Юрий Михайлович Медведев «Записки домового: Русская фантастика первой половины XIX века»

«К Смирдину как ни зайдешь,

Ничего не купишь:

Иль Сенковского найдешь,

Иль в Булгарина наступишь».

С таким мало вдохновляющим напутствием от Пушкина и Соллогуба я отправилась знакомиться с Сенковским. И обнаружила, что, какие бы грехи ни водились за Осипом Иванычем по литературной части, все же знакомства он заслуживает.

Сборник «Записки домового», как обычно и случается, не вполне ровен. Меня больше всего поразили первое и последнее произведения.

«Ученое путешествие на Медвежий остров» явно выбивается из ряда для своего времени. Поражает уже выбор места действия — не Петербург, не «город N.», а Якутия. Сенковский дает чуть ли не первое в нашей литературе описание Заполярья:

«Наконец, вступили мы в пустынное царство Севера. Зелени почти не видно. Гранит, вода и небо занимают все пространство. Природа кажется разоренною, взрытою, разграбленною недавно удалившимся врагом ее. Это поле сражения между планетою и ее атмосферою, в вечной борьбе которых лето составляет только мгновенное перемирие. В непрозрачном, тусклом воздухе, над полюсом, висят растворенные зима и бури, ожидая только удаления солнца, чтоб во мраке, с новым ожесточением, броситься на планету; и планета, скинув свое красивое растительное платье, нагою грудью сбирается встретить неистовые, стихии, свирепость которых как будто хочет она устрашить видом острых, черных исполинских членов и железных ребр своих».

И это сейчас постапокалипсисом никого не удивишь, но Сенковский разрабатывал сюжет двести лет назад.

Герои открывают, что в устье Лены некогда существовало могущественное государство Барабия. Столкновение кометы с землей вызвало землетрясение, потоп, смещение земной оси. Барабия погибла. Ироничные описания допотопных нравов автор ухитряется довольно органично сочетать с трагическими картинами гибели цивилизации.

«Спустя несколько часов все море покрылось бесчисленным множеством волнуемых на поверхности воды странного вида предметов: темных, продолговатых, круглых, походивших издали на короткие бревна черного дерева. Любопытство заставило нас выйти из пещеры, чтоб приглядеться к этой плавающей туче. К крайнему изумлению, в этих бревнах узнали мы нашу блистательную армию, ходившую войною на негров, и черную нагую рать нашего врага, обе заодно поднятые на волны, вероятно, во время сражения. Море выбросило на наш берег несколько длинных пик, бывших в употреблении у негров (Новой Земли). Я взял одну из них и притащил к себе прекрасный плоский ящик, плававший возле самой горы. Разломав его о скалу, мы нашли в нем только высокопарное слово, сочиненное накануне битвы для воспламенения храбрости воинов».

Иронично, но при этом ведь и жутко!

«Падение Ширванского царства» — вещь совершенно иного рода, весьма занимательная фантасмагория. Повесьте ваши уши на гвозде внимания, о любопытствующие! Автор поведает вам, сколько бед могут натворить в восточном государстве польская паненка и маг Джон Ди, если хорошенько постараются. Сенковский, основатель русской ориенталистики, порадует вас отменной пародией сразу и на ученую монографию (с обязательными ссылками на источники), и на сказку «Тысячи и одной ночи». Как это у него получается, объяснить не умею, но Запад, Восток, история и фантастика составляют в повести пестрый узор, подобный лучшим коврам персидским.

«Кто бы подумал, что эта невинная девушка, эта белая и розовая панна Марианна, сделается причиною погибели двух героев, двух славных и могущественных падишахов и еще орудием к уничтожению целой державы?.. Но в этом-то и состоит историческая „судьба народов“, которая теперь в моде! Все в истории зависит от „судьбы народов“».

На второе место в своем личном рейтинге я бы поместила «Сентиментальное путешествие на гору Этну», «Большой выход у Сатаны» и «Похождения одной ревижской души». Здесь автор дает волю своему острому языку и хлещет сарказмом всех, кто только оказывается поблизости: журналистику и философию, семейные нравы, теорию «полой земли» и идею кармы. Ничего странного, что Герцен сравнивал его с Мефистофелем! У Сенковского и впрямь есть нечто от холодного, безжалостного остроумия Мефистофеля. Но и над собой он смеется так же зло, как над окружающими.

Самые невыразительные в сборнике, на мой взгляд, — «Превращение голов в книги и книг в головы» и «Записки домового». Первому произведению, учитывая, что сюжет крутится вокруг представления с фокусами, не хватает зрелищности и динамизма. Второе откровенно скучно: автор увлекся изложением пародийной теории любви, и получилось сухо. Впрочем, современники смотрели на «Записки домового» иначе, и в подражание ему родился целый поджанр «замогильных записок» в русской классике.

Прекрасное знакомство с незаслуженно забытым автором. Или правильнее сказать, отодвинутым на задворки литературы советской идиологией и критикой. В то время нам все уши прожужали о неблаговидных ( и это еще мягко сказано) поступках Сенковского, Булгарина ( но речь не о нем). Но не буду повторяться. Об этом хороршо рассказал Юрий Михайлович Медведев в своей статье из этой антологии. А на самом деле Осип Сенковский по праву должен занять дрстойное место на пьедестале русской классики. И спорть с этим может только тот кто не читал его произведений. Ну или, подобно футбольным, «фанаты — ультрас» горяче мною любимого Пушкина. Не знаю правда есть ли такие, но по теории вероятности могут быть.

Тонкая ирония, хорошее чувство юмора, не перегибающая палку сатира, прекрасный слог и отличная фантазия. Это все отличительные черты фантастической прозы Сенковского. Читать его не скучно. Разнобразие тем, не тривиальный подход к их изложению не дадут этого. А некоторые отрывки просто просятся быть разобранными на афоризмы.

Спасибо создателям этой книги. Спасибо за то что они открыли для меня еще одного классика великой русской литературы.