Сергей Кузнецов «Хоровод воды»
- Жанры/поджанры: Постмодернизм
- Общие характеристики: Социальное | Психологическое | Философское | Семейно-бытовое
- Место действия: Наш мир (Земля) (Россия/СССР/Русь )
- Время действия: 20 век | 21 век
- Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
- Линейность сюжета: Хаотичный
- Возраст читателя: Только для взрослых
Герои романа «Хоровод воды» — современные жители мегаполиса, у них нет практически ничего общего — только ушедшие поколения предков: каждый из них — часть одной большой семьи. Только не все об этом знают... Время, как толща воды, разделяет людей из разных эпох. Среди них — русский дворянин, ставший чекистом, и продавец обувного магазина, женщина-снайпер и когда-то талантливый спившийся художник, бизнесмен-аквариумнист и ученый-шестидесятник. В истории огромной семьи нет главных и второстепенных фигур, их судьбы собираются в мощный поток, рисуя причудливый узор русской истории ХХ века. Хоровод воды — это и воронка, утягиваюшая пловца на дно, в смерть и забвение, и водяной смерч, возносящий его над поверхностью жизни, и тот вечный круговорот, о котором все мы знаем из учебников по природоведению. Роман Сергея Кузнецова — опыт преодоления страха смерти. Рецепт прост: любить тех, кто рядом, и помнить, что не с тебя все началось и не тобой кончится. Эта ни на что не похожая семейная сага сама напоминает водоворот — затягивает и не отпускает до последней страницы.
Роман вошел в шорт-лист премии «Большая книга».
В произведение входит:
|
![]() |
циклы (сворачиваемые)
циклы, сборники, антологии
романы
повести
рассказы
графические произведения + примыкающие, не основные части
Лингвистический анализ текста:
Приблизительно страниц: 515
Активный словарный запас: чуть ниже среднего (2657 уникальных слов на 10000 слов текста)
Средняя длина предложения: 67 знаков, что гораздо ниже среднего (81)
Доля диалогов в тексте: 17%, что гораздо ниже среднего (37%)
Номинации на премии:
номинант |
Большая книга, 2011 |
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
an2001, 27 августа 2016 г.
Странно (странно, потому что оценка в конце концов получилась не очень высокой), сначала книга мне понравилась: хаотичное , но интересное повествование, лёгкий язык, цветные подробности личной жизни героев (а их много, очень много). В общем текст шёл легко и занимательно. Тем более, что попытка увязать (а это было вполне понятно) историю жизни кровных, косвенно или напрямую, родственнков почти всегда бывает небезынтересной. Кто-то мне тут же стал нравится больше, кто-то меньше — вполне обычная, но узнаваемо-сравнительно-привлекательная история.
Но где-то к середине книги начали появляться недоумения — из тех, что проявляются в текстовых деталях как бытового, так и вполне житейского плана. И далее эти недоумения стали не то чтобы нарастать, но на них стал обращать больше внимания: вот даже перечислять не буду, но это есть. И начало складываться впечатление, что всех героев автор пишет с какого-то одного человека (ну возможно себя), его фантазий, тех отношений к жизни, которые он сам домысливает либо какими живёт. Не скажу, что это плохо — в конце концов каждый, наверное, домысливает именно то, чем живёт; но как по мне здесь начинает некоторая беспомощность в сюжете, которая и завершается хороводом вокруг омута. Нет ключика, нет высказанности, в которую поверил бы, и нет недосказанности, в которой нашёл бы своё или чужое, но возможное. И вышло так, что в тех слоях воды, где плывут тексты романа, не хватило то ли свежести, то ли, извините, чувства. А люди, плывущие в сюжетных линиях, начинают размазываться и таять. И , может я не прав, но кажется, что с течением времени, никто особо не вспомнит для чего и кто здесь жил — на страницах книги.
cadawr, 19 мая 2014 г.
Я не люблю ни семейных хроник, ни вековых эпопей, и не читаю их. Именно поэтому я долго не прикасался к opus magnum горячо любимого мною Кузнецова. Дополнительно очень пугали подстрочья названий частей: шестидесятые-восьмидесятые, сороковые-пятидесятые, десятые-тридцатые – именно так, по убывающей (слава богу, всё действие происходит в современности, но пестрит бесконечными флэшбэками, а указанные рамки лишь акцентируют определяющую линию данной части). Наконец я взялся за томик и утонул, как всегда. Утонул в идеальном русском языке, мастерском владении словом, в чудесном психологизме душ, мечущихся по закоулкам кризиса среднего возраста. Каждый – в одиночку, но все – в одном и том же месте. В омуте, где ил, раки, сгнившие колоды, холодные усатые сомы и мертвые люди: все те, кто упоминается в книге – родственники, любовники, друзья, мимолетные встречные – мертвые, они хватают за ноги живых, цепляются, не отпускают, и тут уж либо к ним – в глубину смертной депрессии, либо набраться сил, выгрести, и плыть по жизни, неся это прошлое на себе. Прошлое своей семьи. Свое наследство.
Каждая глава – картина, целостная, прекрасная, но вместе они складываются в эпическую мозаику, рисующую последнее столетие России: слой за слоем, словно срезы мультиспирального томографа, препарирующего эти тяжелые, но полные буйной жизни десятилетия. И на этих срезах выявляется невидимое нам из сегодняшнего дня: что прошлое лишь кажется черно-белым, что менялись лишь говор и девайсы, но суть все та же: всё тот же мутный поток, та же душевная боль, те же сложные характеры. Одного предаешь, второму завидуешь, перед третьим пресмыкаешься, четвертую любишь, а за пятого отдаешь жизнь. И кто ты после этого, подлец или герой? Срезы копятся, встречаются, накладываются друг на друга, и вот перед нами целостный человек, человек с горькой складкой у сурово поджатых губ, человек с печальными глазами – СССР.
Вкусное решение с переплетающимися личностями рассказчиков, что периодически заставляет усомниться в реальности событий. Однако, кто кого сочиняет, становится неважным на первой же сотне страниц, потому что по большому счету, это лишь изящное украшение текста. И все-таки совет: когда разум начнёт закипать, вспомните, что реальность формируется лишь в сознании субъекта (в конечном итоге – в голове читателя, а совсем уж копая – всех сочиняет Кузнецов ;)), а значит – как написано, так оно и было. Смыслы книги сталкиваются, мысли, высказанные в будущем, дублируются в прошлом, сюжеты повторяются, почти впадая в грех аналогии, метафоры связывают быль и небыль – только въедливый читатель сможет соотнести все эти планы, изящно сплетенные невидимыми нитями магического реализма, и тогда перед ним откроются вторые и третьи смыслы, далекие горизонты, от торжественных грозовых зарниц которых на миг перехватит дыхание.
Вода в романе – это смерть, что поглотит всех, но вода – это и жизнь, что несет каждого по стремнинам и водоворотам, бьет наотмашь топляком, катит по порогам, и каждый захлёбывается, но плывёт, зная, что иногда течение успокаивается и выносит в прозрачнейший залив, где вода – парное молоко, или в бирюзовую лагуну, сквозь мерцающие глубины которой меж сказочных коралловых зарослей мелькают стаи пёстрых рыбок, и мнится — лишь руку протяни. И герои плывут, плывут, а лагун не видно, и лишь вспоминая прошлое, нет-нет да мелькнет – вот же она была, заводь, я же когда-то резвился в ней…
Казалось бы, намного легче выплыть вдвоем. И все это понимают, но как-то не выходит – вдвоем. Вот и взбивает воду в пену каждый сам по себе.
Долго придется взбивать ее, прежде чем откроется понимание, как можно перестать бояться смерти. И начать жить.
Я по-прежнему не люблю ни семейных хроник, ни эпопей, и не читаю их. Ибо назвать так «Хоровод Воды», все равно, что назвать «Войну и мир» любовным романом.
Olcha, 9 января 2012 г.
Пожалуй, самая необычная книга из прочитанного за последний год. Сперва кажется авангардным романом, в котором есть абстрактне герои в абстрактных ситуациях. Но, затем, становится понятно, что все герои, события и ситуаци — это гигантский бесконечный узор, что детали не случайны и имеют значение в истории большой семьи.
Читается тяжело, но к середине книги смогла поймать нужный ритм и уже бло тяжело остановиться и не дочитать.