Фёдор Достоевский «Бедные люди»

Первый роман Достоевского представляет из себя мастерски выполненную, но в целом простую металитературную смесь. Разобрать её обратно на составные части несложно, тем более что текст прямо на них ссылается. Эпистолярная форма и общий сюжет взяты из европейского сентиментального романа («Страдания юного Вертера» Гёте, «Тереза и Фальдони» Леонара), главный герой и обстановка — из русской социальной литературы (т. н. «натуральной школы»), Пушкина и Гоголя. Вклад самого Достоевского в формулу — это самоустранение автора и дар голоса персонажам, которые сами пишут книгу о себе. Результат причудливого синтеза — обрётший самосознание и изливающий свои чувства в любовных письмах Акакий Акакиевич. Если Гоголь писал про своего персонажа, что тот тоже человек («брат твой»), то Достоевский просто делает его человеком. Макар Девушкин, в общем-то, уже и не персонаж, а автор, способный сам за себя постоять. Причём это обстоятельство не просто украшает роман, но и усиливает его посыл. Ведь «Бедные люди» — это, помимо всего прочего, книга о человеческом достоинстве, о любви, о бедности и о литературе с точки зрения пресловутых «униженных и оскорблённых», «маленьких людей».

Белинский поспешно объявил Достоевского новым Гоголем. Намного более прозорливый немецкий публицист Фердинанд Лёве назвал его новым Гёте. Но на самом деле, конечно, Достоевский — это Достоевский. Взяв социальность Гоголя и сентиментальность Гёте, он добавил к ним собственную психологичность и открыл новую страницу в истории литературы.

Рекомендуемое чтение:

1. Ф.-Ф. Лёве. Роман Ф.М. Достоевского «Бедные люди»

2. И. Шляпкин. ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ «БЕДНЫХ ЛЮДЕЙ» Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО

3. В. Н. Майков. Нечто о русской литературе в 1846 году / Фрагмент о «Бедных людях» [по желанию]

4. В. В. Виноградов. ШКОЛА СЕНТИМЕНТАЛЬНОГО НАТУРАЛИЗМА. Роман Достоевского «Бедные люди» на фоне литературной эволюции 40-х годов / Гл. III. «БЕДНЫЕ ЛЮДИ». СЮЖЕТ И АРХИТЕКТОНИКА [если есть свободное время и желание разобраться в сложных деталях]

Интересные отзывы. Что ж, вставлю свой.

Последнее время я читаю или перечитываю романы эпохи классового разделения, так я обозначил для себя период. Существенная разница с сегодняшним днём для меня в том, что в то время «социальные лифты» либо отсутствовали, либо были ограничены рамками своего класса. Плюс женское неравноправие, когда девушка благородного происхождения была ограничена в выборе занятий. В советское время, наоборот, была, по крайней мере декларировалась, полная свобода выбора профессии, области труда и, соответственно, материального достатка. «От каждого по способностям, каждому по труду». Сейчас, в эпоху интернета и сопутствующих технологий, мы где-то посередине в России. Ближе к западной модели, конечно.

Так вот, в эпоху классового разделения и герой, и читатель принадлежал к какому-то классу самим фактом рождения. Дворянин — обучен грамоте, как минимум, способен читать. Мужик — не умеет ни то, ни другое. Купец — да, скорее умеет, но пользуется нечасто. И романы, показывающие жизнь определённого класса, слоя, типа людей, они имели не только художественную, но и общественную (если под обществом подразумевать только образованных людей) ценность.

«Бедные люди» — это роман о бедных дворянах. Это надо понимать сразу и чётко. Не о простолюдинах, не о людях купеческого сословия, а о дворянах. Да, это самый низ дворянского класса, но далеко не самые нищие люди в России того времени.

Ещё одна особенность классового общества и романов того времени — это то, что герои мыслят категориями классов. Даже если мужик, лёжа на копне сена, и мечтает, то мечтает он либо войти в верхушку своего класса, либо занять место в другом классе, стать барином, например. Как мы видим в «Бедных людях», хотя Девушкин и принимает своё положение в иерархии дворян, он возмущён, когда слуга (мужик) обращается к нему непочтительно. То же и с Варварой — пойти в услужение, в люди, для неё непосильный выбор, хотя речь шла, как я понял, вовсе не о работе официанткой, а скорее компаньонкой.

Таковы были правила игры. Их необходимо учитывать, когда читаешь романы классового общества. Особенно когда речь идёт о богатстве-бедности, выборе профессии и т.п. Правда, для меня загадками остались некоторые моменты с одеждой. Скажем, почему нельзя было пуговицы пришить? Почему надо было их терять и покупать новые? То ли какая-то дворянская блажь, то ли мужчинам-дворянам запрещалось чинить одежду. С сапогами тоже как-то не очень ясно. Зато понятно требование пить дорогой напиток (чай) вместе с другими жильцами, даже если это не по карману.

Теперь о самом романе.

Форма — роман в письмах. Увы, для меня уже не ново, а для того времени, возможно, было в диковинку. Для построения психологического портрета не самая удачная форма, если автор писем лукавит, и, судя по отзывам, некоторые читатели Варвару подозревают в неискренности, но для меня «Бедные люди» — это в первую очередь роман о Макаре Девушкине, а он-то более чем искренен, так что формой я удовлетворён. В письмах Варвары меня заинтересовала история Покровских, недостудента и старика-отца, да пожалуй и всё. Кстати, Белинский тоже отмечал, что лицо Вареньки «как-то не совсем определенно и окончено».

Стиль. Сначала было тяжеловато с «маточками» и «ангельчиками», но потом привык. Такой уж он, Макар Алексеевич.

Содержание. Да, это талантливо раскрытый внутренний мир обедневшего чиновника (по-нашему, офисного планктона). Безумно одинокого, с низкой самооценкой, но тоже имеющего потребность в душевной близости. Есть ли такие люди в современности? Да сколько угодно. Закостеневшие в своей профессии, привыкшие к своему месту, не готовые изменить что-то в своей жизни. Вот только сейчас это выбор самого человека, а тогда это было закреплено рамками класса. И вырваться за них (например, открыть переписное бюро или прачечную) было невозможно.

Роман несомненно хорош, но общественную ценность потерял.

Когда мы говорим «романы Достоевского», сразу представляем себе этакие тысячестраничные талмуды, в которых, конечно, много ума и таланта, но вот эта тяжеловесность и тяга к православному философствованию — она, будем с собой честны, отпугивает. А ведь у Федора Михалыча были и коротенькие вещи, легкие, и при этом не менее прекрасные, чем фундаментальные «Карамазовы» или «Идиот».

«Бедные люди», например. Фабула тут совсем простая — история дружбы между немолодым и хронически безденежным чиновником и совсем юной, но тоже безденежной, барышней. Трогательные попытки друг друга поддерживать, совместная борьба с нищетой, задушевные беседы... и, конечно, фирменный циничный финал. Читаешь и ужасаешься, что беспросветная бедность делает с людьми, и, главное, что с ними делает даже призрачный шанс из этой бедности вырваться...

Оба персонажа абсолютно живые, настоящие. Закрываешь последнюю страницу с ощущением, что реально был знаком с вечно сюсюкающим Макаром Алексеевичем и депрессивной Варей. Трудно поверить, что Достоевскому было чуть за двадцать лет, когда он писал «Бедных людей». Как домашний юноша, не видевший жизни, мог выдать текст такой глубины и достоверности?? Гений, что тут сказать.

Стиль письма — просто невероятный. Автор с легкостью работает в модной нынче технике «потока сознания», заигрывает с «ненадежным рассказчиком», заглядывает на территорию постмодерна (например, герой романа, прочитав «Шинель», отождествляет себя с Акакием Акакиевичем и начинает распекать Гоголя за то, что тот его выставил на посмешище людям), тонко подкидывает самоиронии (один эпиграф чего стоит!) Как вообще в начале XIX века можно было все это придумать? вот просто взять и опередить мировую литературу на полтора столетия?? В общем, не удивлен, что Некрасов, прочитав рукопись повести, пришел в неописуемое волнение и воскликнул «Новый Гоголь явился!»

И при всем этом стилистическом новаторстве повесть читается на удивление легко, проглатывается за пару вечеров. К ней не надо подступаться, как к 200-килограммовой штанге.

Возможно, я сейчас скажу нечто кощунственное с точки зрения Церкви Великой Русской Литературы — но лично для меня «Бедные люди» в своей простоте намного значимее, чем все общепринято-гениальные романы Федора Михалыча, полные тяжких мудрствований на тему Христа, России и Души.

Давно не читал вообще и классику в частности. Мысль о чтении Достоевского навеял просмотр телесериала «Идиот» за авторством Федора Михайловича.

Как я и ожидал, роман оказался грустным, пропитанным безнадежностью и тоской. Напомнил немного гоголевскую «Шинель».

Произведение является по сути перепиской двух главных героев — Макара Девушкина и Варвары Доброселовой. Последний — «маленький» человек, похожий на Акакия Акакиевича, аналогичной профессии и статуса, с небольшим намеком на личную жизнь, в виде «бумажного» общения с объектом своего обожания — Варварой. По всей видимости любовь к ней чисто платоническая, так как в гости, несмотря на многочисленные приглашения он заходит крайне редко. Но чувство это очень сильное, очем ярко свидетельствует факт временного отказа от табака, ради покупки гостинцев и другой материальной помощи для «маточки».

В каждом письме Макар Алексеевич называет себя «вернейшим другом»,«признательнейшим слугой» и т.д, всяческими способами выражает заинтересованность жизнью и проблемами Варвары. Она отвечает, судя по письмам тем же. Однако меня все время не покидала мысль о том, что она просто-напросто, ловко подыгрывая, дурит старику голову, ради легкой наживы, действует по принципу с паршивой овцы хоть пол фунтика конфет.

Ближе к концу повести она оправдала мои опасения, выйдя за муж по расчету за противного ей, но обладающего денежным достатком господина Быкова, неловко мотивировав это божественным промыслом и оставив несчастного, практически обезумевшего от горя Макара Алексеевича, отняв у него последнюю радость в жизни.

Достоевский своими «Бедными людьми» в очередной раз доказал, что есть вид женщин, для которых не столько важны чувства и любовь, сколько деньги и материальное благополучие. Конечно роман более многогранен и насыщен, но я почему-то в большей степени обратил внимание на данную его сторону.

Начну с главного. От слова «маточка» у меня каждый раз наступают корчи. Все остальное сюсюканье и разливание соплей, так, что на страницу текста нет ни одного слова в полной его форме, а сплошь уменьшительно-ласкательные и pejorative, я еще могу худо-бедно пережить. Хотя даже для ФМ их концентрация превышает все допустимые пределы. Но от одного взгляда на слово «маточка» мне решительно становится дурно и хочется пойти перечитать таблицы Брайдиса.

C другой стороны, такая лексика в итоге достигает своего эффекта — в сочетании с абсолютно ничтожными темами и общим жутким мещанством героев она, действительно, создает совершенно нарицательный портрет этих бедных, лишних людей. У которых вся высота любовного чувства проявляется в том, что немолодой нищий чиновник покупает нищей же барышне «полметра шелчку» (не сразу соображаешь, что речь идет о шелке). Герои не вызывают приязни, да и сострадания тоже, на них смотришь с каким-то странным выражением, как на представителей другого вида. Хочется сказать, что, и это — все? Увы, да. Рубашоночка новенькая, посылаю вам тридцать копеек серебром, геранчики на окошечке, сюсюсю.

Забавно, кстати, как реагирует пресловутый «маленький человек» на повесть о нем же — на гоголевскую «Шинель», из которой вышли все эти, простигосподи, нищебродики. Воспринимая ее как пасквиль и издевательство, унижение его «гордой бедности» или «бедной гордости». Хотя казалось бы, оглянись вокруг и трезво содрогнись. И перестань уже быть таким жалким ничтожеством — потому что пресловутая гордая бедность происходит одновременно от пьянства (которым страдает Макар Девушкин за кадром) и от тупоумия, от совершенно неадекватного восприятия окружающего мира. Не знаю, как можно над этим умиляться, меня раздражает.

Забавна, с другой стороны, Варвара. Она, конечно, тоже поддерживает это сюсюканье и блаженненькое отношение к миру, но стоит только на горизонте появиться человеку, который улучшит ее финансовое положение — и тут же она принимает решение, ни у кого не спрашивая советов. Из них двоих более твердо стоит на грешной земле именно Варвара, получается — еще родит своему Быкову шесть детей, несмотря на безостановочные причитания и жалобы на слабое здоровье.

В общем, не могу четко сформулировать, чем же, но роман меня ужасно раздражает. Не выношу, когда люди начинают прибедняться, а герои безостановочно занимаются этим и больше ничем вообще.

Очень горестно и печально, что в нашем, современном мире, увы, такой дружбы уже и не встретить... Что есть наши с вами друзья и приятели? Никто точно не сможет дать ответ на этот простой и лаконичный вопрос. Хотя, мыслей на этот счет у каждого ни одна сотня.

Также и с нашей работой. Уже давно канули в лета тот трепет и страх потерять место труда, ведь вакансий то хоть отбавляй. «Пуговка, оторвавшаяся с грязного мундира Макара Девушкина и поскакавшая к ногам его «превосходительства»... Я пережила и прочувствовала эту сцену вместе с героем. Разве можно сейчас о таком и говорить, сейчас, в современном XXl?

Роман, затронувший до глубины души, до слез, до одуренья!

И кто бы что ни говорил,

Сей текст достоин уваженья!

«Бедные люди» — далеко не самое любимое произведение у Достоевского, и не лучшее на фоне остального творчества. Однако, это 10, особенно по сравнению с окружающей литературой.

По совпадению, буквально вчера я его прочитала впервые, и пишу по горячим следам:

- это действительно художественное произведение. Я имею в виду, что оно обладает художественным эффектом: в нём целое больше суммы частей. Оно начинается, как должно, и кончается там, где надо. Частично информация раскрывается в тексте, частично домысливается, многое остается в недомолвках — но совершенно понятно, что там за кадром. Всё вместе складывается в целостную картину. Это полнокровная, живая история. Книга для ума, для сердца и для художественного вкуса.

- это несколько разных характеров, которые развиваются, растут, причём это видно по их речи и по темам, которые они обсуждают в письмах. Очень внятные индивидуальности на периферии.

- это восхитительный, завораживающий язык. Художественный язык — который отвечает тому же правилу: он больше, чем сумма слов. Выхватывая фразы, слова — этого языка не поймаешь. Он просто берёт и переносит в другое пространство — самим своим строем (тут мне не хватает собственного языка, чтобы выразиться точнее).

- это книга (как и все у Достоевского), которая пробуждает в человеке человека.

Можно, конечно, сказать: тут затянуто, там многословно, и вообще!.. Можно сказать: да, всё это здорово, но по сравнению с «Братьями Карамазовыми», «Идиотом», «Преступлением и наказанием», и т.д...

По глубине чувств, по смысловой наполненности — это 10.

остальной Достоевский 10+

Когда-то Фёдор Достоевский, ещё безбородый и безусый, решил прочитать своему соседу, известному молодому писателю Дмитрию Григоровичу, свои черновые потуги к творчеству. Результат мы знаем — практически поднятый с постели Некрасов и рассыпающийся в похвалах «неистовый Виссарион», а ещё чуть позже — публкация в некрасовском «Петербургском сборнике». Так что же это за роман?

Уж не знаю, каким образом молодой Фёдор оказался замешан в «деле петрашевцев». Будь он таким уж вольнодумцем-революционером, он бы писал совсем иные вещи — памфлеты вроде «Что делать?». А здесь совсем другая вещь — название говорит само за себя. Это роман о людях — лишённых в жизни практически всего, но при этом любящах друг друга. Это не та любовь, которую мы знаем в наши дни — это забота друг о друге, и предельная искренность. Они робко обмениваются воспоминаниями, мыслями, книгами, дают друг другу советы. Они поддерживают друг друга — но брак Вари в скором времени разлучит их.

Литературоведы привычно вещают о пресловутом «маленьком человеке». Возможно, они и правы. Достоевский убедительно показал, что звание, происхождение, и, тем паче, богатство — ничто. Эти «бедные люди» на самом деле в чём-то богаче окружающих — внутренним миром. Но что будет теперь, когда их не будет рядом друг с другом? Достоевский побоялся ответить...

Постараюсь не повторять то, что было сказано до меня, поэтому начну с середины.

Да, сюсюканье, конечно, ощутимое. И низкий культурный уровень героев — чего стоит одно восхищение Девушкина бездарными произведениями своего соседа-писателя. Но в том-то и фишка, что несмотря на низкую культуру, на покорность и унижение перед всяческими начальниками, даже на пьянство от отчаяния, у этих героев есть главное — Душа, они умеют любить и выражают свою любовь в доступной им форме, и мы не можем за это их осуждать, какой бы примитивной эта форма ни была.

Девушкин любит Варю ни на что не надеясь,отдаёт ей последнее, ни на что не претендуя. Ну а то, что он любит её именно как женщину, даёт понять его первое письмо, с которого Достоевский начинает роман: когда его(письмо) читаешь, впечатение такое, что это любовная переписка. Варя навряд ли любит его как мужчину, её любовь и забота больше чисто человеческая, частично исходящая из благодарности за то, что Девушкин когда-то ей помог. Но от этого не менее трогательна её забота о нём — она ведь тоже отдаёт ему последнее.

Для меня это произведение, в первую очередь, не о том, что бедный человек не хуже богатого — об этом множество произведений и в русской, и в мировой литературе, это прописная истина — а о том, что человек с примитиным культурным уровнем не хуже, а порой даже и лучше развитого человека с прекрасным образованием, несмотря на все свои недостатки, несмотря на то, что во многих ситуациях его поведение выглядит даже жалким.

поэтому 10

Читая этот роман, размышляла: «А как бы написал этот роман рядовой писатель?» Подумала: наверняка бы попытался последовательно, без лишних лакун изложить все. Обязательно день за днем или неделя за неделей. И обязательно по очереди — одно письмо от нее, другое от него. И эмоций поменьше. И финал повнятней. И получилось бы очередное «рядовое».

Мастер всегда смелее, он более чуткий. Он знает, где сказать, а где умолчать, и о чем именно сказать, а о чем умолчать, чтобы в целом получилось гармоничное произведение, затрагивающее личное и общественное, переворачивающее душу.

И пусть некоторые реалии очень далеки от нас, но главное осталось тем же: битва с судьбой и ожидание чуда. Так страшно порой, что и это чудо оборачивается еще большей ямой.

Мне очень понравился литературный прием — «маленький» человек читает рассказы о себе самом. Что-то ему нравится, а что-то повергает в шок, вызывает протест. Все это так искренно, непосредственно, что веришь этой реакции.

Впрочем, и всему роману веришь. Достоевский правдив. Как всегда.

Достоевский. Начало.

Вообще Достоевский очень разный. Скажем, «Идиот» и «Братья Карамазовы» на мой взгляд совершенно гениальны (и, возможно, это вообще лучшее, что есть в русской литературе), а вот «Бесов» я начинала раза три и так и не смогла ни дочитать, ни дослушать.

Как известно, «Бедные люди» — это самый первый его роман. Его издали, когда Достоевскому было 25 лет. А книга при этом совершенно не кажется написанной молодым человеком. Между прочим, главному герою Макару Девушкину – 47, он почти вдвое старше автора, но его личность ничуть не выглядит искусственной. Напротив. Она гиперреалистична и вызывает довольно сильное отвращение. Все это бесконечное сюсюканье, принижение себя, жалкость, возведенная в степень. Человек, уверившийся в том, что ему в этом мире ничего нельзя, ну и ладно.

Девушкина часто сравнивают с гоголевским Акакием Акакиевичем (АА). Я даже специально перечитала «Шинель». Несомненно, перекличка есть. Оба они чиновники — переписчики текстов, оба бедны, оба жалки, оба одиноки. Но если АА — это персонаж искусственный и скорее комический, то Девушкин – настоящий и явно трагический. И в этом, наверное, вообще разница между Достоевским и Гоголем.

У меня осталось странное ощущение от этой книги. Хотя ее чаще всего сравнивают с гоголевскими повестями, она бы, пожалуй, идеально подошла Чехову с его вечно-несчастными персонажами и отталкивающей манерой извлекать из человека самое неприглядное. Достоевский обычно иной, и в его героях всегда есть свет. И здесь это так. Девушкин — добрый человек, несмотря на все свое ничтожество. Вообще, «Бедные люди» — это целый набор откровенно жалких людей, и их хочется не изучать (как это обычно бывает с героями Достоевского), а отгородиться от них и поскорее.

Так вот. Первое впечатление было скорее отрицательным. Довольно скучный роман в письмах, практически бессюжетный, который поначалу кажется скорее набором зарисовок, чем чем-то еще (словно на курсе писательского мастерства, но зато каких точных), эдакая стилистическая тренировка. Кстати, примерно так он и был принят большинством критиков.

Но эта книга запоминается. Она зависает в голове, и начинаешь задумываться, а почему так? Наверное, потому, что уж слишком ярким получился образ Девушкина. Кроме того, с одной стороны это очень реалистический, а с другой — очень филологический роман. С реализмом и так все понятно. Девушкин нежно любит Вареньку, она позволяет ему о себе заботиться, но ни в коем случае не допускает поближе. А вот насчет филологии.

Во-первых, стилистика. Интонации Девушкина с его вечными уменьшительными, которые не выглядят ни искусственными, ни натужными. Это довольно дерзко, кстати. Между прочим, в первом издании этих бальзаминчиков, геранек, ангельчиков и прочих маточек было еще больше, чем в том, что мы читаем сейчас. Достоевский (прислушавшись к старшим товарищам) таки решил, что он перебрал и малость подсократил число суффиксов.

Во-вторых, отсылки к модным тогда литературным произведениям, например, к «Станционному смотрителю» и к той же «Шинели». Есть в этом некий завуалированный вызов, пожалуй, в отношении Гоголя. А кроме того, внутри имеется своего рода литературный анализ. Причем это размышления персонажа о персонаже! Необычно! А какая прикольная пародия на любовные романы:

«Пожар вспыхнул ярким пламенем на алтаре любви и взбороздил грудь несчастных страдальцев.

– Владимир!.. – шептала в упоении графиня. Грудь ее вздымалась, щеки ее багровели, очи горели…»

А я еще думала, где там Белинский юмор усмотрел. А вот же. Достоевский явно развлекался, сочиняя эти фрагменты.

В-третьих, сама структура. Не то, чтобы эпистолярный роман был чем-то необычным, но здесь в какой-то момент вообще забываешь, что это все письма. И самое любопытное – пропуски. Варя и Макар пишут друг другу почти каждый день. Но как только происходят неловкие и стыдные для них события, из потока писем словно убирают одно или два. И читателю остается догадываться о произошедшем. Изящная логическая уловка. Нарушение монотонности, создание интриги. А на какой звенящей ноте оборвано повествование. Браво!

Я слушала аудиоверсию (озвучивали Ефим Шифрин и Анна Каменкова). И при всей моей нелюбви к Шифрину, не могу не признать, что Дедушкин у него вышел прекрасный.

Наконец-то прочитав дебют Федора Михайловича, я был до крайности поражен тем, насколько это мощный и новаторский для середины 40-х годов XIX века текст. Я вполне понимаю Виссариона Белинского, которого роман несколько раз перевернул и заставил бегать с криками о новом Гоголе.

Если кто не в курсе, то «Бедные люди» – роман в письмах, которые пишут друг другу очень бедный чиновник Макар Девушкин и девушка-сирота Варвара Доброселова. Девушкину нравится заботиться о Доброселовой, а Доброселова сдержанно его помощь принимает. Попутно в письмах они рассказывают свои биографии, а финал конечно же грустный (хотя с точки зрения Вареньки еще как посмотреть). Казалось бы, что тут может быть шокирующего и новаторского, если после «Страданий юного Вертера» Иоганна Гете романы в письмах кто только не писал? А оно есть.

Во-первых, совсем молодой Достоевский просто из ничего изобрел прием потока сознания, который войдет в моду только в следующем веке. Для этого автору и нужен формат романа в письмах: он взял простодушного персонажа и позволил ему записывать все, что приходит в голову, вместо того, чтобы стройно, связно и образованно излагать свое послание адресату. Девушкин постоянно путается в мыслях, сбивается с одной темы на другую, не может подобрать слова, повторяет одни и те же выражения, регулярно пишет только о своих эмоциях – это точно книга первой половины XIX века? Благодаря этому приему автор добивается более точной, натуральной передачи душевных движений, но вместе с тем еще и модернизирует сам подход художественной литературы к изображению внутреннего мира: не надо рассказывать, что чувствует и думает персонаж – вот они, его мысли и чувства, все на бумаге, в том порядке, в котором он их воспроизводит в процессе письма.

Я думаю, уже одного этого было бы достаточно, чтобы порядком поразиться осенью 1845 года. Но Достоевский на этом не останавливается, и добавляет в книгу – другие книги. В одном из писем Девушкин, будучи очень бедным чиновником, на полном серьезе разбирает образы очень бедных чиновников в «Станционном смотрителе» Александра Пушкина и «Шинели» Николая Гоголя – разумеется, в том же режиме сбивчивого, косноязычного потока сознания. То есть персонаж Достоевского критикует персонажа Гоголя и одобряет персонажа Пушкина, двойником которых он является. Это что, метапроза какая-то началась уже? В ту же степь – письмо, где Девушкин выписывает куски из понравившегося ему исторического романа, выполненные Достоевским в пародийно-сатирическом ключе, чтобы показать, на фоне какого мусора так блистали те же Пушкин и Гоголь. Литература о литературе!

Сами по себе Девушкин и Варенька – это обыгрывание гетевских Вертера и Лотты, только в радикально сниженном ключе: персонажи попали в самый-самый социальный низ Санкт-Петербурга, живут нищетой и страдают не от высоких чувств, а от того, что обувь развалилась, починить не на что, а как появляются деньги, они внезапно уходят на запой. А я думал, такой способ работы с интертекстом только в модерне придумали (а молодого Достоевского не предупредили). Также автор свободно работает с формой и спокойно вставляет в череду писем другой формат – дневник Вареньки о жизни в деревне. Микс документов, запечатлевающих мышление персонажей, тоже вещь для первой половины XIX века необычная.

Мне кажется, тогда «Бедные люди» читались примерно как «Улисс» Джеймса Джойса 80 лет спустя. И я ничуть не удивлен, что 150-страничный роман обвиняли в избыточности (в том числе Белинский, когда его отпустило) – с непривычки все эти спотыкания Макара Девушкина на ровном месте, явно затянутые письма (Макар таким образом продлевает себе удовольствие заочного общения с Варенькой) и внезапные вставки внесюжетных элементов читать и правда должно быть тяжело. Как хорошо, что я долго качался экспериментальным модерном и постмодерном и смог по достоинству оценить эту необычайную, опередившую время книгу. Буду перечитывать неоднократно.

Тяжелое,очень тяжелое ощущение присутствовало при прочтении этого романа.Но это меня не останавливало,а наоборот — втягивало.Всё хотелось узнать чем кончится переписка Девушкина и Добросёловой.

Благодарю автора,что,в такую печальную книгу,он добавил чуточку тёплых моментов — без них я бы совсем загрустил.Двоё людей с несложившейся жизнью борются вместе за свою крепкую дружбу и чем могут помогают — но жестокость судьбы приходит к ним в итоге.

Ну, вот этот роман точно вышел из гоголевской «Шинели» (изданной за четыре года до этого, первого романа Достоевского). Не зря же гоголевская «Шинель» тут упоминается, и не зря один из двух главных героев на гоголевскую повесть возмущается, узнавая в её герое себя. Да, герой всё тот же меленький тихенький (его умилительность, «маточка моя» – подчеркивает это «маленький, тихенький») Акакий Акакиевич, только поставленный в немного иные условия. Вместо шинели у него ни много ни мало – дальняя родственница, в которую он, уже немолодой, тихо влюблён. Но и фон немного иной, на мой взгляд – более психологический, чем социальный.

Другая аналогия, и наверняка случайная – «Ярмарка тщеславия» Теккерея (вышедшая спустя два года после «Бедных людей»). Девушкин и Добросёлова – майор Доббин и Эмилия Седли. Френдзона (пошлым современным языком) и тщеславие – да, иначе как о тщеславии я теперь не могу об этом думать. Тщеславие Девушкина – не выходить из зоны комфорта, когда не близко и не далеко, когда можно отдавать последнее (да, в этом его благородство), но только не делать решительных действий из страха «слухов» и прочее (хотя упиваться у всех на виду – это пожалуйста). Бедность, как известно, не порок, но никуда не деться герою от легкой вины, что он, дескать, бедный. И может быть не совсем умный.

Кстати, я читал этот роман после «Двойника» («Двойник» мне откровенно не понравился), и мне казалось, что Девушкин довольно близок к Голядкину (герою «Двойника»). Ещё немного, и противоречивость Девушкина (а ведь он часто меняет своё мнение о людях, иногда привирает), его раболепие маленького человека (такое, что глаз не поднимает от своей работы на службе, а на начальство готов молиться –

Но написан авторский дебют в разы лучше, тоньше. Тоньше наблюдательность, стиль, и нюансы человеческих нравов. Герои раскрываются интереснее и более мастерски, со всё большими оттенками. А вместе с ними и мир маленьких людей показан, придавленных большим миром. Но разве только в этом их беда? Вопрос, на мой взгляд, не имеющий четкого ответа. И в этом, как в разрезе, видна определённая глубина романа.

Тут, Достоевского я в руки взял,

И сразу сон свой потерял.

А время шло за часом час,

Не мог нарадоваться глаз

Прекрасным фразам, слову, слогу.

Душа звенит громоотводом!

Как гений Федор это может?

Вместить в абзац все то, что гложет,

Терзает, щиплет, веселит...

И сердце чаще застучит

От описания души

Он ни секунды не томит,

Ведь ты мне веришь? — посмотри:

Здесь строчка к строчке, нота к ноте,

Здесь нет дешёвых оборотов!

...Первый роман увидел свет,

И сразу вдруг такой успех!

Некрасов, тоже, как и я

Увидел в Федоре себя,

И с восклицанием и шумом

Пустил в печать вот это чудо.

Сюжет он выбрал не банальный,

А жанр? А жанр — эпистолярный.

Добрейшей душеньки Макар

Варюше письмеца писал.

Варюша нежным, мягким словом

Писала то, что он ей дорог,

Но дорог как отец и друг,

Ну, а в душе его уют

От осознания простого

Что не нужнО ему иного.

Здесь автор тему продолжал

Какую Гоголь начинал

Про тихих, маленьких людей,

А не царей и королей.

Про сложность быта, жизни той,

Не замечаемой порой

Аристократией слепой.

Ох, беспощаден Достоевский,

По сердцу водит как стамеской.

Но гению почет, хвала!

Ты другом стал мне навсегда.