Патрик Модиано «Улица тёмных лавок»

Есть такие книги, которые автор пишет прежде всего для себя. Он погружается в воспоминания: ходит по любимым местам, ощущает вкус изысканных блюд, подаваемых в избранных им ресторанах, разговаривает с людьми, оставшимися в его прошлом. Читателю при этом отводится роль пассивного собеседника. И здесь уж как повезёт. Покажется читателю данный рассказ интересным, не смотря на частичное или даже полное отсутствие сюжета; начала; финала, или же — нет. В первом случае собеседнику писателя книга понравится, во втором же он может даже начать размышлять о том, что некоторым книгам можно было и не появляться на свет. Но даже во втором случае можно оценить мастерство писателя. Конечно, если оно есть.

«Он сидел, как всегда, за массивным письменным столом, но пальто не снял, и поэтому действительно чувствовалось, что он уезжает.»

Всё начинается с того, что вторая жизнь главного героя спустя восемь лет работы в частном сыскном агентстве завершается, а свою первую жизнь он совсем не помнит. Оставшись ни с чем, герой начинает идти по зацепкам прошлого, пытаясь узнать, кто же он на самом деле. Убеждает себя, что является тем-то и начинает ходить к друзьям и знакомым этого человека. Те не признают с ним знакомство, но дают новую роль, другую личность для примерки. И герой соглашается с нею, начинает искать уже своих новых «родственников» и «друзей». Сначала меня удивляла его лёгкость принятия чужих утверждений о своей личности, но потом я подумал, что ведь и другие люди часто соглашаются с чужим мнением не менее легко и при здравом уме и полной памяти. Когда же не помнишь себя, но очень хочешь вспомнить, легко хватаешься хоть за какую-то версию, за любую реальность.

«Снова этот вопросительный взгляд. Но что я мог ей объяснить? Я знал еще меньше, чем она.»

Вместе с главным героем мы бродим по Парижу, знакомимся с новыми людьми из чьего-то прошлого. Зачастую это люди уже пожившие, одинокие. Особенно жаль мне было пожилого пианиста, которого молодая жена вместе с её друзьями выставляет за дверь. Не это ли максимальный вид одиночества? Не потому ли все эти люди так живо откликаются на просьбу рассказать о прошлом. Они возвращаются во времена, когда были молоды и не были так одиноки, когда весь мир был перед ними и всё ещё было впереди. Но возвращаясь в настоящее, они с горечью осознают, что всё их прошлое теперь не более чем набор фотографий и вырезок из газет, уместившихся в одной коробке. Вот почему одинокие люди стремятся избавиться от этих коробок, отдать их тому, кому прошлое нужнее. Отчаянная попытка сделать ещё что-то стоящее, зацепиться за этот мир, оставить свой след на песке времени.

По мере погружения в память у героя всплывают картины оккупированной Франции времён Второй Мировой войны. Люди боятся каждого шороха и пьют шампанское на лыжном курорте. Как же это по-французски, хочется сказать в тон книге. Как же это нелепо, вопиёт воспитанный на других сюжетах о войне разум. Может именно поэтому тайна главного героя постепенно перестаёт меня интересовать. Её заменяет тайна одной девушки, разгадку которой мне уже так и не узнать. Что с ней стало? Вопрос, на который уже не будет ответа. А жаль. Её судьба пролетела мимо, словно короткое лето. А вся остальная книга похожа на глубокую осень с холодным ветром и хлёстким дождём. Временами там появлялось солнце, но больше стояла пасмурная погода. Париж на фоне туч. И грустное, нелепое, оборванное послевкусие от прочтения.

P. S. И всё же интересно, что стало с Дениз?

В предельно кратком изложении суть романа «Улица Темных Лавок» современного французского писателя Патрика Дамиано такова: за 10 лет до описываемых событий главный герой потерял память; теперь он стремится восстановить свое прошлое. Понятно, что тема амнезии и ее преодоления в литературе далеко не нова и не уникальна, но познакомиться с художественной реализацией такого титулованного автора показалось мне интересной задачей.

Хочу сразу подчеркнуть, что к этой книге на самом деле не применим критерий «интересность». Действие малодинамичное («мало» — это еще мягко сказано) и представляет собой совокупность перемещений главного героя, его бесед с прочими персонажами, что перемежается размышлениями и воспоминаниями. Причем последовательные связи сюжета не всегда очевидны, равно как и порой вызывает сомнения хронология и достоверность воспоминаний (не только главного героя, но и его собеседников). Никакого острого драматизма здесь нет, что вполне логично — прошло слишком много лет, чтобы это восстановление прошлого вызвало какой-то бурный психологический эффект. Интриги, как в детективах, роман тоже не содержит.

С другой стороны — и это весьма удивительно — ни разу в процессе чтения мне не было скучно. Не интересно — и не скучно. Странное ощущение, которое я в итоге определил как завороженность. И первым фактором, что заворожил меня, стали имена некоторых персонажей. Начало им положил русский эмигрант Стёпа де Джагорьев (автор упоминает, что полным именем является Степан, но все время его называют Стёпой). И это диковинное (если не дикое, в данном случае) имя — вовсе не следствие незнания автора; в романе есть русские персонажи с вполне обычными именами. В том же ряду — грек Джимми Педро Стерн, Говард де Люц — аристократическое семейство выходцев с острова Маврикий, еще русские — Олег де Вреде и дама по фамилии Каган… Это какой-то причудливый художественный прием, смысла которого я, признаться, не понял, но он произвел на меня сильное впечатление сюрреальности и фантомности. И любопытно, насколько резко этот ономастический гротеск контрастирует с сухой, почти полицейской детальностью, с которой указываются посещаемые главным героем места, а также телефоны персонажей.

Обширно представленная тема переселенцев тут явно не случайна, ибо для многих из них в особой степени характерна утрата своего прошлого. Впрочем, разве то же самое не относится к целым странам вследствие бурных исторических событий?

Стóит также отметить короткие, но емкие и порой аллегоричные размышления главного героя. Они в основном неоригинальны, но в ткани этого романа воспринимаются гораздо резче, нежели в каком-то ином контексте.

«Улица Темных Лавок» описывает образ мира как оплетенный нитями судеб лабиринт, в котором эти нити скорее запутывают, нежели исполняют путеводную функцию для того, кто пытается восстановить свое прошлое и свое «я».

Другой символический образ, который упоминает главный герой, — мир как бильярдный стол, по которому в случайной мимолетной суете перекатываются шары-жизни, формирующие сеть траекторий немыслимо сложных конфигураций. Очевидно, что в таком мире никакого внятного конца расследования главного героя не может быть, и читатель должен быть к этому готов.