Фэй Уэлдон «Письма к Алисе, приступающей к чтению Джейн Остен»

С любовью, тетя Фэй

Если вы остенианка, одна из тех, у кого Джейн Остен гостит не меньше недели всякий год, если бесконечно перечитываете и переслушиваете ее романы, читаете все биографической книги о ней; если не пропускаете ни одного, снятого по ее произведениям, фильма и сериала, не исключая байопиков и фанфиков, вроде «Сэндитона»; и даже тех, в большинстве идиотических, фильмов, где наша современница попадает в роман мисс Остен — значит не пропустите этой книги. Если нет, она вряд ли заинтересует вас, это достаточно специфическое чтение, целиком выстроенное вокруг ее личности, ее семейного и социального окружения, а также анализа общественных отношений георгианской Англии, с большим удельным весом статистики.

Литературоведения и критики здесь немного, но все метко и по существу, хотя несколько отличается от канонического толкования остеновских текстов. И еще, это в значительной степени «Как писать книги» от Фэй Уэлдон в форме эпистолярного романа, где мы имеем дело лишь с одной стороной — письмами от романистки-тетушки к ее племяннице, изучающей английскую литературу и намеренной одарить мир собственным романом. Об ответных письмах девушки мы можем только догадываться, теплых и тесных отношений с сестрой и ее мужем рассказчица, судя по всему, не поддерживает и опасается, как бы родители не сочли разлагающим ее влияние на дочь. Потому о них и их браке (в целом относясь к институту брака без восторга) она говорит с осторожной благожелательностью, лишь изредка не отказывая себе в удовольствии подпустить шпильку.

«Письма к Алисе, приступающей к чтению Джейн Остен» — это попытка воссоздать образ писательницы, о которой кто-то метко сказал: «все, что мы о ней знаем, умещается в ореховой скорлупке» — через ее семейное и социальное окружение. Мы никогда не сумеем проникнуть в душу женщины, чьи письма сожжены по ее распоряжению, узнать, что она думала и чувствовала, в каких бывала настроениях, но мы можем ненадолго примерить ее жизнь на себя, погрузившись в условия, в которых находилась она. Семья священника двух довольно богатых приходов, одна из восьми детей — кроме Джейн там было шестеро братьев и сестра Кассандра, оставшаяся самым близким ей человеком. В те времена высокой детской смертности родители их были так везучи и/или разумны, что сохранили всех. Из братьев один стал священником; один был психически неполноценным и о нем не упоминали; одного воспитали и усыновили богатые бездетные родственники, обеспечив переход из среднего класса в высший; еще один был авантюристом. пробовавшим себя во многих занятиях, но нигде не преуспевшим и женатым на вдове гильотинированного французского аристократа; двое стали моряками и дослужились до адмиралов. Поистине удивительная и достойная восхищения семья, правда?

Но каково там жилось ей: в детстве усланной из дома в школу, где едва не зачахла, все время после зависимой, не имеющей собственного капитала, некрасивой, незамужней? Как часто приходилось наступать на горло собственной песне? О чем, возможно, хотелось бы писать, но семья не одобрила, а значит осудило бы и общество? Уэлдон делает достаточно серьезный статистический анализ соотношения священнослужителей с прочими общественными слоями, и совершенно в русле феминизма дает сравнительное описание жизни женщины из народа, джентри, дворянки. Все это может показаться ненужным излишеством в заявленном разговоре о писательнице, но дело-то в том, что именно такой подход дает реальное представление об эпохе и о положении в ней женщин. Тех самых героинь, кого мы невольно считаем себе ровней и к оценке которых слишком часто подходим с сегодняшних позиций.

К слову, универсальность джейностеновских историй подчеркивает временность романа, который пишет племянница Алиса, очевидно закрутившая интрижку с преподавателем и намеренная или даже сумевшая разрушить его брак, и описывающая вот это вот все в своем дебюте «Месть жены», к тому же внезапно вирусящемся — сюжет, нормальный для 80-х, и абсолютно немыслимый в реалиях дня сегодняшнего. На самом деле, с некоторыми коррективами, здесь опознается «Жизнь и любовь Дьяволицы» — самая знаменитая книга самой Уэлдон, дважды экранизированная, второй раз с Мэрилл Стрип. Сейчас за такое кэнселят, а ведь прошло каких-то сорок лет. Но при этом, героини Остен удивительно вписываются в наше сегодня.

Возвращаясь к ней: для меня, фанатки писательницы, открытием стали некоторые факты из семейной биографии, вроде истории жены дядюшки, которую алчный галантерейщик обвинил в краже с прилавка, после чего женщина провела несколько месяцев в тюрьме в ожидании каторги или даже казни (тогдашние законы были суровы) — супруг отказался идти на поводу у шантажиста и улаживать дело досудебной выплатой, после чего обвинение было бы снято. Суд оправдал тетю, но кто вернет ей несколько вырванных из жизни кошмарных месяцев -так жены оплачивают принципиальность благородных мужей. Пока длится эта история, Джейн пишет «Нортенгерское аббатство», где самая жестокая коллизия — изгнание Кэтрин генералом Тилни и ее одинокое путешествие домой в почтовой карете и без сопровождающих. Вот как-то так, мухи отдельно от котлет.

Неожиданным открытием лично для меня стала возможность оценить Фанни Прайс и мисс Кроурфорд («Мэнсфилд Парк») как две диаметрально противоположные субличности авторки: зависимой, вынужденной подлаживаться, подстраиваться и подставлять вторую щеку Фанни, какой Джейн была во внешней канве жизни и творчества; и шикарной, феерически злоязыкой, саркастичной, блистательной Мэри — под всем этим.

Сильно сомневаюсь, что мой отзыв добавит книге читателей, вернее — слушателей, прочесть буквами это сейчас почти невозможно, в свободном доступе аудиокнига. Но для фанатов Джейн Остен это приятная возможность встретиться с ней снова.