сердце пармы» и уже там заметила, как красочно описывает он природу Пермского края. Здесь же эти описания развернулись во всю ширь! Ярко и сочно рисует он словами все красоты природы: реки и горы, леса и пещеры начинаешь видеть его глазами. Мне безумно нравится такое витиеватое словесное кружево описаний.

Теперь, что касается главного героя -- учителя географии Виктора Сергеевича Служкина. На мой взгляд, персонаж весьма неоднозначный: с одной стороны он обычный алкаш-неудачник, а с другой: «...да и про тебя, Витя, думали, что станешь великим поэтом».

Только вот поэт оказался никому в этом мире не нужен, в связи с чем потихоньку загнулся внутри забулдыги Служкина и лишь изредка прорывается наружу. Вообще, всё повествование просто пропитано серой безысходностью и безнадёгой. Из-за этого иногда хотелось отложить на время книгу, переключиться на что-нибудь более светлое и радостное.

Но в целом, мне очень понравилось, возможно, что именно из-за «Географа...» я наконец в полной мере осознала писательский талант Алексея Иванова.

Очень реалистичная вещь: без глянца, но и без показной чернухи — просто жизнь такой, какой она тогда и была. Роман точно ловит дух времени: провинциальную усталость, смешное вперемешку с горьким, ощущение, что взрослые сами ещё не поняли, как жить дальше.

Читается легко и интересно — за счёт живых наблюдений и узнаваемой интонации. 7/10.

Если бы меня попросили дать характеристику этой книге одним предложением, то я бы сказала, что эта книга об одиночестве. Я читала и погружалась в одиночество каждого из персонажей — будь то балагур Будкин, или жена героя Надя, или его подружки — готовая на секс в любое время Ветка или ждущая романтики Саша, но коротающая вечера с женатым и таким же одиноким Колесниковым. И даже кот Пуджик всё чаще гулял где-то в одиночестве. В самом же Служкине — главном персонаже романа — бездна одиночества, с которым он носится по городу да и по жизни, пытаясь его заполнить. Но ни батальные отношения с женой, ни нежность с Сашей, ни попытка страсти с Веткой, ни пьянки с Будкиным, ни вдруг нахлынувшая ностальгия к бывшей однокласснице, встреченной в детском саду, не могут закрыть эту дыру. Потому что время такое — перестроечное и всё очень шатко и, кажется, безвыходно, потому что натура такая — не хваткая, как у Будкина, к примеру, а тонкая, со стихами да прибауточками, потому что славянская душа, склонная к страданиям, а не решениям, потому что вечная подруга — водка — рядом... да мало ли ещё почему.

И вот этого героя занесло в обычную постсоветскую школу учителем географии. А там деточки, на которых управы нету, потому что у них тоже время перестроечное, что в стране, что в возрасте переходном. И выжить в их обществе, ой как сложно. Я сама учительствовала, и в первый свой год в школе вчерашняя студентка к девятиклассникам попала, потому герою сочувствовала и действия его понимала. А действия романа то неслись, как река, по которой Служкин сплавлялся со своей ватагой, то замедлялись, как время на поляне с подснежниками, и вспоминалось что-то своё, откликалось на эмоции. И я верила автору и тому, что происходило на страницах. Время было шаткое, в чем-то дурацкое, и поступки героев нередко такие же, но они не могли быть иными.

А ещё, ещё же помимо одиночества в этом романе много любви. И первой, и единственной, и такой же, как то время, дурацкой, и той, которая навсегда, которая меняет, вдохновляет, ведёт человека. Которой и пытался научить географ-Служкин.

Никаких сомнений, «Географ» — вполне неплохая литература, написанная талантливым человеком. Хороший язык, зачастую удачные метафоры в бесчисленных описаниях природы, достойный юмор и выпуклые персонажи. Живо представляешь себе главного героя и гопников-школьников — писателю удалось передать характеры.

Что меня печалит в русской литературе — так это снижающийся культурный запрос населения на книги. Почему «Географ» стал таким популярным? Потому что он — отражение тоски русского народа по таким вот широким русским душам, как у Служкина. Ничего ему не жалко для окружающих: бабу свою лучшему другу отдает, сам работает за копейки, с учениками на короткой ноге, хоть они и унижают его все 10 авторских листов романа, а главное — никогда не дурак выпить вкусной и полезной водки, натворить шалостей и с достоинством из них выйти.

Свой, русский мужик. Без царя в голове и каких-то планов на будущее, постоянно рефлексирующий и задающий небу философские вопросы под сливовую настойку или портвейн. С тяжелым школьным прошлым советских лет, с невнятным будущим в окружении шалав и спившихся друзей, с бесперспективной работой в глухой провинции, в атмосфере лихих 90-х.

«Географ» — гимн тоске. В течение всего романа окружающие Служкина герои твердят ему, мол, он эгоист, только о себе и думает, зациклен на самолюбовании и проч. и проч. А автор всю книгу опровергает эти утверждения. Друг, хочешь с моей женой переспать? Да конечно, какие вопросы! Этим как бы доказывается широта непонятой души, что-то такое, что витает в воздухе России-матушки.

Читать интересно, что-то от Венечки Ерофеева в «Географе» есть, а он был специалистом по русским душам.

Хорошая книга. Честная, незлая, написанная со знанием дела.

Но как человек, связанный с преподаванием, не могу не отметить одну удивительную деталь, главный авторский ляп. В книге не раз говорится о том, что Служкин пришел в школу зарабатывать деньги и кормить семью. Однако это невозможно. Он ведет географию в трех девятых классах, максимум, это 6 часов в неделю, т.е. треть ставки. Одна ставка на наши деньги — это 15 тыс. рублей, а в 90-х учителям платили еще меньше. Вот и считайте, какие копейки получал главный герой в школе, ради чего он целый год терпел измывательства Угрозы и выходки Градусова. Теоретически я допускаю, что Витус мог где-то подрабатывать, или вести предметы еще у каких-то классов в той же школе, но автор не счел нужным сообщить нам об этом.

А ведь многие проблемы героя, если задуматься, проистекают именно от безденежья, сопряженного с праздностью.

Романы про школьную жизнь не люблю. Поэтому чтение книги долго откладывала. Начав читать, пару раз останавливалась — что-то щемило и настроение портилось, однако ближе к середине и до конца — уже прочитала залпом, не отрываясь. Поразительно щемящее ощущение, атмосфера 80-90 годов передана так, как будто окунулась в то время, а когда умер Брежнев — была в возрасте Географа. Все так и было, так мы себя и ощущали, и сейчас вспоминать это смешно, и больно местами. Я думала, что так уже не пишут — так просто, ясно и безжалостно. Ведь без сюжета практически книга, как бы ни о чем — и обо всем в то же время. Это и есть талант. Интересно, а понятна ли она, интересна ли современной молодежи? Кажется, что они совсем другие — а чувствуют так же? Не знаю даже понравилась мне книга или нет — но эмоционально сильно задевает, и язык великолепный.

Смешно читать некоторые отзывы — какой герой омерзительный, какая действительность гадкая — такие эмоции по отношению всего лишь к литературному герою — респект автору.

Родниковый роман, рожденный словно самой землей, каким-то подземным источником в уральском лесу. Кристально чистая лирика, разлитая в прозе жизни.

Проза эта знакома каждому и была в свое время точно схвачена и прорифмована группой «сплин»: ты проснулся, умылся, побрился, отжался, наступил на кота, с женой поругался... и далее по тексту; и из той же пронзительной композиции: ты идешь на работу, уходишь с работы, постепенно забывая, откуда и кто ты, постоянно забывая, откуда и кто ты, навсегда забывая, что тебе это снится…

Всю эту нехитрую цепочку событий (буквально, с включением и подножного кота, и ругливой жены, и житейского сомнамбулизма) постоянно переживает и Виктор Служкин, тот самый географ. К песенному портрету достаточно добавить всего несколько предугадываемых штрихов: неустанную борьбу с подопечными школьниками-бузотерами; кружок приятелей-знакомых-любовниц, прокладывающих свои тропинки к счастью; маленькую дочку; и, наконец, друга детства по фамилии Будкин, с которым все напополам: и воспоминания, и водка. Впечатления советской юности, кстати, сгущены в книге в отдельный интереснейший экскурс: вставную главу «А где были ВЫ, когда умер Брежнев?».

При этом, естественно, роман настроен не на стопроцентно зеркальное отражение мира по ту сторону бумаги, кое-где его гиперболизируя, искривляя, где-то юмористически, где-то драматически: то невозмутимого, как камень, Служкина с преувеличенным и даже комичным усердием крикливо пилит жена; то слишком уж рьяно, как в киножурнале «Ералаш», барагозят девятиклассники, сверхпылкие в своих проявлениях любви и ненависти к преподу, вдруг загорающиеся идеей похода в тайгу. Но, пожалуй, изображать тягучую однообразную серость будней и жвачный пофигизм учеников реальных МОУ СОШ — задача для произведений с совсем другими целями, идеями и подсмыслами, нежели те, что заложены в «Географа».

А в нем, за ворохом вырывающихся из рук календарных листков, за толстой кожурой бытовухи удивительным образом чувствуется биение нравственного пульса, неспокойствие внутреннего поиска. «Географ» — о поиске гармонии внутри и вовне, попытках дефрагментировать собственное сознание, привести его в порядок. Служкин ставит себе в правило почти буддистский, созерцательный принцип: ни для кого не быть залогом счастья, никого не делать залогом своего счастья, и — просто любить людей. Этого, впрочем, не вполне достаточно для мира с самим собой…

Для Служкина (как и для Иванова, очевидно) ключевым элементом в этом глобальном паззле, главным жизненным балансиром, если угодно, становится природа, природа во всей богатой гамме смыслов этого понятия. Всё становится на свои места только в единении с природой, с родной землей, с таежно-речной вечностью, из который ты пришел и в которую обязательно вернешься. Грезящему о кругосветках товарищу Служкин отвечает, дескать, земля-то на самом деле плоская, и мы — в ее центре. И в этой незатейливой шутке, как в капле воды, отражается и мироощущение географа (вот как он «глобус»-то пропил), и внутренняя энергия книги. «…Я чувствую, что я не просто плоть от плоти этой земли. Я — малое, но точное ее подобие. Я повторяю ее смысл всеми извилинами своей судьбы, своей любви, своей души».

Небольшой дневник сплава по реке Ледяной, устроенного Служкиным для своей школоты — гулко бьющееся сердце романа, именно здесь раскрывается его философия, обнажаются скрытые раны, в полный голос звучит пейзажный талант Иванова, раскрывающийся в живописных, мощных, исполненных самородной силы зарисовках. Чтобы передать тот вольный дух, тот ток первозданной свободы, что пронизывает эти славные страницы, нужно быть самим Ивановым. Очередной признак глубокой автобиографичности «Географа» (неслучайно именно здесь в повествовании происходит переход от третьего лица к первому): это невозможно выскрести из воображения, каким бы могучим оно не было, это вопрос личного опыта, это надо было неоднократно пережить самому, чтобы затем уже с такой любовью выплеснуть на бумагу. И после романа необыкновенно хочется последовать примеру автора и самому обратиться к природе, не к обжитым пикнично-курортным пространствам, но к «диким зеленым далям», на поиски ключа к самому себе.

Наверное более грустной книги я в своей жизни не читал. Нет, написана она прекрасно, спору нет. Язык замечательный, сюжет летит стремительно, как птица.

Но острое чувство одиночества, неприкаянности, ненужности главного героя книги Виктора Служкина передалось и мне, и тяжким грузом легло на душу. Что и говорить — многое из пережитого мне знакомо, особенно, то, что касается семьи и дочери. Все когда-то переживалось, причем в то же время, что и в романе — в 90-е годы.

Остается выяснить, что же произошло? Почему Служкин так катастрофически одинок, непонят, брошен?

В ХІХ веке появилась такая категория литературных персонажей — «лишние люди». Все эти Чацкие, Печорины, Обломовы и им подобные живут в каком-то окружении, что-то пытаются делать, но почему-то никем не оценены, никому не нужны, не знают куда себя деть.

Такой же лишний и Служкин. Он окружен друзьями, подругами, но одинок и беззащитен. Его постоянно пилит откровенно не любящая его жена. Его разочаровывает понравившаяся было ему пошловатая учительница Кира. Он любит школьницу Машу, но и та в конце книги уходит от него с другим, так и не посмотрев ему в глаза.

Служкин никак не может найти себя в этом мире. Биолог, он работает преподавателем географии в школе. Но ни преподать как следует свой предмет, ни воспитать детей он не может. Поначалу он еще пытается завоевать авторитет у ребят. Становится своим, выпивает вместе с ними, идет в поход. Но уже прогулка со спусканием с ледяной горки на фанере показывает,что и эти методы не срабатывают. Он остается один. И во время второго похода «отцы» отказываются признавать его руководителем, называют просто Географ. Он стремительно теряет авторитет. Не спасает даже экзамен с подготовленным поголовным списыванием.

Отсутствие самодисциплины, хоть какой-либо моральной работы над собой, приводит к постепенному «падению вниз».

Остается лишь грустно смотреть на пароходы в порту, любоваться рекой, прикладываясь время от времени к бутылке, и сожалеть о Несбывшемся.

Писатель поставил важную для нашего общества проблему. Одиночество человека на самом обитаемом острове под названием Земля.

А вот, как вы считаете, нормально это — говорить о том, что произведение плохое, потому что главный герой пьет водку на лестничной площадке со своими учениками?

Потому что он использует анти-педагогические методы в воспитании как учащихся, так и собственной дочери? «Географ глобус пропил» — ужасен, потому что, видите ли, поведение Виктора Служкина идет вразрез с пониманием норм поведения некоторых читателей.

Как это нечестно — игнорировать суть произведения, зацикливаясь на его интерпретации со своей точки зрения. Это ведь самое настоящее уподобление Розе Борисовне, заучу школы. Конечно: она, вроде как, всё говорит правильно; но ей недостает одного — понимания души.

А ведь роман этот — о душе. О любви как принципе жизни. О жизни, в которой есть любовь.

Кроме этого, роман искрометный, легкий и простодушный; где-то красивый, где-то — по-бытовому обыденный. Алексей Иванов не пытается вживить в своего героя каноны «общепризнанной морали». Он делает его живым, уникальным человеком. Со своим стилем жизни; со своим стилем общения; со своими достоинствами и недостатками, которые он прекрасно осознает.

Великолепный роман. «Учитель Онидзука» по-русски. :)

Почти шедевр. Именно почти. И именно шедевр. Есть произведения, которые оценивают по принципу «читать всё равно было нечего» и «на фоне других пойдёт». Фтопку их. «Географ» настолько выше всех подобных поделок, что кое кому может даже показаться дешёвкой (высшая похвала для реалиста!). Двойная сюжетная линия, насыщенная переплетением характеров, внезапная смена лица, ведущего рассказ, перетекание легковесной диалоговости в густые описания природы — всё это делает «Географа» явлением по меньшей мере неординарным. Странное дело, по мере чтения я всё больше убеждался, что книга эта, вполне реалистическая по духу, на самом деле близка в чём-то магическим реалистам. Ведь о чём сия нетленка? О грустных буднях российской провинции? Ерунда. Этот роман — о стремительно убегающем времени, о лихорадочной смене поколений, о изменяющихся с возрастом ролях человека. По своему посылу «Географ глобус пропил» — вещь столь же метафизическая, как «Сто лет одиночества», но при этом несравнимо более мощная и сильная — хотя бы потому, что Иванов сумел ограничить сюжет рамками одного года. И вот главный герой проделывает эволюцию за этот год от одной личности к другой, так же точно, как подопечные его, пережив катарсис в походе, становятся другими людьми. Маркес сотоварищи вкрапляли элементы волшебства в нашу действительность, а Иванов неуловимо наполняет её романтизмом. Удивительно, но вещь эта, пронизанная бытовой беспросветностью, очень романтична по духу. И дело здесь даже не в любовных линиях (которые как раз — больше отражение приземлённости и грязи), а в личности главного героя, который, не находя себя в городе, выплёскивается во всю ширь на природе.

Это был бы шедевр, но есть некоторые шероховатости, которые не позволяют мне поставить десятку этому блестящему и глубоко меня тронувшему произведению. Шероховатости эти — неумение автора (особенно в первых частях) ограничивать себя в каком-либо литературном приёме. То у него идут непомерные диалоги, то столь же непомерные описания природы. Ничего среднего (впрочем, изумительная третья часть, кажется, лишена этих недостатков). Кроме того, Иванов кое-где и неряшлив, особенно в части тех же диалогов: описывая какую-либо сцену, он совершенно забывает о действиях героев, и получается, что они беседуют в пустоте. Допустим, входит некто в квартиру, начинается разговор, и этот разговор тянется и тянется, будто люди болтают на пороге, хотя по мимолётным оговоркам понятно, что они уже переместились в комнату или на кухню. Иванов просто забывает сказать об этом, что приводит к какой-то «пьесовости» романа. И последнее: главный герой вроде бы давно вернулся в Пермь после окончания университета, но создаётся полное впечатление, будто он приехал только что и заново выстраивает свои отношения со старыми одноклассниками. Все эти любовные хитросплетения наводят на мысль, что главный герой внезапно окунулся в давно им покинутое общество, а не варился в нём всё время.

И тем не менее — твёрдая девятка. Ибо так, как это текст, меня уже давно не перепахивала ни одна книга. Тут не просто послевкусие, тут целый букет во рту, как похмелье, так настойчиво донимавшее главного героя. :)

Не так часто я берусь читать сугубо реалистические произведения, но для Алексея Иванова я сделал исключение и остался очень доволен знакомством с этим автором. Нечасто мне приходится сталкиваться со столь качественной литературой. Чем же так хорош этот роман?

Во-первых, своей искренностью. Очевидно, что роман во многом автобиографичен, и что главный герой обладает многими чертами самого автора. И очень нечасто мне доводилось сталкиваться с таким беспощадным отношением автора к своему герою (а по сути, к самому себе), к его слабостям и недостаткам, с такой открытостью в изображении весьма нелицеприятных сторон жизни. Алексей Иванов, как мне кажется, возрождает в этом романе классическую традицию описания в литературе «лишних людей». Метания героя в поисках любви, друзей, своего места в жизни изображены удивительно реалистично. И очень четко видно, как Виктор Служкин не вписывается в существующую реальность, как те лучшие черты, которые есть в нем, оказываются никому не нужными, кроме нескольких его учеников, как именно его порядочность мешает ему стать таким же, как и все. Впрочем, большинство персонажей романа — и жена Служкина, и его друг Будкин, и бывшие соученицы Саша, Лена, Ветка точно так же мечутся в поисках своего счастья, делают всевозможные глупости и остаются, по большому счету, у разбитого корыта. И только подлый и циничный Колесников чувствует себя в этой жизни как рыба в воде.

Поразительно, как автор, совершенно не акцентируя на этом внимания, сумел сказать так много о нашем обществе 80-90-х годов, обществе, породившем потерянное поколение. Ведь уже ученики Служкина — от «красной профессуры» до заядлых двоечников и хулиганов гораздо лучше вписываются в окружающую реальность. Вообще, яркие, противоречивые, живые герои — одно из самых сильных достоинств романа. Очень нечасто после окончания чтения произведения так отчаянно хочется узнать, как же сложились дальше судьбы его героев. И если за судьбу Служкина мы можем быть в значительной мере спокойны, хотя роман и завершается на пронзительно печальной ноте, то что же случилось дальше с Надей и Будкиным, нашли ли свое счастье Саша и Ветка, кем стали Маша и Люся, неугомонные «отцы» и шебутной Градусов, так и остается за пределами повествования.

Еще одна сильная сторона романа — поразительное умение автора и его героя сочетать иронию и серьезность, писать смешно о важных вещах, легко переходить от комедии к драме и наоборот. Вот только читатель не может удержаться от улыбки при виде очередного перла Служкина, как внезапно переходит к возмущению, удивлению или сочувствию героям. В результате роман, большая часть которого отнюдь не изобилует яркими событиями, оказывается расцвечен яркими красками и читается буквально на одном дыхании.

Еще одна сильная сторона автора и его героя — умение подмечать красоту там, где ее, казалось бы и вовсе быть не должно. Как же непросто увидеть красоту и гармонию в рабочих районах Перми, в забитой корабликами пристани, в мерзкой погоде и в серой реке. И вдвое сложнее суметь описать это так, чтобы читатель буквально увидел все происходящее своими глазами и поверил автору, чтобы самому ленивому книжному червю хоть на минуту захотелось бросить все и отправиться под дождем и снегом в отчаянное покорение уральских рек.

Конечно, речной поход — самая яркая часть романа. Именно здесь, перед лицом могучей и прекрасной природы, в условиях нелегкого испытания с героев романа спадает все наносное и каждый из них показывает свое истинное лицо. По сути, для каждого из них этот квест — самый важный на свете, ведь каждый ищет самого себя. И, наверное, нет большего счастья для учителя, чем осознание того факта, что твои ученики смогли, преодолели себя, добились своей цели. Значит, этот год в жизни главного героя прошел недаром.

Очень о многом еще можно рассказать в этом отзыве: о ярком эпизоде из детсва героя, о его непростой и бестолковой личной жизни, о его дружбе, о сложностях педагогической работы. Тем-то и хорош по-настоящему сильный роман, что им можно любоваться как бриллиантом, рассматривая все новые и новые его грани. А можно просто подойти и посмотреть в него, как в зеркало, беспощадно показывающее правду не только об авторе, но и читателе.

Смело рекомендую этот роман всем, кто хочет прочесть действительно сильную прозу.

Честно скажу, мне отвратительна тенденция современной российской прозы делать главным героем типичного алкаша-неудачника, я не могу испытывать сочувствия, принятия и даже элементарного понимания к данному типажу героя.

Пусть он будет чуткий, пусть он весь из себя такой тонкий психолог (что же он свою жизнь тогда не устроил?), но когда повествование рисует нам увальня, чухана, плывущего по течению, я ему не могу сочувствовать.

Пили бы вместе водку дал бы ему в рыло, рано или поздно. Просто из не желания слушать его философию и чувства отвращения.

Именно такие мысли у меня были первую половину романа....А потом меня проняло. Частично я срефлексировал, а частично влез в шкуру героя.

Это касается не столько главной идеи, декларируемой главным героем, не быть залогом счастья кому-бы то ни было и не строить личное счастье на ком -то,хотя я данную идею принял и разделил.

Больше вдарило понимание одиночества, стихийного, неизбывного.

Не зависящего во многом о тебя.

Можно жить простой обывательской жизнью или не очень простой, чередуя быт с хобби и быть счастливым.

А можно иметь или почти иметь все это, но не чувствовать что это твое счастье.

Служкин же без особого напряга могу иметь и кучу любовниц разновозрастных и жену удовлетворять и физически и морально (как мужик чего-то достигший), даже свой творческий потенциал он мог развить до определенной степени, как поэт. Если бы захотел.

Да вот толььо не нужно ему все это было от слова совсем.

И в этом главная трагедия, как мне кажется. Жить и жить долго, зная что не нашел, упустил, родился не вовремя со своим счастьем

Во-первых хочется отметить хороший слог автора. Книга читается на одном дыхании, очень легко.

По ходу прочтения книги не раз задавался вопросом, о чём же она? Такое бывает, когда на вопрос о чём разговаривали, ты отвечаешь «о жизни». И часто оказывается, что «разговор о жизни» это «разговор ни о чём».

Главный герой Служкин это лучший представитель «быдла». С одной стороны быть морально лучшим это хорошо, но ведь всего навсего среди «быдла». На самом деле роман действительно о жизни, и заставляет серьёзно задуматься, и что самое интересное у разных людей вызывают разные мысли (если автор так и задумывал, то ему отдельное уважение).

Служкин очень неоднозначный персонаж, и по моему мнению сильно негативный. Причём сильный негатив вызывают именно его положительные стороны. То есть являясь «быдлом» он всё таки не лишён моральных принципов, остроумен, находчив. В результате он не вызывает отвращение, и смотря на него многие говорят, а не так уж и плохо быть таким. В результате пьянки, оргии, лень, и прочее уже не рассматриваются лишь как негатив, а отмечаются, как «одна из черт многополярного человека».

Читая книгу ловил себя на мысли, что не хочу быть такими как герои этого произведения. При том что многие в той или иной степени в нынешней действительности являются именно такими. Ни один из героев произведения не является примером для подражания. Более того ни один из них не имеет даже несколько действительно положительных черт.

Касательно отдельных моментов. Мне с одной стороны понравилось описание мытарств Служкина в школе, но с другой стороны кажется что тут могло бы быть и более красочные и полные описания. В них присутствует некоторая разорванность. Не чувствуется развития отношений, первый урок и скажем урок перед походом фактически ни чем не отличаются. Дети относятся к нему также (ну может за исключением Маши). Хотя в реальности за фактически год мнение учеников об учителе, и соответственно их поведение проходит большую эволюцию, а уж с учётом неоднозначных, но ярких поступков «Географа» этот процесс должен был получить сильное ускорение.

Мнение Географа, что самостоятельная работа и труд важнее чем данные знания естественно трудно (да и не нужно) опровернуть. Именно с этой целью он берёт детей в поход. Автор активно описывает красоты, и пытается «научить» читателей любить природу, как это делает Географ в отношении своих учеников. Но думается, что тут автор немного лицемерит. Слишком для его главного героя много значения играет не природные а сопутствующие обстоятельства: с Будкиным он едет на природу ради шашлыков, с детьми он на природе огромное значение уделяет водке ну и также Маше. То есть к природе у него потребительское, даже можно сказать «потребл..ское» отношение.

Далее в конце книге опять делается какой то непонятный скачок в концовку (видимо турпоход задумывался как стержневая и сугубо главная идея, что остальная часть книги написана вторично, и как результат имеются такие ляпы), вместо того чтобы рассказать читателю как изменились отношения «Географа» и детей, после столь важных и красочных событий идёт быстрая концовка. Ведь всегда интересно что стало после процесса, а не во время него. Мы видим, что в турпоходе дети «взрослеют», мудреют и прочее, но как это выразится в «реальной» жизни? Что в них останется от этого события? Отдельно в этом ряду стоит Маша, и эволюция их отношений. Крайне сблизившись во время похода получается, что в течении двух с лишним месяцов они не видились и не общались? Как вообще такое возможно? У них же продолжались уроки и прочее, прочее, прочее. Можно предположить, что они друг друга игнорировали, но тогда тем более не понятна сцена перед экзаменом.

В целом можно сказать, что перед нами очень неоднозначное произведение написанное не без таланта, каждый найдёт в нём что то своё. В какой то степени оно даже является лакмусовой бумажкой. Посмотрев что увидет там человек можно многое сказать о нём.

Почитал отзывы и прямо ужаснулся! Ну вы, блин, даёте! Таким совком пахнуло, аж зубы от оскомины сводит. В духе «Чему может научить эта книга нашу молодёжь?!» и «Какой аморальный тип этот Служкин!». (Произносить скрипучим голосом :) ). Или, может, это у нас в Перми (живу я тут, на родине героя и автора) место такое уникальное, и только в нашей школе старшеклассники водку в походах пили (бывало и с учителем)?

Такие рецензии, где произведение по пунктам разбирается (1.Алкоголь, 2.Друзья, 3.Женщины и т.д. — см.ниже. (Автор рецензии, наверное, с блокнотиком в руках книгу читал, сразу отмечал, что куда)), может кому-то и нужны, но точно не мне. Предпочитаю воспринимать книгу целиком. И книга эта совсем не о любви (или «недолюбви», как тут кто-то выразился, имея ввиду, по-видимому секс), не о воспитании подрастающего поколения и не о тяготах учительского труда, не о семейных проблемах (вполне банальных). Книга о том ощущении, которое появляется во второй половине жизни, (по крайней мере, у меня иногда), что чего-то ты не доделал, не успел и уже вряд ли успеешь, а то и вовсе, что жизнь проходит мимо, а ты сидишь на берегу, смотришь на неё, как на сверкающий огнями пароход, да иногда машешь рукой, потягивая пиво. И такая тоска, что мечешься, как Служкин по Речникам на последней странице романа, а приткнуться и некуда. Ну а последняя фраза в романе для меня вообще звенит, как оборвавшаяся струна в конце песни.

Ну и, раз уж тут прошлись по книге профессиональные Учителя и Туристы, со своими придирками (напомнив мне моего дядю-отставника, который фильмы о войне оценивал исключительно по тому, правильно ли располагаются пуговицы на форме), добавлю, как профессиональный нарколог — признаков алкоголизма у Служкина не обнаруживается. Так, бытовое пьянство (вспомните, как легко он вылил вино в цветочный ящик на последней странице. У алкоголика бы рука не поднялась).

Ещё отмечу, как всегда, богатейший литературный язык Иванова, описания природы прямо вызывают желание схватить рюкзак и бежать на электричку, прокатиться по Чусовой. Живой классик всё-таки, уже сейчас тексты диктантов для международных олимпиад по литературе из его произведений берут.

З.Ы. Вообще-то, я зашёл сюда после просмотра фильма, хотел предупредить тех, кто ещё не читал и фильм не смотрел: обязательно сначала прочитайте книгу, а потом уже смотрите кино. Хабенский, конечно, очень талантливо играет, но мысли и переживания главного героя полностью не передаются так как в книге, поэтому в кино Служкин больше на обычного алкаша похож.