«Полостан» Нил Стивенсон

                                                                                                                                            — А можно обойтись без ядрёной клюквы?

                                                                                                                                                — Но книга же будет про атомный проект!

Если раскрывать сюжет без лишних спойлеров, то это маятник с растущей амплитудой колебаний.

США — Советская Россия — США — СССР — мотает по жизни девочку Аврору, которая к финалу становится молодой, но много повидавшей женщиной.

Растет объем проблем, которые возникают у Авроры. Не так уж сложно воевать с соседями по коммуналке, хуже — идти с Бонусной армией выбивать заработанные ветеранами деньги. Перестрелки, жертвы, попытки скрыться — и вот снова Союз. Но и в Союзе не сахар, особенно для такой подозрительной барышни. Каждый переход границы ухудшает её положение.

Одновременно Аврора все теснее вовлекается в медленно нарождающийся атомный проект — он еще совсем робкий, это почти поиск волшебной бабочки. Изыскания на той стадии, когда физикам уже дают деньги на серьезные игрушки, но немного не те, о которых просят сами физики.

Потому не синхрофазотрон, но стратосферный аэростат, чтобы исследовать космически лучи — ведь аэростат может так зрелищно стартовать в небесную высь. Аврора тут скорее "проходившая мимо", но очень уж ей везет конкретно на эту тему :)

При том, что людей в книге фигурирует довольно много, именно трансформации Авроры тут самые важные, центральные. Её энтузиазм — романтическое стремление к обществу равенства, к социализму — обламывается весьма жестко. Как если бы начальнику Чукотки, вернувшемуся в Ленинград с деньгами, категорически не поверили, и начали серьезно проверять на предмет создания им шпионской сети. Но и любви к другим общественным устройствам у Авроры особо не возникает, потому как разрушающее стремление других зарабатывать деньги стоило ей здоровья в самом прямом смысле слова.

Вся книга — это завязка большой истории, которую автор обещает раскрыть во второй и третьей частях.

И, казалось бы, Нил Стивенсон — всегда круто.

Но в этот раз к автору две претензии с товарный вагон величиной каждая.

Во-первых, эпоха интернет-мудрости, когда побегав по сайтам и верхами просмотрев тему, можно создать впечатление серьезного знатока — закончилась в прошлом году. Чаты GPT и подобных справочных болталок — мгновенно выдают удобоваримые справки. Бонусная армия? А я все знаю, как и любой читатель с интернетом в телефоне. Стратостаты и гибель их экипажей? Карта Магнитки или Вашингтона? Устройство "томпсона"? Все это добывается по свистку, без тех рассусоливаний и десятков страниц лишнего текста, которые так любит Стивенсон. Исчезла нужда погружаться в длинную художественную историю, чтобы найти пригоршню неожиданных деталей другой эпохи.

Чтобы текст действительно заиграл — нужно что-то еще, какой-то социальный проект, образ, идея. Вот в "Анафеме" все это присутствует, потому как там есть многоуровневая и одновременно цельная выдумка: от громадных часов в "науко-монастырях" до проблем общения с параллельными мирами, от общества, изгнавшего из себя науку, до специфических головоломок.

В эпопее про шифровальщиков Второй мировой — был неожиданнейший выход на биткоины и вообще цифровые деньги (тогда еще не ставшие трендом :) ). Даже в истории о "королеве Нижнемира" и парниковых газах — есть попытка изобразить рождение чего-то нового.

А в "Полостане" что-то не видать настоящей оригинальности.

Мало надергать кусочков разноцветной материи, надо сложить их в новый узор.

Во-вторых, если уж автор пытается живописать свинцовые мерзости жизни в двух разных странах, находя откровенные параллели в истории 30-х — то было бы очень неплохо придерживаться некоего паритета. Если в одной случае есть относительная документальность и сдержанность, то во втором — в дело идут самые кондовые штампы времен Холодной войны. Большой праздник? "Судя по размаху, мобилизовали всех оставшихся в СССР певцов, танцоров, музыкантов и осветителей, сняв их с прокладки каналов и валки леса". В дело идет голодомор, седобородые священники на стройке Магнитки и, разумеется, специфические методы ОГПУ в получении информации. Аврору привязывают к железной кровати и окунают в прорубь, чтобы узнать источник её осведомленности о стремлении Союза строить свои стратостаты. Повторюсь, Стивенсон пытается все параллелить, ведь и года не прошло, как Аврору фиксировали на кровати, накачивали морфием и даже немного сексуально использовали — парочка врачей-убийц в Штатах (думали удочерить её и прикарманить пособие). Но уголовная хроника, превращенная в ужастик, это одно, а политическая — немножко другое. Тем более, что дальше зажигается прямо-таки магниевая вспышка.

"Аврора открыла глаза и увидела человека, который недавно смотрел на нее в приоткрытую дверь. Он занял место Шпака за столом и сидел, откинувшись в кресле и разведя колени, в позе настолько небрежной, что это граничило с вульгарностью. И он смотрел на Аврору через круглые очки в тяжелой оправе, но в глаза ей не глядел, так что она успела немного его изучить до того, как он заметил, что она в сознании. А может, его это не занимало. Руки он держал глубоко в карманах пальто, что Аврору вполне устраивало: пока это так, он не может поворачивать лебедку или орудовать ножом. И тут она сообразила, чем он занят. Пальто на нем было с прорезями, позволявшими добраться до брючных карманов. Что этот человек и сделал. И добрался не только до карманов. Его выпирающая под тканью рука ритмично двигалась.

Он посмотрел Авроре в глаза и понял, что она поняла.

– Не беспокойся, – сказал он. – Ты для меня слишком стара.

Она не сумела придумать ответ."

Так в романе появляется Лаврентий Павлович.

А ведь это штамп. Если взять какую-нибудь "Адскую Танечку" (аниме), то там Берия, который возглавляет альтернативный Союз, и щеголяет горбачевским пятном на лысине, прямо-таки воспламеняется от страсти при виде фотографий маленькой девочки-волшебницы, возглавляющий спецназ Рейха.

То есть кроме мема "Уволен Иваном Грозным за жестокость", сейчас пытаются внедрять педофильский мем "Ты слишком стара, чтобы тебя изнасиловал Берия".

/тут должна быть идиоматическая фраза, символизирующая матерное выражение, но не подпадающая под цензурные ограничения сайта/

Равно как штамп и то, что Берия приказывает Авроре расстрелять следователя, который её пытал, штампом есть эпическое употребление алкоголя и прочее, и прочее. А в бытовых вопросах иногда очень хочется позвать товарища Зощенко, познакомить с ним Нила Стивенсона.

Союз 30-х местами был весьма мрачным государством и временами воздуха вообще не озонировал. Но когда на то время смотрят сквозь призму пропаганды, получается заведомо искаженная картинка. К тому же отягощенная вторичностью и велеречивостью: автор пишет про совсем чужую для него страну и эпоху, ему тяжело играть с подтекстами. Потому в яркости и динамизме пусть даже отрицательного изображения Союза вещь проигрывает "Контролю" Резуна-Суворова.

Итого: для фона яркой биографии протагонистки автор выбирает прием "сравнения двух систем", но в этом сравнении старательно придерживается штампов современной политкорректности. Возможно, второй и третий роман вытянут трилогию, однако сейчас результат скорее посредственен.