Мигель де Сервантес Сааведра (Miguel de Cervantes Saavedra)

«Не было в жизни моей ни одного дня,

когда бы мне удалось подняться на верх колеса Фортуны;

как только я начинаю взбираться на него, оно останавливается»

Мигель де Сервантес.

Мигель де Сервантес Сааведра (Miguel de Cervantes Saavedra) — испанский писатель, драматург и поэт, автор романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский».

Родился в кастильском университетском городке Алькала-де-Энарес в семье обедневших дворян, чей род известен с XI века, четвёртым из семи детей (четыре брата и три сестры). Мигель был крещён 9 октября в церкви Санта-Мария-ла-Майор. Поскольку детей обычно крестили на третий день жизни, то долгое время считалось, что он появился на свет 7 октября, однако поздние исследователи приводят дату 29 сентября (день Архангела Михаила) на основании записей церковной книги и существовавшей тогда традиции давать ребёнку имя в честь святого, чей праздник приходится на день рождения.

Дед писателя, Хуан де Сервантес, юрист, управлявший имениями герцога де Осуны, был одно время старшим алькальдом города и обладал состоянием; проживал в Кордове, где и умер около 1555 года. Отец, идальго Родриго де Сервантес (Rodrigo de Cervantes), страдал глухотой, не пошёл дальше вольнопрактикующего лекаря — служил аптекарем-хирургом и цирюльником; в 1540 году женился на донье Леонор де Кортина (Leonor de Cortinas), дочери знатного дворянина, потерявшего своё состояние. Приставку Сааведра писатель добавил к фамилии уже сам в честь прабабушки по отцовской линии Хуаны де Авельянеда (в девичестве Сааведра); по другой версии, он взял её в честь героя эпических сказаний «Романсерно» после возвращения из алжирского плена в 1580 году. В период с 1554 по 1568 гг. Родриго в поисках заработков брал семью в странствия из Алькала-де-Энарес в Вальядолид, из Мадрида в Севилью, а затем обратно в Мадрид. Странствующая юность Мигеля расширила горизонты воображения и освободила для первых литературных полётов, когда в Вальядолиде или Мадриде писатель смог восхититься «великим Лопе де Руэдой», о театральных представлениях которого с энтузиазмом отзывался в прологе к «Восьми комедиям и восьми интермедиям».

О дальнейших годах жизни писателя данных мало. Некоторые биографы утверждают, что Сервантес учился в университете Саламанки, однако убедительных доказательств этой версии нет. Существует также неподтверждённая версия, что он учился у иезуитов в Кордове или Севилье. Причины, которые сподвигли Сервантеса покинуть Кастилию, остаются неизвестными. Был ли он студентом, бежал от правосудия или от королевского ордера на арест за то, что ранил Антонио де Сигуру на дуэли (победителю грозило позорное публичное отсечение правой руки, десятилетняя ссылка и другие наказания), — это ещё одна тайна его жизни. С 1569 года Мигель путешествовал по Италии. Рим открыл для молодого писателя церковные ритуалы и величие. Посещая итальянские города, крупнейшие центры литературы, искусства и науки, он знакомился с произведениями итальянских писателей и впитал в себя дух Ренессанса.

В 1568 г. в сборнике «Serenísima Reyna de España Doña Isabel de Valoys», изданном ректором латинской школы в Мадриде Хуаном Лопесом де Ойосом в память умершей жены Филиппа II Изабеллы Валуа, были напечатан сонет, четыре редондильи и элегия Сервантеса, замеченные в высших кругах. Лопес де Ойос представляет Сервантеса как «нашего дорогого и любимого ученика». Результатом стало приглашение Сааведры на службу к папскому легату кардиналу Аквавиве.

Через некоторое время Мигель оставил службу у Аквавивы и поступил в армию. Осенью 1570 г. служил во флоте и 7 октября принял участие в знаменитой битве при Лепанто, в которой соединенными испано-итальянскими силами был нанесён удар морскому могуществу турок. В этом сражении Сервантес, несмотря на лихорадку, вступил в бой и получил три огнестрельных ранения: два в грудь и одно в левую руку — «к вящей славе правой руки», как впоследствии сам говорил. 31 октября Хуан Австрийский вернулся в Мессину, а Мигель вместе с другими ранеными остался в госпитале, откуда выписался в апреле 1572 г. и вторично отправился из Палермо в тунисскую экспедицию. С конца 1573 г. до первых чисел мая 1574 г. оставался со своим отрядом на острове Сицилия, откуда затем отправился в Геную, а потом в Ломбардию, где в это время находилась армия Хуана Австрийского. Принял участие в тунисской морской экспедиции. Остаток военной службы провёл в гарнизоне в Палермо и Неаполе. В 1575 г. получил разрешение вернуться на родину.

26 сентября 1575 г. галера, на которой он плыл с братом, была захвачена вблизи Балеарских островов африканскими корсарами. Весь экипаж был захвачен в плен и в Алжире продан в рабство греческому ренегату Дали-Мами. Сервантес был закован в цепи, но благодаря найденным при нём рекомендательным письмам Хуана Австрийского, из которых корсары вывели заключение о богатстве и знатности пленника, с ним обращались не слишком жестоко. С первого же дня пленения Мигеля ни разу не покидала мысль о свободе. Первая попытка к побегу потерпела неудачу вследствие измены одного араба. В 1576 году, воспользовавшись тем, что один из выкупленных пленников возвращался на родину, Мигель отправил первую весть о своём рабстве. Отец мобилизовал для выкупа сыновей все средства, вплоть до приданого обеих дочерей. Однако полученных средств хватило только на выкуп брата в августе 1577 г. Новый план освобождения оказался также неудачным. В момент, когда беглец собирался погрузиться на ожидавшее судно, убежище было обнаружено турками. Представ перед Хасаном-пашой, вице-королём Алжира, Сааведра взял вину на себя и был приговорён к смерти; однако, поражённый героическим поведением пленника, Хасан смягчил приговор и выкупил Сервантеса у Дали-Мами за пятьсот крон. Над Мигелем было установлено тщательное наблюдение, но спустя некоторое время он нашёл способ сообщить правителю Орана о тяжёлом положении пленных и изложил возможный план их спасения. Однако мавр, которому поручено было отвезти это письмо, был схвачен по дороге и посажен на кол. Неудачей окончилась и следующая попытка. Беглецы должны были отплыть на фрегате, снаряжённом двумя валенсийскими купцами, но были преданы бывшим доминиканским монахом, донесшим об этом алжирскому дею. Некоторое время Сервантес скрывался у одного из своих друзей, но узнав о том, что дей разыскивает его повсюду и угрожает смертью укрывателям, добровольно отдался в руки врагов. Ему набросили на шею веревку и скрутили руки, но он оставался непреклонным, заявив, что план побега замыслил сам при участии четырех товарищей, находившихся на свободе, и что ни один из пленных не знал о плане до самого момента отплытия фрегата. Дей заключил Сааведру в тюрьму, в которой он пробыл пять месяцев.

Наконец, семье удалось найти 300 дукатов, которые были вручены «братьям искупления», особой общественной организации, занимавшейся выкупом пленных. Однако за Сервантеса его владелец потребовал сумму, значительно превышавшую присланные родными деньги. Только при помощи одного из «братьев», который внёс недостававшую сумму, Сервантес получил наконец свободу. Это было 19 сентября 1580 года. Писатель прибыл в Испанию без каких бы то ни было средств к существованию.

Период жизни Мигеля после возвращения из алжирского плена был полон личных перемен и отчаянных попыток найти стабильный заработок. Несмотря на боевые заслуги и пять лет рабства, по возвращении в Мадрид он обнаружил свою семью разорённой. Пытался вернуться на военную или государственную службу. В 1581 году выполнял секретное поручение короля в Оране, а затем находился в Португалии при дворе Филиппа II. Однако достойной должности так и не получил. В 1583 году Сервантес влюбился в молоденькую португалку — актрису Ану Франку де Рохас. Они расстались, но через 9 месяцев Ана дала знать семье Сервантеса, что родила от Мигеля дочь — Изабель. Писатель признал отцовство и дал дочери свою фамилию. Это единственный ребёнок Мигеля.

По окончании португальской кампании Мигель ушёл с военной службы. С 1583 года Сервантес навсегда отдаст предпочтение гражданской службе. Сааведра поселился в Мадриде, по которому слонялось множество таких же бывших солдат, покалеченных, нищих, не знающих, как прокормиться. Мигель давно уже подумывал о том, чтобы сделаться профессиональным литератором: его всегда тянуло к этому занятию, он постоянно упражнялся в стихосложении.

12 декабря 1584 года Мигель Сервантес женился на девятнадцатилетней дворянке города Эскивиаса (Толедо, Испания) Каталине Паласиос де Саласар (Catalina de Salazar y Palacios).

К этому периоду относят первое крупное произведение автора — пасторальный роман «Галатея», открывший автору доступ в литературные круги. В это время Сааведра пытался выступить и с драматическими произведениями. Между 1585 и 1587 гг. поставил в мадридских театрах около тридцати пьес, пользовавшихся успехом по словам современников, но не приносящими доходов, достаточных для безбедного существования. Многие ранние работы считаются безвозвратно утерянными. Сохранились только «Нумансия», «Алжирские нравы» и ряд интермедий.

После смерти отца в 1585 г. на писателя легло бремя заботы о сёстрах и матери, а литературы было недостаточно, чтобы всех прокормить. Приданое жены тоже не могло оказать существенной помощи. Сервантес отправился в Севилью в должности комиссара по поставке съестных припасов для «Непобедимой армады» и кораблей, направлявшихся в Индию, затем Мигеля назначают сборщиком недоимок. Трудности службы усугублялись всеобщим недовольством крестьянства, у которого Сааведра вынужден был реквизировать провизию. Время проходило в разъездах по сёлам и деревням Андалусии и Гренады. Во время пребывания в Эсихе Сервантеса настигло обвинение в присвоении некоторого количества овса, он был отлучен от церкви за чрезмерное рвение в извлечении средств из активов Севильского капитула.

Устав от изнурительной работы, Сааведра надеялся отправиться в Америку, «убежище отчаявшихся испанцев». 21 мая 1590 года в Мадриде Мигель подаёт прошение в Совет Индий о предоставлении ему вакантного места в американских колониях, в частности в «Ревизионной конторе Нового Королевства Гранада или Губернаторства Провинции Соконуско в Гватемале, или Счетоводом на Галерах Картахены, или Коррехидором города Ла-Пас», и всё потому, что ему до сих пор так и не оказали милостей за его долгую (22 года) службу Короне. Председатель Совета Индий 6 июня 1590 года оставил пометку на прошение о том, что податель «заслуживает того, чтобы ему дали какую-либо службу, и ему можно будет доверять». Но его обращение к королю оказалось тщетным. Финансовое положение стало более плачевным, когда в 1592 г. Мигеля признали ответственным за некоторые бухгалтерские нарушения, допущенные одним из его сотрудников. Чтобы собрать деньги, Сервантес договорился с театральным менеджером Родриго Осорио о постановке шести комедий по пятьдесят дукатов каждая, но гонорар был бы выплачен только если пьесы были бы поставлены в Испании. Сервантес не написал ни одной и по неизвестным причинам вскоре после этого был заключён в тюрьму в Кастро-дель-Рио.

Свобода, достигнутая благодаря своевременному обращению, вернула писателя к скитаниям, пока он снова не потерял работу. Севильский купец, которому Сааведра доверил 7400 реалов с указанием внести эту сумму в казну Мадрида, обанкротился и скрылся. Признанный виновным в убытках, Мигель был вынужден покрыть их сам. В сентябре 1597 г. Сервантесу было приказано найти поручителей, которые бы гарантировали его явку в Мадрид в течение двадцати дней и предоставление казначейству документов на все государственные средства, собранные им в Гранаде и других местах. Поскольку таких поручителей не было, Сааведру заключили в тюрьму Севильи, но 1 декабря освободили при условии, что он выполнит первоначальное постановление суда в течение тридцати дней. По-видимому, Мигель не смог найти залог, был уволен с государственной службы и погрузился в крайнюю нищету. Есть основания полагать, что Сервантес был заключён в тюрьму в Севилье в 1602 году, но ничего достоверного о его существовании между 1600 годом и 8 февраля 1603 г. не известно: в последнюю дату он, по-видимому, находился в Вальядолиде, куда Филипп III перевел свой двор в 1601 году.

Как плод пристального изучения жизни испанского народа на огромной территории страны, исхоженной Сервантесом вдоль и поперёк в качестве сборщика налогов, сталкиваясь с самыми разнообразными слоями населения, явился «Дон Кихот». Роман во многом — итог личной жизни писателя, полной героических дерзаний и катастрофических неудач, художественная энциклопедия испанской жизни классического периода её культуры, изображащая трагикомически бесплодный энтузиазм благородной личности на фоне жалкого прозябания самодовольных обывателей: мир непрактичного духа и бездуховной практики.

На всех своих уровнях смысл романа Сервантеса раскрывался перед потомством постепенно. 17 в. воспринял лишь пародийно-сатирический план. 18 в., особенно в лице мастеров английского романа (Г. Филдинг, О. Голдсмит, Л. Стерн), открыл благоприятность «донкихотских» положений для комической энциклопедии современного общества и для национального колорита юмористических характеров. Величайшей славы Сервантес достиг в 19 в., начиная с немецких романтиков, которые восторгались в «Дон Кихоте» непревзойдённой поэтизацией разлада между идеальным и реальным, усматривая в Дон Кихоте и Санчо Пансе «вечную пару» и «величайшую сатиру на человеческую восторженность» (Гейне Г., Собр. соч., т. 7, [М.], 1958, с. 39), «... мифологические лица для всего культурного человечества...» (Шеллинг Ф., Философия искусства, М., 1966, с. 385). Непреходящее значение образа Дон Кихота, свободное от односторонностей романтических трактовок, раскрыла в 19 в. реалистическая критика (в русской литературе В. Г. Белинский, А. И. Герцен, И. С. Тургенев, а также Ф. М. Достоевский); об этом же свидетельствуют национальные «варианты» донкихотской темы (в английской литературе «Записки Пиквикского клуба» Ч. Диккенса, во французской — «Тартарен из Тараскона» А. Доде, в русской — «Идиот» Достоевского, и др.). Художественная мысль и критика 20 в. акцентируют особую актуальность воинственного гуманизма для нашего времени, а в рыцарском пафосе его героев — «апелляцию к будущему» (А. В. Луначарский, Собр. соч., т. 4, 1964, с. 140). История показывает, что образ Дон Кихота всегда раскрывается в ходе веков с новой стороны, что его ситуация для художественного сознания — в принципе незавершаемая, неисчерпаемая, вечно «открытая».

Роман сразу стал столь популярным, что одновременно были опубликованы два издания в Лиссабоне и два в Валенсии. Образы ламанчского рыцаря, Санчо и Дульсинеи, а также Росинанта и осла получили вскоре такую известность, что на праздниках в Испании выступали имитировавшие их маски. Материального положения автора выход романа не улучшил, а только усилил враждебное отношение к нему, выразившееся в насмешках, клевете, преследованиях.

В 1609 г. Сервантес вступил в Мадриде в «Братство святейшего таинства» (Hermandad de Esclavos del Santissimo Sacramento), чтобы иметь более близкое общение с влиятельными лицами, состоявшими членами этого Братства. В 1612 г. Мигель принимал участие в заседаниях академии «Сельвахе» (Selváje). В 1613-1614 гг. вышли в свет «Назидательные новеллы», была опубликована сатирическая поэма «Путешествие на Парнас». Поэма навеяна впечатлениями от пребывания Сервантеса в академии «Сельвахе» и даёт яркую картину разложения литературных нравов того времени. Это едкая критика голодных и дерзких поэтов, новаторов, штурмующих Парнас «с новыми книгами и новым стилем». В этот же период Сааведра усиленно работал над продолжением «Дон Кихота» и выпустил её в свет в 1615 г. В том же году вышел в свет сборник «Восемь комедий и восемь интермедий».

Достигший преклонных лет, Сервантес умер в 1616 году. По свидетельствам современных врачей, причиной смерти стал диабет II типа, вызванный циррозом печени. Эти недуги объясняют сильную жажду, на которую писатель жаловался в последние годы жизни. По обычаям того времени датой смерти была записана дата его похорон — 23 апреля (историки предполагают, что Сервантес умер днём ранее). Из-за этого иногда говорят, что дата смерти Сервантеса совпадает с датой смерти Уильяма Шекспира, фактически же Сервантес умер 11 днями ранее (так как на тот момент в Испании действовал григорианский календарь, а в Англии — юлианский). 23 апреля 1616 года иногда считается концом эпохи Возрождения; сейчас в эту дату отмечается Всемирный день книги.

Последнее произведение — роман «Странствия Персилеса и Сигизмунды» — увидел свет уже после смерти автора. «Вчера меня соборовали; время уходит, боли растут, надежда угасает, и, несмотря на всё это, я жив, потому что хочу жить», — написал писатель графу Лемосу за четыре дня до смерти, посвящая ему роман. Граф был одним из немногих, кто финансово поддерживал писателя в последние годы жизни. Сервантес хотел публично выразить ему признательность.

Долгое время никто не знал точного места захоронения писателя. Лишь в 2015 году археологам удалось обнаружить его останки в одном из склепов в монастыре де лас Тринитариас, которые торжественно перезахоронили в мадридском соборе Святой Троицы.

Первый памятник Сервантесу поставлен в Мадриде на площади Кортесов в 1835 году (скульптор Антонио Сола); на пьедестале две надписи на латинском и испанском языках: «Мигелю де Сервантесу Сааведра, принцу испанских дарований, год M.D.CCC.XXXV». В 2009 году во время реставрации и переноса памятника рабочие обнаружили внутри пьедестала «капсулу времени» — герметичный свинцовый ящик, заложенный там в 1834 году. Внутри находились отлично сохранившиеся артефакты той эпохи: четыре тома «Дон Кихота» издания 1819 года, книга о жизни Сервантеса, королевский устав 1834 г., газеты и официальные издания того времени, включая «Gaceta de Madrid» и «Diario de Avisos», медали и монеты, рукопись, обернутая тканью, и путеводитель «Guía del Forastero» («Путеводитель для незнакомцев», ежегодная книга, содержавшая информацию об управлении Испанией, королевских судах).

Памятник Сервантесу В Москве установлен в парке Дружбы. Монумент подарен городу жителями Мадрида в ответ на установку бронзового памятника Александру Пушкину, созданного скульптором Олегом Комовым. Скульптурный обмен состоялся в 1981 году.

Через всё творчество Сервантеса проходят контрасты идеальной «поэзии» душевной жизни, «романтики» непреклонных устремлений человека и убогой «прозы» окружающего мира, иронически или юмористически освещенного. Этим контрастом отмечены два жанра его драм: пьесы о доблестных в борьбе с превратностями судьбы, о любящих, неизменно верных своему чувству («Алжирские нравы», «Великая султанша» и др.), и сатирические в плутовском духе интермедии («Вдовый мошенник», «Бдительный страж», «Судья по бракоразводным делам» и др.), яркий бытовой колорит которых не потускнел до наших дней. Те же контрасты в новеллах: любовно-авантюрные истории в духе новорыцарских поэм эпохи Возрождения («Великодушный поклонник», «Английская испанка» и др.) и плутовские новеллы, сатирически изображающие повседневный быт («Беседа двух собак», «Ринконетс и Кортадильо»). Синтетичны в этом смысле рассказы с идеальными героинями на фоне «низкой» (трактирной, цыганской) среды: «Высокородная судомойка», «Цыганочка», которой Сервантес открыл для европейской литературы романтику «цыганской» темы, оказавшей впоследствии влияние на В. Гюго, П. Мериме, А. С. Пушкина. Особо стоят новеллы с напряжёнными, до патологического, состояниями души героя, маниакальными персонажами: «Ревнивый эстремадурец», «Лиценциат Видриера», герой которой помешан на том, что он стал «стеклянным» (исп. vidriera); в «хрупкой» и безумной, для окружающих всего лишь забавной, «мудрости» героя этой новеллы уже сказывается грустный юмор автора «Дон Кихота».

«Дон Кихот» был переведён практически на все языки, издан по всему миру и адаптирован в многочисленных форматах: от фильмов и комиксов до телесериалов, театра и радио; стал бессмертным произведением Сервантеса, преодолевающим барьер времени. Фёдор Достоевский назвал роман Сервантеса «самой возвышенной работой человеческого мышления». Выражение «борьба с ветряными мельницами» стало крылатым и означает бессмысленную, бесполезную или безуспешную борьбу с воображаемыми или несуществующими препятствиями, мнимыми врагами. Оно указывает на нерациональное расходование сил на заведомо невыполнимые задачи или на попытки решить нерешаемую проблему.

В пьесах автор боролся с сервилизмом, вульгаризацией, с извращением действительности в угоду вкусам публики, требовавшей занимательности и развлечений в первую очередь. В драматических произведениях Сервантес сперва выступил с трагическими темами, а потом перешёл к бытовому театру, но в обеих областях, во всех испробованных им театральных жанрах он оставался на идейной высоте от начала до конца. Современники ставили ему в вину отсталость, ретроградное цепляние за формулы, застывшие в произведениях Сенеки, Плавта и Теренция; он на это отвечал, что первый ввёл три хорнады вместо пяти, первый вывел на сцену живых лиц вместо традиционных мертвых масок, живую жизнь и игру человеческих страстей вместо нелепых происшествий, заслонявших действующих лиц и их драматическую борьбу.

В обстановке Испании эпохи Сервантеса не было условий, обеспечивавших успех идейному и принципиальному театру. Испанский зритель требовал от сцены развлечения, чтобы его не тревожили ненужными призывами и обещаниями, не требовали от него героизма. Вкусам публики больше всего соответствовал лёгкий, не претендующий на разрешение серьёзных проблем театр Лопе де Веги и его многочисленных подражателей. Значительно более могущественным оружием была критика действительности, которую Сервантес осуществил в интермедиях. Короткие пародийные пьески, обычно служившие для развлечения зрителей в строгих autos sacramentales, Мигелю Сааведра удалось поднять до уровня подлинных произведений искусства. Эти перлы изобретательности, в которых реалистический дух сервантесовского творчества озаряет ярким светом весёлые типы тяжущихся, неудачно женившихся, плутов и хвастунов, членов воровских шаек, лукавых мужиков, солдат-босяков, влюблённых пономарей, упорных истцов, женщин лёгкого поведения, легковерных мужей и смешных стариков, тем более замечательны, что в узких рамках «малой формы» Сервантесу удалось в реально-бытовом плане поставить ряд сложных проблем общественной значимости.

Первым русским переводчиком Сервантеса, по последним данным, является Н. И. Ознобишин, который перевёл новеллу «Сеньора Корнелия» в 1761 году. В 1763 г. увидел свет перевод другой нравоучительной новеллы, «Две любовницы», с подзаголовком: «Гишпанская повесть Мих. Цервантеса Сааведры, авктора Дон Кишота», и долгое время это произведение считалось первым переводом Сервантеса на русский язык через посредничество французского перевода. Однако О. М. Буранок в 2003 году обнаружил в Российской государственной библиотеке рукопись новеллы «Сеньора Корнелия», в числе трёх других рукописей Н. И. Ознобишина, и опубликовал её в 2005 году. Ознобишин переводил Сервантеса не с испанского, а с французского языка, что было типично для переводов XVIII в. Переводы Сервантеса на русский язык изучались раннее такими исследователями, как Б.А. Кржевский, Н.Я. Берковский, К.Н. Державин, Б. Франк, М.В. Алпатов, М.П. Алексеев, В.Е. Багно и другие. Однако никому из них перевод новеллы «Сеньора Корнелия», выполненный Н.И. Ознобишиным, известен не был.

Следующим переводом Сервантеса с испанского на русский язык стала ещё одна «назидательная новелла» — «Прекрасная цыганка». В 1769 году был опубликован русский перевод «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского», который выполнил И. А. Тейльс, в 1791 — Н. Осипов.

Из «Назидательных новелл» в XVIII в. перевели и напечатали «Силу родства» (перевод с французского П. И. Фонвизина, младшего брата Д. И. Фонвизина. М., 1764); в 1794 г. в Санкт-Петербурге издали эту же новеллу под названием «Леокадия», в этом же году в журнале «Приятное и полезное препровождение времени» напечатан перевод с французского Павла Львова, причем перевод, изданный в Париже в 1787 г., сделан с переделки Флориана. Только в 1769 г. в Санкт-Петербурге в двух томах вышла «История о славном Ла-Манхском рыцаре Дон Кишоте» (перевод-переделка с французского), отдельным изданием в 1781 г. опять в Петербурге вышла новелла «Ревнивой естрамадурец».

В XIX веке Сервантеса переводили М. Ю. Лермонтов и В. А. Жуковский.

До 1930-х годов Сервантес не был самым популярным испаноязычным автором в России и СССР: совокупный тираж его произведений до 1931 года составлял 122100 экз. и уступал только тиражу сочинений Бласко Ибаньеса (200000 экз.). Ситуацию изменил академический перевод, выполненный под редакцией Б. А. Кржевского и А. А. Смирнова и опубликованный в издательстве Academia в 1929-1932 годах. В переводах участвовали М. Кузмин и М. Лозинский. Работа стала успехом советских испанистов и продолжает оставаться наиболее востребованной наряду с переводом Н. Любимова, выполненным в 1951 году. Уже к 1936 году общий тираж сочинений Сервантеса вырос до 123400 экземпляров на русском и 66385 — на испанском и других языках.

Перевод Любимова надолго вытеснил работу предыдущих авторов: он был выполнен в барочно-экспрессивном стиле и снабжён просторечной лексикой, наряду с архаизацией некоторых конструкций (местоимения сей, оный, кой). Любимов также отошёл от буквального следования оригиналу и переводил фразеологизмы в соответствии с традицией русского языка (кляча «хромала на все четыре ноги»).

Хотя Мигель де Сервантес Сааведра вошёл в историю как основоположник реализма, его творчество заложило важные приёмы современной фантастики. Через аллегории, сновидения, гротеск и игру с границами реальности писатель показал, как воображение способно создавать «вторую реальность» — идея, ставшая ключевой для магического реализма и сюрреалистической фантастики.

«Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» стал гениальной деконструкцией рыцарского романа. Сервантес берёт традиционные элементы эпоса — великаны, замки, благородные подвиги — и показывает их через призму сознания героя. Ветряные мельницы превращаются в великанов, постоялый двор — в замок, а стадо баранов — в вражеское войско. Так автор исследует природу человеческого воображения и его способность трансформировать реальность.

В «Новелле о беседе собак» Сервантес использует приём сновидения: главный герой слышит разговор двух псов — Бергансы и Сипиона. Говорящие животные здесь — не буквальное чудо, а инструмент сатиры. Через их диалог автор обличает пороки общества: Берганса разоблачает коррупцию и лицемерие, а Сипион иронично комментирует способы подачи истории. Этот фантастический элемент позволяет Сервантесу дистанцироваться от прямого нравоучения, превращая критику в увлекательную игру.

«Странствия Персилеса и Сихизмунды» — поздний роман Сервантеса в жанре любовно‑авантюрного повествования. Произведение насыщено элементами чудесного: герои сталкиваются с предсказаниями отшельников, знамениями и «чудесными» спасениями во время морских бурь. Сказочная география и мотивы рока создают эффект предопределённости судьбы, придавая истории оттенок сверхъестественного. При этом автор сохраняет тонкую грань между чудом и совпадением, оставляя читателю право самому решать, где заканчивается реальность и начинается вымысел.

Ироническая аллегория «Путешествие на Парнас» представляет собой визионерское странствие автора в обитель муз. Здесь реальные исторические личности соседствуют с античными божествами, а литературная критика подаётся в форме фантастического путешествия. Сервантес обыгрывает традиционные мотивы, превращая их в площадку для размышлений о природе творчества и месте поэта в обществе.

В отдельных новеллах сборника «Назидательные новеллы» встречаются гротескные и фантасмагорические образы. В интермедии «Пещера Саламанки» Сервантес иронически обыгрывает средневековые легенды. Студенты имитируют магический ритуал, высмеивая веру в чернокнижие. Сервантес не изображает настоящие дьявольские силы, а показывает, как суеверия и невежество порождают веру в сверхъестественное. Через гротескный розыгрыш автор критикует мракобесие, демонстрируя, что «магия» часто оказывается лишь игрой воображения. «Лиценциат Видриера» рассказывает о человеке, который воображает себя сделанным из стекла — аллегория хрупкости разума и социальной изоляции. Герой боится любого прикосновения, видя в окружающих угрозу своей «хрупкой» натуре. Этот мотив позже станет популярным в психологической фантастике, где физическое состояние метафорически отражает внутренний кризис личности. Через фантасмагорический образ Сервантес исследует темы безумия и отчуждения в обществе.

В трагедии «Нумансия» Сервантес вводит аллегорические фигуры — Реку Дуэро, Войну, Болезнь и Голод, — которые выступают как самостоятельные персонажи. Дополняет этот ряд колдун Маркино, способный вызывать духов: его мистический ритуал оживления мёртвого подчёркивает сверхъестественный ореол вокруг осаждённого города. Эти образы придают произведению монументальность и эпический масштаб. Через фантастические элементы автор подчёркивает трагизм осады Нумансии, превращая историческую драму в притчу о стойкости человеческого духа перед лицом неизбежного.

Сервантес показал, что фантастика не сводится к магии и чудесам — она может играть с восприятием реальности. Его приёмы (ирония, аллегория, гротеск) позже использовали авторы разных жанров: от сатирической научной фантастики до магического реализма. Он подчеркнул условность границы между реальным и вымышленным: созданные воображением миры способны влиять на поведение людей и их мировоззрение.