Уильям Фолкнер «Комары»

Не поленюсь оставить отзыв, обеляющий перевод Грызуновой, пусть предыдущим комментаторам станет стыдно. Так уж вышло, что читать начал «Комары», потом наткнулся на отзывы здесь и перечитал начало за «Москитов». Несмотря на более точное наименование, переводчик москитов умудрился растерять яркие Фолкнеровские ассоциации и утерять морские жаргонизмы, которыми пронизано произведение.

Далее два характерных примера:

Комары:

1. «Она мчалась под всеми парусами, в сопровождении другой, поизящнее, но, заметив его, мигом сменила галс и привела себя к ветру под приглушенный шелест шелка и дорогостоящее бряканье аксессуаров — сумочки, цепочек, бус. Рука ее жирно цвела в браслетах, окольцованная и ухоженная, а с тепличного лица не сходило доверчивое детское изумление»

2. «— Эти люди другие, — холодно возразила ей тетка. — Ты их не понимаешь. Художники не такие, как мы, — им не нужно уединение, они его совершенно не ценят. Но любой, будь он художник или кто, стал бы возражать...

— Ой, выбирайте шкоты, — грубо оборвала ее племянница. — Вас шкивает.»

Москиты:

1. «Она неслась на всех парах, сопровождаемая стройной незнакомкой, но, заметив его, тут же лавировала в его сторону, изящно прошелестев своим шелковым платьем и дорогущими побрякушками: сумочкой, цепочкой и бусами. Ее пухлые наманикюренные руки так и норовили вырваться из-под оков многочисленных браслетов и колец. Ее изнеженное лицо выражало доверчивый детский восторг.»

2. «— Но они не такие! — холодно ответила тетя. — Тебе их не понять. Художники не нуждаются в уединении, в отличие от нас, они не придают ему такого значения. Но любой человек, будь то художник или нет, не стерпел бы…

— Ой, остынь, — грубо перебила ее племянница. — У тебя паранойя.»

Оригинал:

1. «She was under full sail and accompanied by a slimmer one when she saw him, but she tacked at once and came about in a hushed swishing of silk and an expensive clashing of impediments — handbag and chains and beads. Her hand bloomed fatly through bracelets, ringed and manicured, and her hothouse face wore an expression of infantile trusting astonishment.»

2. «These people are different,” her aunt told her coldly. “You don’t understand them. Artists don’t require privacy as we do: it means nothing whatever to them. But anyone, artist or no, would object—”

“Oh, haul in your sheet,” the niece interrupted coarsely. “You’re jibbing»

Переводчик москитов в принципе не понимает, с какой ядовитой любовью Фолкнер описывает эту светскую даму и с чем ее по тексту ассоциирует, безжалостно выбрасывает морскую терминологию, обезличивая таким образом заложенный Фолкнером смысл.

Я за Комары.

То есть мы никогда уже не прочтём роман Фолкнера «Москиты» в переводе на русский, а будем читать роман «Комары» НастИк Грызуновой, стремительно напереводившей много-много книжек, в том числе «Гордость и предубеждение», и того и гляди за перевод Библии возьмущейся.

Впрочем, просвещённому читателю надлежит питать склонность к обзаведенью сим переводом — все на свете признают сие за истину и чают помянутой переводчицы честь и впредь умопомрачительные тексты.

Худшее произведение, которое я читала, вернее дочитать сложно. Перевод просто безобразный, знаки препинания отсутствуют, пошлые словечки.. Фолкнер в гробу переворачивается. Так испохабить классику, это преступление! Не свои делом занимаетесь, Анастасия! Уверена, последуют такие же комментарии, кроме заказных.