Джон Кеннеди Тул «Сговор остолопов»

Некоторым писателям для литературной судьбы требуется долгая жизнь. Они постепенно накапливают книги, ошибки, премии, врагов, учеников, любовные истории, интервью, словом, все то, из чего потом складывается биография. Другим писателям судьба зачем-то устраивает литературный фокус: сначала забирает человека, потом публикует его книгу, а затем награждает его за нее самой престижной премией. И вот тут возникает неприятный вопрос: а кто, собственно, написал эту книгу, писатель или его посмертная легенда? Джон Кеннеди Тул. Речь пойдёт о нём. И это один из редких случаев, когда на этот вопрос можно ответить: книга написана писателем. Легенда возникла потом.

Тул родился в Новом Орлеане в 1937 году. Это важно не только как биографическая справка. Новый Орлеан вообще трудно считать просто городом. Это скорее литературный персонаж, который притворяется городом. В нем смешались французское и испанское наследие, католицизм и протестантизм, джаз, карнавал, бедность, расовые противоречия, кухня, суеверия, эротика и совершенно особое отношение к абсурду. Именно поэтому Тулу повезло с местом рождения: он оказался в городе, который уже сам по себе написан как роман. Но был у Тула еще один ресурс. Я имею ввиду его мать. Она, Тельма Тул, была женщиной театральной, энергичной и чрезвычайно вовлеченной в жизнь сына. Она рано обнаружила его способности, поощряла его интерес к литературе и театру. Тул рос ребенком очень способным. Поступил в Тулейнский университет, затем получил степень магистра в Колумбийском университете, преподавал литературу. То есть, перед нами не голодный гений с чердака, а вполне успешный молодой интеллектуал. И вот здесь начинается интересная штука. Тул был слишком образован, чтобы быть простым комическим писателем, и слишком смешон, чтобы быть обычным академическим интеллектуалом. В шестнадцать лет он написал первый роман «Неоновую Библию». Это почти невероятный факт. В шестнадцать лет большинство людей способны написать максимум письмо самому себе в будущем. Тул написал роман. Правда, роман этот был опубликован только после его смерти, в 1989 году. В этой книге главным героем является мальчик Дэвид, растущий в бедном южном городке, где религия, общественная мораль, бедность и страх постепенно превращаются в механизм подавления личности. То есть, уже здесь возникает тема, которая потом станет центральной у Тула: что происходит с человеком, когда общество требует от него быть нормальным? И ответ Тула довольно мрачен: человек либо ломается, либо становится смешным. А иногда и то и другое одновременно.

Главный роман Тула «Сговор остолопов» был написан в 1960-е годы. Значительная часть работы над ним пришлась на армейскую службу Тула в Пуэрто-Рико, где он преподавал английский испаноязычным новобранцам. И вот тут появляется Игнатиус Дж. Рейли. Игнатиус один из тех литературных персонажей, которых невозможно просто любить или ненавидеть. Он слишком велик для этого. Он ужасен, нелеп, эгоистичен, ленив, высокомерен, невероятно образован и при этом совершенно не способен приспособиться к окружающей действительности. Он живет с матерью и считает себя последним интеллектуалом среди варваров. Но в этом и заключается первая шутка Тула. Игнатиус уверен, что весь мир сошел с ума. А читатель постепенно начинает подозревать, что мир действительно сошел с ума, в котором Игнатиус все равно остается сумасшедшим. Это очень важная конструкция. Если бы Игнатиус был просто идиотом, роман был бы обычной комедией, но, если бы он был настоящим гением, роман превратился бы в сатиру на глупое общество. Но Тул устраивает гораздо более интересную штуку. У него Игнатиус одновременно и идиот, и человек с некоторой интеллектуальной правотой. Он действительно видит пошлость окружающего мира, действительно замечает, что люди поклоняются деньгам, статусу, успеху и приличиям, действительно чувствует, что общественная жизнь часто представляет собой коллективное притворство. Но вывод, который он делает из этого, совершенно безумен: раз я вижу несовершенство мира, следовательно, я освобожден от всякой ответственности перед ним. Именно здесь Игнатиус превращается из просто смешного толстяка в философскую фигуру. Он не работает, потому что работа унижает человека, и не хочет быть частью общества, потому что общество испорчено. Так же не хочет принимать правила, потому что правила придумали глупцы. Прекрасная позиция, не правда ли? Это, вероятно, работает в жизни, если вы не собираетесь платить за квартиру, а вот когда деньги заканчиваются, философия сталкивается с реальностью и тогда начинается комедия. Почему Игнатиус так смешон? Потому что он представляет собой очень человеческий механизм: мы почти все способны превратить собственные недостатки в мировоззрение, лень — в «неприятие буржуазной этики», неудачу — в «непризнанность гением», страх перед жизнью — в «философское презрение к действительности», а неспособность общаться — в «интеллектуальную независимость». Игнатиус просто доводит этот механизм до абсолюта и поэтому он смешон не потому, что он чужой, а смешон потому, что он подозрительно знаком. Каждый человек хотя бы однажды говорил себе: «Я не участвую в этой глупости, потому что я выше ее». И вот тут появляется Тул с очень неприятным вопросом: а действительно ли вы выше или просто не способны участвовать?

Однако, было бы ошибкой считать «Сговор остолопов» романом только об Игнатиусе. На самом деле второй его герой Новый Орлеан. Город здесь существует как организм, который постоянно производит странных людей. У Тула практически нет нормальных персонажей. Но это не недостаток, а принцип. Каждый персонаж словно немного увеличивает человеческую черту до размеров карикатуры. Все чем-то одержимы — работой, сексом, деньгами, религией, революцией, порядком. А Игнатиус одержим собой. И потому возникает замечательная симметрия: самый эгоцентричный человек в городе обвиняет весь город в эгоцентризме. Это и есть сатира Тула, которая заключается в том, никто не получает права быть судьей, потому что каждый одновременно является подсудимым.

Почему роман так смешон и почему его смешно читать сегодня? Тул обладает редким комическим слухом. Он слышит не только слова, но и социальную интонацию. Человек говорит одно, а хочет сказать другое. Человек утверждает, что действует из высоких принципов, а на самом деле хочет денег. Человек защищает мораль, потому что боится собственной свободы. Человек говорит о достоинстве, потому что ему наступили на ногу. Из этого Тул делает почти музыкальное произведение. Недаром роман называли «великой комической фугой». Фуга это ведь повторение одной темы разными голосами. И у Тула эта тема примерно такова: все хотят быть нормальными и именно поэтому все становятся смешными. Но кто такой сам Тул? Вот здесь начинается самая опасная часть разговора. Потому что существует соблазн сказать, что Игнатиус — это Тул. Разумеется, в каком-то смысле это так. Автор всегда оставляет в персонаже собственные интонации, страхи, наблюдения, культурные предпочтения. Тул, как и Игнатиус, был человеком чрезвычайно образованным, с сильным чувством интеллектуального превосходства и огромным комическим даром. Но превращать роман в автобиографию было бы слишком просто. Тул был преподавателем, человеком академической культуры, человеком вполне успешным. Игнатиус же карикатура, увеличенная линзой сатиры. Скорее можно, что Игнатиус не портрет Тула, а его литературный двойник, отправленный автором в мир без тормозов. Тул сделал с собой то, что хороший писатель иногда делает с собственным характером. Взял одну его сторону, увеличил до чудовищных размеров и посмотрел, что получится. Получился Игнатиус. И тут литература начинает спорить с биографией При жизни Тул не смог нормально опубликовать «Сговор остолопов». После неудач с издателями он пережил тяжелый кризис и в 1969 году покончил с собой. Ему было всего тридцать один год. Роман оставался рукописью, но мать Тула не согласилась с тем, что история закончена, она много лет добивалась публикации рукописи. В конце концов, она настояла, чтобы роман прочитал писатель Уокер Перси, который оценил книгу и помог ее издать в 1980 году. А в следующем году этот роман получил Пулитцеровскую премию. То есть возникает литературная ситуация почти невыносимой жестокости. Писателю, наконец-таки, дали то признание, которого он хотел, но когда он уже не мог узнать об этом. И здесь возникает еще одна опасность. Опасность превратить Тула в красивую легенду о непризнанном гении.

Но реальная история сложнее и её трагический конец нельзя объяснить одной только издательской неудачей. Исследователи обращают внимание и на серьезное ухудшение психического состояния Тула. Поэтому роман нельзя читать, как простую притчу о том, что бывает, когда общество не признает талант. Нет, иногда талант не признают, это — да, и ещё иногда человек болеет, одно усиливает другое. Литература потом соединяет эти обстоятельства в историю, которая кажется заранее написанной, но жизнь, тем не менее, не была заранее написана. Здесь имеет место быть иронии посмертной славы, и самое удивительное здесь то, что Тул получил известность именно благодаря книге, в которой высмеиванием идеи личной исключительности. Смотрите: Игнатиус считает себя гением, и Тул после смерти действительно оказался в положении гения. Но разница огромна. Игнатиус требует признания, а Тулу его дали без его участия. Да это же почти сюжет для еще одного романа!

После «Сговора» читатель может открыть «Неоновую Библию» и здорово удивиться. Где Игнатиус, где карнавал, где безумный диалог, где всё это? Их почти нет, потому что «Неоновая Библия» была написана Тулом в шестнадцать лет и она посвящена религиозному фанатизму, социальной нетерпимости, бедности и психологическому насилию маленького сообщества, а опубликована она была только в 1989 году. И тогда становится видно нечто важное, Тул вовсе не был человеком, который просто умел смешно писать, он умел видеть механизм человеческой жестокости. В «Неоновой Библии» этот механизм вызывает ужас, а вот в «Сговоре остолопов» смех. Но механизм тот же: общество требует соответствия, религия превращается в инструмент контроля, бедность становится не только материальной, но и психологической, человек боится быть другим, а тот, кто все-таки оказывается другим, становится либо изгоем, либо шутом. Иногда даже одновременно.

Так о чем же на самом деле писал Тул? Вроде бы, о чудаках, а, вроде бы, и втором Новом Орлеане. Возможно об американском обществе 1960-х? Да. Или же четвертом об интеллектуале, который не может найти себе места? Тоже так. Но если снять еще один слой, окажется, что Тул писал о вещи гораздо более общей, писал он о несовместимости человеческого достоинства и человеческой слабости. Каждый хочет считать себя особенным и каждый одновременно хочет, чтобы его приняли. Но это две противоположные потребности. Чтобы быть принятым, нужно в какой-то степени соответствовать, и чтобы быть собой, приходится отличаться. Игнатиус выбирает второе и превращает отличие в культ, другие же персонажи выбирают первое и превращают соответствие в фарс, а вот Тул смеется над всеми. Но, что особенно важно, он смеется не сверху, а смеется изнутри. Поэтому «Сговор остолопов» не роман о том, что вокруг одни дураки, он о том, что у каждого человека есть собственная версия безумия, которую он принимает за норму. И вот здесь название книги «Сговор остолопов» становится особенно точным, ибо остолопы объединены не потому, что они одинаковы, нет, они объединены тем, что каждый считает себя единственным разумным человеком. Это, пожалуй, и есть универсальная формула человеческого общества.

Джон Кеннеди Тул. Человек, который написал две книги, одну в шестнадцать лет, другую примерно к тридцати, умер в тридцать один год и после смерти получил Пулитцеровскую премию. В биографическом отношении это почти абсурд. Я называю это именно так. Но абсурд как раз то пространство, которое Тул понимал лучше многих. Он словно заранее знал, что человеческая жизнь слишком нелепа, чтобы ее можно было объяснить одним словом «успех». Человеческая жизнь содержит много сценариев: можно быть талантливым и не быть опубликованным, можно быть опубликованным и быть забытым, можно стать знаменитым и не узнать об этом, можно считать себя гением и оказаться персонажем комедии. И, наконец, можно написать роман о том, что все вокруг идиоты, а потом обнаружить (уже посмертно, конечно), что именно этот роман сделал тебя одним из классиков. В этом смысле судьба Тула похожа на его собственную прозу. Она начинается как трагедия, развивается как фарс и заканчивается литературной притчей. А главный урок Тула, возможно, совсем не в том, что гений бывает непризнанным. Гораздо неприятнее другой вывод: мы никогда до конца не знаем, где заканчивается наша принципиальность и начинается наша неспособность жить. Игнатиус не знает. Тул, возможно, тоже не успел узнать. А читатель... читатель пусть же прочитает об этом.

Ну что ж, теперь я полностью понимаю, почему мнения об этой книге настолько поляризованы.

Не так много книг вызывают такую сильную реакцию среди читателей.

Ты либо защищаешь её до последнего вздоха как высшее проявление творческого гения и благодаришь за выдающийся юмор на грани трагедии...

Либо — ты её просто ненавидишь, потому что в ней НИЧЕГО не происходит!

Буквально НИ-ЧЕ-ГО НЕ ПРОИСХО-ДИТ!

Весь роман — это серия симпатичных зарисовок, которые, возможно, лучше бы подошли для ситкома 80-х или стендапа Луи Андерсона.

Но, тем не менее, оно того стоит.

Эта книга не изменила меня, не открыла новые чакры в моём теле — но и чёрт с этим.

Я просто хорошо провёл время.

P.S.

Ты можешь расценить мою оценку в 6 как уход от честности, и, возможно, будешь не так уж далёк от истины.

Но в своё оправдание скажу:

Эта книга слишком длинная. Мы все это знаем,камоун.

Сократи ее издатель в два раза — получился бы шедевр без всяких сомнений!

«Психиатрия хуже коммунизма!»

Эти и другие максимы поведает нам Игнациус Райлли — типаж и впрямь удивительный, этакая смесь Швейка и Дон Кихота.

В книгу надо въехать. Сначала идёт с трудом. Наибольшее недоумение вызывает, конечно, странная речь главного героя — вычурная, нарочито усложнённая и при этом полная штампов. «Люди так не говорят!» — наверняка воскликнете вы через страницу-другую. Но вот чудеса: стоит прочитать главу, и речения Райлли будут уже казаться милым чудачеством, придающим герою шарм. Это — удивительный, невероятный талант: изобразить эгоиста и закоренелого лгуна симпатичным в целом персонажем.

Книга реально смешная. Ровно до тех пор, пока мы смотрим на мир Райлли изнутри, глазами самого Райлли. Но как только меняется фокус, книга вдруг превращается в горький плач по отвергнутому обществом странноватому толстяку, живущему на пенсию матери-алкоголички.

Чем подкупает книга? Отточенными диалогами, прописаностью каждого персонажа, калейдоскопом ситуаций, но больше всего тем, что здесь выстреливают все ружья. Редко мне доводилось встречать произведения, где любая деталь играет роль. Тулл не забывает ни о чём. И даже какая-нибудь мелочь, о которой вы давно забыли, непременно напомнит о себе спустя пару сотен страниц. Эта книга — как картина старого мастера, где наполнено смыслом все, вплоть до оброненной пуговицы или рассыпанных небрежно ягод.

Совершенное творение гения.

«Гений -- парадоксов друг...» Образ Игнациуса настолько незауряден, что сразу вызывает парадоксальную смесь эмоций, от сочувствия до брезгливости.

Однако гротеск с двойным дном: главгер по сюжету не только главпсих, но и главгений, особенно среди многочисленных ушлых пройдошистых хищников, которые, как нам кажется, в любой момент могут обглодать такого «элджернона» до костей.

Автор сумел создать уникальный стиль полета под гнездом кукушки, нарисовать типаж сына века, несчастного бунтаря и дальновидного кадавра.

Это произведение сюрреалистично и болезненно на размахе маятника между оптимистической комедией и диким памфлетом.

Тут грязь и безысходность приобретают смысл жизни, в рамках которого персонажи создали новую философию, концепцию противостояния обществу.

Главный козырь сюжета — в бессмертной духовности и умении формировать мир по своему образу и подобию.

Аллегория на махатму Ганди?

Почему бы и нет...

Эпичная вещица, бесспорный сатирический шедевр, в сравнении с которым многие признанные мастера навроде Пратчетта выглядят бледновато. По сути — чехарда социальных перемещений фриков, среди которых тон задают тролли- демагоги. Солирует, понятно, Игнациус, выспренные сентенции и обороты которого эстетически прекрасны, но и его подруга и негр- демагог и жена владельца фабрики — из этого же паноптикума уродцев. Большой социальной критики не нашел, но бурлеск, тотальная ирония, фарс и композиция — на высоте.

По настоящему смешная книга, цитатная, плотная. Сравнительно с высоким стилем Игнациуса перевод сленга временами надоедал, но трудности перевода очевидны. Немцов справился

Создание, появление и и успех «Сговора остолопов»- тот случай, когда история автора и романа интереснее самого романа. У нас всех был великий риск не увидеть книгу никогда — автору отказывали в публикации, он ушёл из жизни и лишь настойчивость его матери позволило этой вещи увидеть свет. Ну а дальше 18 переводов на разные языки, тиражи и посмертный Пулитцер.

Насколько заслуженный? Сказать сложно, ведь минуло больше 40 лет с этого момента. История эдакого современного дона Кихота, интеллектуала, революционера и гедониста Игнациуса Ф. Райлли на свой момент была удивительной и яркой да и сейчас потускнела разве что незначительно. Кроме характеров героев Дж. Кеннеди Тул смог передать язык и быт жителей Нового Орлеана, свести в мести сатирическую язвительную паранойю, драму и весёлую комедию, создать причудливый литературный винегрет, у которого явно есть шарм.

Но причислять к главным романам XX века? Пожалуй, нет. В нашу культуру эта книга не вошла и не войдёт, она чужда и оторвана, а что не универсально то и не достойно.

Долго мучала эту книгу, и вроде бы ничего, и даже интересно посмеяться над главным остолопом, и речь соблюдена в плане раскрытия персонажей, но ... именно речь мне не давала осилить книгу быстро. Продираться через все эти стремные конструкции, расшифровывать речь «черного публика», переводить на нормальный человеческий язык Игнациуса или Санты... Блин, ужасно. Лишь к Манкузо прониклась какими-то эмоциями, остальные не давали своей речью.