Николай Лесков «Ракушанский меламед»

Что, если вместо Гоголя «Шинель» написал бы Лесков? Во-первых, повесть начиналась бы с предисловия, где рассказчик объясняет, что сейчас он перескажет реальный случай, который ему поведал знакомый, который услышал его от служившего вместе с Акакием Акакиевичем чиновника, который был личным свидетелем всей истории и от лица которого и будет в дальнейшем идти повествование. Повесть бы состояла из нескольких глав, в которых Акакий Акакиевич постепенно приближался бы к покупке шинели, и каждая из которых завершалась бы словами рассказчика «Но бедный Акакий Акакиевич ещё не знал, какой ужасный случай произойдёт с ним, как только его мечта осуществится», распаляющими воображение читателя. Наконец, в последней главе Акакий Акакиевич покупает шинель, и её отбирают на улице. Конец. Дальше следует явно приписанный постфактум эпилог, где Акакий Акакиевич становится набожным христианином.

В чём смысл этого небольшого мысленного эксперимента? К сожалению, у Лескова есть какой-то антиталант к созданию сюжетов, и в особенности концовок. Иногда они предсказуемые, иногда — глупые. Лесков виртуозно владеет языком и забавно шутит, что делает сам процесс чтения весьма приятным, но в конце часто оказывается, что вся его языковая изобретательность пошла на службу неинтересного сюжета, который ещё и заканчивается чёрт знает как.