Нил Стивенсон «Полостан»

Полостан — родина нашего страха

Четырёхлетняя девочка Дон попадает в 1920 году в Петроград. Папа у неё русский, мать — американка. Впрочем, мать недолго выдерживает советскую действительность и возвращается в Штаты. На улицах Петрограда бесчинствуют чекисты. Пока один лениво листает расстрельные списки на заднем сиденье авто, второй, что за баранкой, увлечённо давит уличных беспризорников. Видимо, колония Макаренко под Полтавой переполнена, а бороться с беспризорностью надо. Спасает бывшую Дон, а ныне Аврору, вагоновожатый Гриша. Григорий, руководствуясь революционной целесообразностью, рассекает по городу на трамвае. Смелый парень полностью игнорирует такие буржуазные предрассудки как установленные маршруты или даже деньги. За проезд счастливые петроградцы расплачиваются чем придётся — от хвороста до медальонов. Правда со временем Гришу увозят в неизвестном направлении. Видимо, терпение начальника трамвайного депо оказалось небезграничным. Пожив в Советской России, отец Авроры по линии Коминтерна отправляется в США на горе всем буржуям раздувать мировой пожар. Наймиты капитала подло убивают романтика революции. Окончательно осиротевшая Аврора бежит из зала суда и возвращается в СССР. И попадает на легендарную Магнитку! Столь яркая личность как наша героиня не могла не привлечь хищного внимания всесильного ОГПУ. Сначала её знакомят с карательной психиатрией, а затем пытают в лучших традициях ЦРУ и тюрьмы Гуантанамо прямо на глазах Л. П. Берии. Тот, придя в восторг от открывшихся перспектив, испытывает сильнейший прилив энтузиазма! Такие девушки нужны Стране Советов!

В романе целые чащи раскидистой клюквы, за которой большинство читателей из России могут вообще ничего не увидеть. В остальном всё жутко напоминает новеллизацию комикса, яркую и слегка хаотичную — с ограблением банка, запусками стратостатов, зловещими селянами и кумачовыми флагами.

Слово «протон» появилось только в 1920 году, поэтому в 1934-ом так не могли звать взрослого мужчину. В Магнитогорске нет Заводского озера, а только Заводский пруд. Ну а про Берию на Кавказе в описываемое время все и так знают.

Балл добавил за простую, но красивую мысль о том, что мост, стратостат и многое другое — это воплощённая физика.

Напоминает «Ртуть». Только 20е-30е годы 20-го века. Рентгеновские и космические лучи, аэростаты, протоны/электроны/нейтроны приключения в России и США, куча интересных фактов, обыгранных так, что они предстают в виде гротескных штампов настолько, что становятся просто махровой клюквой. Возможно, автор так и хотел, возможно ему отказало чувство меры, возможно, сыграла роль политическая конъюнктура. Возможно всё, даже то, что кто-то не почувствует даже намёка на клюкву, ибо это худлит, а значит выдумка, да и вообще автор — писатель-фантаст. Вот же альтернативный элемент — в СССР играют в поло и не просто играют, а...

Прочитав много лет назад Ртуть, вторую и третью часть трилогии я решил не читать. Классно сделано, но не моё. Полостан я прочёл гораздо быстрее (и книга поменьше и попроще), да и затягивать не хотелось — эпизоды бытия в СССР сильно раздражали. Я понимаю всё основано на фактах, но всё зависит от того, откуда и как эти факты собирать. По сему, трудно писать про страну, которую не чувствуешь, лучше вообще не пытаться. Да и Англия времён Ньютона менее требовательна, чем СССР 30-х — очевидцев уже нет очень давно...

Ну и последнее. Переводчик очень заслуженный, но местами редактура меня сильно удивила: отдельные предложения приходилось перечитывать несколько раз. Не то чтобы общее впечатление было испорчено (тут заслуга автора), но общую картину дополнило. Да, кстати, ладно, что одного из героев зовут Протон. Но мог ли герой с таким именем в 1934м году уже быть студентом/выпускником университета и полететь на аэростате, если Резерфорд открыл данную частицу лишь 15-ю годами ранее?

P.S. Прочитано перед книжным клубом Фантлаба, ибо Стивенсон, но... Здесь вам не Лавина, не Алмазный век. Здесь климат иной — Лаврентий Павлович в 34-м в Магнитогорске лютой зимой...

Клюкву может спасти только юмор, но тематика романа юмора, к сожалению, не предполагает.

У англоязычных авторов есть особый слог, к которому они как-то бессознательно прибегают, когда речь заходит о России, особено в ее советской инкарнации. Слог этот всегда клюквенный — вне зависимости от степени концентрации — и всегда и у всех одинаковый. Это как в русских сказках, где всегда одни и те же тропы и одни и те же присказки, так и здесь — как будто их учат на курсах писательского мастерства, что про russkih надо писать, выстраивая предложения по особенному и с патерналистским придыханием, как в передачах канала Дискавери про аборигенов Андаманских островов.

Нет, Нил Стивенсон умница и старается разбираться в том, о чем пишет, так что Магнитогорск зимой 1933 года выглядит у него вполне убедительно, но все равно время от времени вылезают какие-то вздорные косяки: то путает коммуну и коммуналку, то у него фигурирует какая-то «запорожская казачка», то некоторые русские слова транскрибированы как будто намеренно ужасно — вроде слова rossvyote. Так что иногда поражаешься тому, что автор передает какие-то аспекты жизни России тридцатых годов довольно аутентично, а иногда тому, что ну откровенная же клюква.

Яркий луч революции бьет прям в голову автору и он явно не может определиться с эмоциями и чувствами по отношению ко всем этим борцам за освобождение рабочего класса и строителям коммунистической утопии — то ли восхищаться ими, то ли скептически пожимать плечами, страдая от послезнания и разочарования.

Структура у романа довольно сложная — по крайней мере на первый взгляд. Есть настоящее, 1933 года в Магнитогорске, куда героиня — дочка американки и русского — приехала работать на стройке века и где ею тут же заинтересовались компетентные органы. Настоящее перебивается и дополняется множеством воспоминаний из прошлого, которые тасуются в беспорядке как того хочется автору и героине. Поначалу немного путаешься, потом быстро привыкаешь и начинаешь легко ориентироваться во времени и местах.

В целом Стивенсон не скупится на смачные жирные мазки, вне зависимости от того, какую жизнь он описывает — советскую или американскую. Все у него размашисто, в высшей степени, энергично и истекает красками — впрочем, тут и эпоха постаралась. Вот чикагские чернорубашечники, встречающие самолет маршала Бальбо, вот Паттон, прямиком с матча по конному поло отправляющийся на бронеавтомобиле расстреливать ветеранов Первой мировой, а вот реднеки с платками на лицах грабящие провинциальный банк с пасторским золотом — автор не боится делать ставку на исторический трэш и угар.

Роман написана типичным стивенсоновским слогом, который топит внимание читателя в массе деталей, выматывает длительными описаниями и принудительно заставляет прочуствовать атмосферу эпохи. Написать что-то спроста он не может, у любого существительного обязательно значительные опредления, так что здесь не просто автомобиль — а обязательно восьмицилиндровый. Он не может написать просто «стратосферный аэростат», а пишет — «огромная газовая сфера, ограниченная тканью», и как бы пафосно это ни звучало, это создает свою атмосферу, стиль и ритм.

При этом Стивенсон использует немного устаревший английский, где вместо choice (выбрать) используется elect (избрать), а вместо use (использовать) — availe (воспользоваться), но embark to the descent кажется уже перебором. Автор наслаждается возможностями английского языка, плодя эстетических уродцев вроде ribbon-cutting worthie и euphemism-prone residents, и на ходу придумывает советские метафоры вроде «пашет как кулак за плугом».

В книге описаны реальные события вроде разгона Марша за солдатскую надбавку в 1932 году, (в разгоне поучаствовали пока еще не известные всему миру МакАртур и Паттон) и Чикагской всемирной выставки Столетие прогресса в 1933, которая описана так, словно сам там побывал, а также запуск стратосферных аэростатов в СССР и США в 1933 году. Также вскользь упоминаются Пыльный котел, бегущие от Гитлера немецкие коммунисты («они только что прибыли, их одежда еще пахнет сожженными книгами»), голод в России, дерзкая парочка Бонни с Клайдом, нечеловеческие имена Электрон и Протон, вездесущие ренгтеновские лучи и захватывающая работа фотоэлементов. Любителям исторических романов будет чем поживиться.

Но это не прсото исторический роман. Здесь есть элементы альтернативной истории, хотя именно элементы. Например, Берия здесь возглавляет ОГПУ в 1934 году. И я сильно сомневаюсь, что Стивенсон не знает, что в описываемое время Лаврентий Палыч возглавлял Закавказский крайком — а стало быть это сделано намеренно, и является не ошибкой, а нужным для развития сюжета альтерантивным элементом. При этом есть и такие моменты, которые выглядят нереальными, но вполе возможно были. В книге описывается игра в поло, в которой участвуют офицеры Красной Армии и британский журналист. При всей нереалистичности ситуации (в СССР конечно в эту откровенно буржуазную игру не играли) существует апокриф про американского посла, Уильяма Буллита, участвовавшего именно в такой игре примерно в описываемое в книге время.

Стивенсон не был бы Стивенсоном если б в какой-то момент не завел бы лекцию на какую-нибудь сложную тему, так и здесь посреди вялотекущего романа героини читателю вдруг неожиданно начинают рассказывать о рентгеновских лучах, как они работают и различных теориях их происхождения, а от них плавно переходят к только что открытым нейтронам; тут мы смотрим на название цикла и смекаем, к чему автор так долго и извилисто ведет. А я ведь едва не поверил, что книга про конное поло и его влияние на мировую историю!

Начну с того, что понравилось.

Концепция, идея, задумка. История про девушку, выросшую как бы дважды: один раз в СССР, другой — в США, и мечущуюся между двумя странами в попытках найти себя; столкнувшуюся с явными противоречиями между лозунгами в своей голове и реальными людьми, делами, последствиями. Да ещё и всё это на фоне освоения атомной энергии, изучения космических лучей, противостояния крайне левых и крайне правых. Ну, круто же звучит! Увы, исполнение меня, мягко говоря, не впечатлило. Дальше будут СПОЙЛЕРЫ.

В романе читателя ждёт много всего: от ленинградских коммуналок 20х годов до матчей по конному поло; от ударных бригад на строительстве Магнитогоского комбината до разгона бонусной армии в США; от запуска первых аэростатов до мастурбирующего Берии; от чекистских застенков до ограбления банка. Но увы, мало что из этого способно тронуть или увлечь.

Главную проблему я вижу в выбранном стиле — сухом, отстраненном, временами уходящем в откровенную хронику. Это могло быть фичей, например, в главах Авроры-ребенка: вроде как защитная реакция маленькой девочки, попытка справится с психологическими травмами, уходом матери, исчезновением отца. Ребенок, к тому же, может просто не осознавать, какая дичь вокруг творится, а рассказчик для пущего эффекта подстраиваться под него. Но нет — весь роман написан одинаково. Главы с выросшей Авророй ничем не отличаются от «детских», да и друг от друга не отличаются, если на то пошло. Это временами играет совсем уже в минус. Скажем, есть глава, где женщины играют в поло против мужчин. Матч вроде товарищеский, но это же спорт! Эмоции, азарт, борьба, жажда победы, столкновения, травмы — закручивается такая карусель, что они даже матч не завершают. Но понять, что тут, вообще-то, была кульминация, крайне сложно, потому что описано всё в той же самой отстраненной манере, как будто героине плевать. Но только её действия говорят об обратном.

От такой подачи лично у меня возникает диссонанс, который сильно мешает погружаться в текст. А автор поднимает эту планку для читателя ещё выше, с помощью многочисленных разрывов и перемоток. Апогеем тут служит финал событий в Северной Дакоте. Семнадцатилетняя девушка сталкивается лицом к лицу с личным врагом, покалечившим её и желавшим убить. Как можно в этот момент опустить занавес, а потом просто упомянуть, что она этого врага убила? Это же не комар какой-то! Я не знаю, может, уже не модным стало в романах раскрывать главного героя через его поступки и его рефлексию по ним. Если так, то печально — мне такой подход ближе всего.

Что самое для меня непонятное: не все герои такие, как роботизированная товарищ Аврора. Напротив, многие из второстепенных персонажей автору удались: Физматов, Вероника, майор Паттон, Дик, миссис Кид — это всё цельные образы, и с эмоциями у них всё в порядке. То есть весьма вероятно, что главная героиня ровно такая, какой её и хотел показать автор, и такой стиль — одно из средств для достижения этой цели. Только вот, зачем это автору было нужно, я не знаю.

Как итог — роман вышел довольно средненький. Впрочем, окончание этой истории я, пожалуй, всё же прочту, хоть это и не точно.

Я всегда по-хорошему завидовал жителям крупных городов. Завидовал тому, что им посвящено бесчисленное количество книг, фильмов или видеоигр. И вот какой-нибудь условный уроженец Москвы, Парижа или например Сан Франциско, наблюдая за тем, как действие развивается в его городе, может понять маршрут героев, прочувствовать атмосферу произведения и глубже понять авторский замысел, да и просто почувствовать определенную сопричастность от того, что герои ходят с ним по одной улице и покупают кофе в том же кафе, которое он видит из окна. Что-то подобное мне удалось почувствовать с романом “Демонтаж” Арена Ваняна, читая который я, не видевший Ереван 90-ых годов, всё таки частично мог представить его улицы. Но, пожалуй, не так много писателей указывали в романах мой родной город как место действия. Тем удивительнее, что это сделал Нил Стивенсон. Нет, это не Петроград, не Чикаго и даже не Форт-Сиклс в Северной Дакоте. Речь идёт о Магнитогорске. Спасибо, Нил, мне было очень приятно:)

Да, конечно, здесь нет такого эффекта погружения в ткань города, так как в самой книге эпизодов в Магнитогорске довольно мало, да и сам Магнитогорск трудно назвать полноценным городом, ведь к 1934 году был построен только квартал квартал №1 в Соцгороде. Но по описанию, которое даёт автор, вполне угадывается Магнитогорск: от расположения домен и заводского пруда, до посёлка Берёзки и полузатопленной станицы Магнитной. Тут мне сразу хочется покритиковать неточности. Станица в книге названа посёлком Магнитным, что совсем не верно. И, ещё одна деталь, о которой Стивенсон вряд ли мог бы знать, но которая сразу бросилась мне в глаза: в романе герои едут в посёлок (станицу) Магнитный на западный берег реки Урал который всё таки называют правым.

Кажется, что нет более непохожих друг на друга миров, чем СССР образца 30-ых годов и капиталистические США времён Великой Депрессии. И хотя по мере движения по сюжету мы поймём, что общего тут куда больше, но всё же быть полноценной частью обоих этих миров и понимать их довольно тяжело. Но не для героини “Полостана”. Знакомьтесь: Дон Рей Бьёрнберг она же Аврора Максимовна Артемьева. Полуамериканка-полурусская, полуковбойка-полукомунистка, волею случая оказавшаяся на грандиозной социалистической стройке в Магнитогорске. Нил Стивенсон в своём новом цикле задумал дать нам обзор состояния межвоенного мира, показать нам его изменение и развитие в разных точках планы и такая героиня как Дон/Аврора хорошо для этого подходит. Ключевые изменения идут благодаря науке(не зря на всемирной выставке висит плакат “Фундаментальная наука определяет торговлю и промышленность”), но идут намного быстрее, чем человек успевает их осмыслить. Например, то что успешно прошло 15 годами ранее в Петрограде, уже не сработает в 1932 году Вашингтоне из-за появления бронетехники, а неразумное использование рентгеновского аппарата может привести к бесплодию. Мир 30-ых годов напоминает лоскутное одеяло (хотя когда это было не так?): мешанина из прорывов в науке, социальных потрясений, мегапроектов и строек, бесчисленного количества идеологий и предрассудков, которые тянутся из глубин веков. Апогеем этого становится всемирная выставка в Чикаго “Век прогресса”, где буквально всё, что я перечислил выше встречается в одном месте.

Дон/Аврора выделяется не только благодаря своей биографии, но и внешнее: очень высокая (180 см), в ковбойских джинсах и шляпе, девушка постоянно становилась объектом внимания мужчин, зачастую нежелательного. Вообще, в книге довольно много страниц посвящено тому, что сейчас называется харассментом. Ведь всё таки, несмотря на то, что мир огромными шагами идёт вперёд, развивает науку и технику, в социальном плане изменения не такие стремительные. Да, мы видим, что например в СССР есть женщины-врачи, но это по-прежнему мужской мир со всеми вытекающими последствиями. От страдающей ПТСР красноармейки Вероники, которая подвергалась насилию, и детей в Петрограде, играющих в “допросы”, до жителей Чикаго, порицающих тебе за ношение джинсов и мужчин, облачённых властью( неважно, малой или большой), которые всегда готовы воспользоваться беспомощным состоянием.

Я уже упоминал о том, что хотя США и СССР находятся довольно далеко от другу друга как социально, так и географически, всё же общего у них довольно много. И главное здесь, что при любой системе человек всегда остаётся человеком. Ведь в конечном итоге не важно, кто ты такой: проповедник (или его жена) на всеми богом забытой станции на ветке Чикаго — Сиэттл и облаченный властью чиновник в СССР, люди с неподконтрольной властью начинают ей злоупотреблять. И часто ответ на это в книге Дон/Аврора даёт в духе Бонни и Клайда.

Отдельно хочется отметить название книги. До прочтения я довольно долго гадал, что же это значит. Полостан — это отдельное государство в государстве, которое, кажется, находится вневременье и в котором все важные дела решаются по-старинке на аристократический манер, через знакомство и личные связи.

Перед нами типичная нилстивенсоновская история, но при этом сильно усечённая в объёме. В 400 страничное произведении автор помещает большое количество информации и фактов, старается провести научпоп лекцию и дать общую картину происходящего в мире, но из-за малого объёма делает это очень рвано. Книга, к сожалению, не является самостоятельным произведением, а только лишь прологом в дальнейшей истории. Это и является для меня её главным недостатком. В целом роман мне понравился, но высокую оценку я поставлю авансом, в надежде на интересное продолжение.

Роман чем-то похож на «Барочный цикл», на «Ртуть» в первую очередь, только тут труба пониже и дым пожиже, и первая половина двадцатого века, а не конец семнадцатого. Стиль обычный для Стивенсона — тягучее затягивающее описание событий, перемежающееся стрельбой.

События происходят в тридцатых годах прошлого века то в США, то в СССР. Читать было интересно что про Союз, что про Штаты, особой клюквы про СССР я не заметил («нет никакого Озера, есть Пруд» — так себе клюква). Так что буду читать и дальше. Но, безусловно, не самый лучший роман Стивенсона.

Фантастики в этой книге нет вообще

Автор совершенствует подход подвешенного ружья: если в сюжете есть контрабандный автомат Томпсона — он обязательно выстрелит всем барабаном.

Действие произведения происходят на фоне интересных событий как в СССР, так и в США в 20-30 годы. Если вы никогда не слышали про Bonus Army, гувервилли, а также про выставку «Столетие прогресса» 1932 г. — это будет полезное дополнение к общей картине великой депрессии, которая была в то время в США.

Несмотря на фактически рабоче-крестьянское происхождение главной героини большое внимание уделяется передовым научным открытиям и техническому прогрессу

В целом тут характерное для Стивенсона внимание к техническим деталям, местами кажущееся избыточным (часть про выставку можно было бы урезать в два раза без потери основных событий).

Не обошлось и без современной конъюнктуры

Оценка — 7/10 — исторический триллер, где удалось смешать борьбу американских коммунистов за права трудящихся, вооруженный налет на зал суда где-то в Северной Дакоте и особенности игры в поло

Действие книги разворачивается в 20-е — 30-е годы прошлого века и рассказывает о жизни героини в СССР, США, а потом снова СССР. Читается это неплохо, но прыжки по хронологии в какой-то момент утомляют. Автор пытается заинтриговать читателя раскидывая крошки вроде «Аврора надеялась, что на допросе ее не спросят об ЭТОМ». Но книга дает слишком мало ответов. Да, первая книга трилогии расставляет фигуры для последующих событий, но все это выглядит как излишне растянутый пролог. Насколько важны для повествования месяцы, которые героиня провела на стройке Магнитогорска?

Даже в разделе благодарностей в конце автор пишет, что в следующем томе, когда станет понятно, к чему все это, список имен будет больше.

Пока от книги остался вопрос: к чему это всё?