Айрис Мёрдок «Под сетью»

Джейк Донагью проживает свою лучшую жизнь. Он никуда не торопится, подолгу не переживает, справляется с текущими проблемами и не думает ни о чём глобальном. Вот его выселили — он ищет новый кров, но в целом он может переночевать и на улице. Может быть, он никогда не был трезв и поэтому воспринимал действительность через вату, а собственные эмоции — как иглы шиповника? В течение всего романа почва реальности ускользала из-под моих читательских ног.

«Что может быть мучительнее встречи после долгой разлуки, когда все слова падают на землю, как мёртвые, а дух, который должен бы их оживлять, парит в воздухе, лишенный плоти?»

Я бы назвала роман сентиментальным, но Д. думает, что он авантюрный. А ещё Донагью быстро переключается. Вот он страстно любит Анну — и вот забыл её. Смотрит — и отворачивается. И у меня полное ощущение, что как только Джейк забывает о чём-то, оно исчезает. Вокруг него — туман.

Весь роман лежит между цитатами: «Хватит витать в облаках, проснись!» ❤️ «Отвергать жизнь — единственное подлинное преступление». И вообще хочу отметить красоту текста, емкость фраз и точность метафор. Иногда сюжет проседал по тематике или в теме новых переживаний героя. Но это никак не омрачало чтения, потому что я наслаждалась тем, как это написано.

Внутри много философии об истине, словах и молчании — для меня они полны недомолвок. Дело в том, что я не знакома с диалогами Платона или просто разговор ведётся не со мной? Чужие мысли — потемки и нам никогда не удастся понять другого человека, даже если мы внутри его головы...

Удивительно своеобразный, уникальный роман в перенасыщенной английской качественной прозе 20 века. Вне зависимости от дальнейшей литературной карьеры Мердок продемонстрировала высокий класс прежде всего технического свойства. Динамические нагромождения событий в жизни литератора носят оттенок логики сновидения, присутствия абсолютного фатума. Персонаж с его специфическим стоицизмом ( типа как у Джармуша или Каурисмяки) пытаается прислушаться и разгадать логику фатума, действовать интуитивно. Логика подобного поведения предполагает и многочисленные возлияния и заботу и собаке. В отличие от персонажа Чандлера герой романа Мердок не пафосен в своем стоицизме, но последователен в нежелании следовать чужой неводомой воле, оберегая самостность.

Прекрасные страницы, посвященные Парижу. Приключения с денежными суммами, живущими самостоятельной жизнью и никак не определяющие позицию персонажа — отдельная история. Сцена преследования Анны с туфлями и ее потери( причем окончательной) по тонкости воссоздания сновидения сродни лучшим страницам Окуджавы или Бэнвилла.

Что лучше — потерять девушку или обзавестись собакой? Что интереснее — писать философские диалоги или переводить дрянную прозу? Что разумнее — играть на скачках или работать санитаром? Абсурдные вопросы, но Мердок именно и вводит нас в абсурдный мир. Стоит ли разрывать отношения с лучшим другом, не выяснив вначале, действительно ли вы его обидели? А стоит ли ссориться из-за глубинного смысла бытия? Главный герой может показаться совершенно чужим и непонятным именно потому, что он делает подобные вещи. А в другие моменты он легкомыслен, как Берти Вустер. Он мчится по жизни с сумасшедшей скоростью, лавируя между совершенно безумными дилеммами. Жизнь то притворяется простой и ясной, то превращается в пантомиму гротескных масок. Как оно и подобает экзистенциалистскому тексту. Глубины я ждала — и получила ожидаемое — но совсем не ждала такой почти вудхаузовской иронии. Роман легок, воздушен, даже праздничен. Серьезные коллизии маскируются веселостью. И в качестве бонуса — восхитительный Париж!