fantlab ru

Фёдор Достоевский «Бесы»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.65
Оценок:
1052
Моя оценка:
-

подробнее

Бесы

Роман, год

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 101
Аннотация:

«Бесы» — один из самых спорных романов Достоевского. Одни видят в нем пророческий памфлет. Другие — эдакий литературный полигон для испытания различных философских идей. Третьи — изощренный психологический триллер.

В основе сюжета лежит реальное событие — всколыхнувшее всю интеллектуальную Россию 70-х годов «дело Нечаева». Революционеры, члены небольшого законспирированного кружка, убили своего товарища, решившего «отойти от дел». Впрочем, Достоевский отнюдь не стремится изложить фактически достоверную картину произошедшего. Его творение куда глубже; в частной, единичной, русской трагедии он находит общемировое и общечеловеческое.

В «Бесах» появляется, пожалуй, рекордное для одного романа число персонажей, ставших вехами мировой литературы и философии. Это и Николай Ставрогин, над которым впоследствии так тщательно размышляли Ницше и Фрейд. И Кириллов, чьи идеи повлияли на А.Камю и философию экзистенциалистов. И Петр Верховенский с товарищами по «ячейке», чьи образы переосмысляют Л. Висконти и другие деятели культуры XX века, исследуя уже новую «бесовщину» — фашизм.

Примечание:

Роман «Бесы» впервые опубликован в журнале «Русский вестник» (1871, № 1, 2, 4, 7, 9—11, 1872, № 11, 12) с подписью: Ф. М. Достоевский. Отдельным изданием роман вышел в Петербурге в 1873 г.

Роман «Бесы» имеет 9 главу II части под названием «У Тихона», которая не вошла в первые издания, поскольку была забракована редакцией «Руского вестника». Ф.М. Достоевским было сделано три правки главы (до нас дошли две), ни одна из которых не была принята издательством. При жизни Достоевского данная глава ни разу не была напечатана.

Впервые глава «У Тихона» была издана в 1922 году издательством Центрархива РСФСР, М.

В последующих изданиях глава «У Тихона» также периодически печатается отдельно от основного текста романа.



В произведение входит:


  • У Тихона

Обозначения:   циклы (сворачиваемые)   циклы, сборники, антологии   романы   повести
рассказы   графические произведения   + примыкающие, не основные части


Входит в:


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 628

Активный словарный запас: очень низкий (2367 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 82 знака, что близко к среднему (81)

Доля диалогов в тексте: 50%, что гораздо выше среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
1001 книга, которую необходимо прочитать / 1001 Books You Must Read Before You Die, 2006

Экранизации:

«Бесы» / «Les possédés» 1987, Франция, реж: Анджей Вайда

«Бесы» 1992, Россия, реж: Дмитрий Таланкин, Игорь Таланкин

«Бесы» 2006, Россия, реж: Валерий Ахадов, Геннадий Карюк

«Бесы» 2014, Россия, реж: Владимир Хотиненко

«Бесы» 2014, Россия, реж: Роман Шаляпин



Похожие произведения:

 

 


Бесы. Часть вторая
1873 г.
Бесы. Часть первая
1873 г.
Бесы. Часть третья
1873 г.
Полное собрание сочинений в шести томах. Том 4
1885 г.
Полное собрание сочинений в 12 томах. Том 7
1888 г.
Полное собрание сочинений в 12 томах (А.Ф. Маркс). Том 7
1895 г.
Бесы
1905 г.
Бесы
1910 г.
Полное собрание сочинений Ф.М. Достоевскаго. Том 12
1911 г.
Полное собрание сочинений Ф.М. Достоевскаго. Том 13
1911 г.
Бесы. I
1921 г.
Бесы. II
1921 г.
Полное собрание художественных произведений. Том 7
1927 г.
Бесы. Том 1
1935 г.
Собрание сочинений в десяти томах. Том 7
1957 г.
Полное собрание сочинений в 30 томах. Том 10
1974 г.
Полное собрание сочинений в 30 томах. Том 11
1974 г.
Собрание сочинений в 17 томах. Том 10
1974 г.
Собрание сочинений в 17 томах. Том 11
1974 г.
Собрание сочинений в 17 томах. Том 12
1975 г.
Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 8
1982 г.
Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 9
1982 г.
Бесы
1989 г.
Бесы
1989 г.
Бесы
1989 г.
Бесы
1990 г.
Бесы
1990 г.
Бесы
1990 г.
Бесы
1990 г.
Бесы
1990 г.
Бесы
1990 г.
Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 7
1990 г.
Бесы
1991 г.
Бесы
1993 г.
Бесы
1993 г.
Бесы
1993 г.
Бесы
1993 г.
Бесы
1994 г.
Бесы
1994 г.
Бесы
1994 г.
Бесы
1994 г.
Бесы
1994 г.
Бесы. Записки из подполья
1994 г.
Собрание сочинений в семи томах. Том 4
1994 г.
Бесы
1995 г.
«Бесы»: антология русской критики
1996 г.
Бесы
1998 г.
Собрание сочинений в 20 томах. Том 10
1998 г.
Собрание сочинений в 20 томах. Том 9
1998 г.
Бесы
1999 г.
Ф. М. Достоевский. Собрание сочинений в четырех томах. Том IV. Бесы
1999 г.
Бесы
2000 г.
Бесы
2001 г.
Бесы
2001 г.
Федор Достоевский. Сочинения
2001 г.
Собрание сочинений в пяти томах. Том 5
2003 г.
Бесы
2004 г.
Бесы
2004 г.
Собрание сочинений в пяти томах. Том 4
2004 г.
 Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Игрок. Крокодил. Вечный муж. Бесы. Часть 1
2005 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2005 г.
Полное собрание сочинений: 18 томов в 20 книгах. Том 9
2005 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7. Бесы. Часть 2
2005 г.
Собрание сочинений в 9 томах. Том 5. Бесы
2005 г.
Бесы
2006 г.
Бесы. В 2 частях. Том 1
2006 г.
Бесы. В 2 частях. Том 2
2006 г.
Полное собрание сочинений: 18 томов в 20 книгах. Том 9
2006 г.
Бесы
2007 г.
Бесы
2007 г.
Бесы. В 3 частях. Части 1 и 2
2007 г.
Бесы. В 3 частях. Часть 3
2007 г.
Бесы
2008 г.
Бесы
2008 г.
Идиот. Бесы (эксклюзивное подарочное издание)
2008 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7
2008 г.
Бесы
2008 г.
Бесы
2009 г.
Бесы
2010 г.
Бесы
2010 г.
Бесы
2010 г.
Полное собрание сочинений. Канонические тексты. Том 9. Книга 1
2010 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 6
2010 г.
Федор Достоевский. Полное собрание романов в 2 томах. Том 1
2010 г.
Бесы
2011 г.
Бесы
2012 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7
2012 г.
Бесы
2012 г.
Бесы
2013 г.
Бесы
2013 г.
Бесы
2013 г.
Бесы
2013 г.
Бесы
2014 г.
Бесы
2014 г.
Бесы
2015 г.
Бесы. Том 1
2015 г.
Бесы. Том 2
2015 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 6
2015 г.
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7
2015 г.
Бесы
2015 г.
Бесы
2015 г.
Бесы
2015 г.
Бесы
2016 г.
Бесы
2016 г.
Бесы
2017 г.
Бесы
2017 г.
Бесы
2018 г.
Бесы
2019 г.
Бесы
2019 г.
Бесы
2019 г.
Бесы
2020 г.
Бесы
2020 г.
Бесы
2021 г.
Бесы
2021 г.
Бесы Том I
2021 г.
Бесы. Том 8. Части 2-3
2021 г.
Бесы. Том II
2021 г.
Село Степанчиково и его обитатели. Бесы, часть 1
2021 г.
Бесы
2022 г.
Бесы
2022 г.
Бесы
2022 г.
Бесы. Роман в трех частях
2022 г.
Бесы
2023 г.
Бесы
2023 г.

Аудиокниги:

Бесы
1991 г.
Бесы
2004 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2005 г.
Бесы
2006 г.
Бесы
2007 г.
Бесы
2007 г.
Бесы. Подросток
2007 г.
Бесы
2008 г.
Бесы
2009 г.
Бесы. Идиот. Преступление и наказание. Братья Карамазовы
2010 г.
Бесы
2013 г.
Бесы
2014 г.

Издания на иностранных языках:

Die Damonen
1997 г.
(немецкий)
The Devils
2004 г.
(английский)
Devils
2005 г.
(английский)
Devils
2005 г.
(английский)
Devils
2005 г.
(английский)
Los demonios, 1
2007 г.
(испанский)
Los demonios, 2
2007 г.
(испанский)
Devils
2008 г.
(английский)
I demoni
2012 г.
(итальянский)
Д'яблы
2013 г.
(белорусский)




 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва


– [  23  ] +

Ссылка на сообщение ,

Писать отзывы на такие книги — дело заведомо неблагодарное. Но я попробую.

Что же у нас обычно ассоциируется с Федором Михайловичем? Правильно, бессмертное «Преступление и наказание». Когда нашему классу дали прочесть его «на лето», я, с детства любящий читать, промучился целый месяц, проклиная все и вся. Но на третьем десятке все же осмелился перечитать и — получил несравненное удовольствие.

К чему это я — до любой книги нужно дорасти — своевременно прочесть что попроще, расширить кругозор и набраться некоторого опыта. Вот только у иных книг планка воистину высока и расти приходится долго. И если до «Преступления» я все-таки дорос, то касательно «Бесов» меня несколько терзают сомнения.

Начнем с того, что идееобразующей «закавыкой» была реакция на политическое событие, за что Достоевского критиковали уже тогда, да и приняли роман гораздо хуже остальных, если верить статьям. Сам же Великий и Ужасный предстает пред нами ярым противником любых революционных течений, сторонником монархии и православия. Не то чтобы лично мне это претит, но явный крен в самом произведении очень уж бросается в глаза. Поэтому хотелось бы сразу отбросить политическую подоплеку, не ища правых и виновных в этом отношении, а разобрать остальное.

Собственно, обстановкой, «Бесы» неожиданно напоминают... «кинговщину». Да-да, вы не ослышались. Камерность небольшого городка, пара десятков персонажей, нагнетаемая атмосфера — получается типичный триллер. И даже персонажи в духе товарища Стивена, но об этом чуть позже.

Несколько неожиданно был подан тут «русский народ», и сложившееся «загадочная русская душа» мне кажется тут либо не к месту, либо «душа» эта оказалось совсем не такой, как мы привыкли — не помню у наших классиков, в том числе у самого ФМД (хотя не все романы я у него пока что прочел, но думаю наверстать) настолько неприятных крестьян, мещан, и прочих представителей отчизны. Лизу на пожарище затоптать — запросто, сорвать праздник — пожалуйста, вытереть ноги о вчера еще уважаемого человека — нет ничего проще, восславить мерзавца — никаких сомнений. Действительно, в некоторых пунктах часто встречаются «некие неизвестные сомнительные личности», но никак невозможно списывать весь творящийся в городе беспредел исключительно на заезжих. Горожане сами рады плюнуть в колодец, а уж главные действующие лица... Вообще удивительно порой, читаешь себе Лавкрафта, встречаешь в тексте электрический фонарь — и оторопь берет от внезапного осознания того, что события-то происходят где-нибудь в 20-е годы прошлого века, а сам Говард творил тогда же, когда и, например, Ремарк и Хэмингуэй. Но и язык, и атмосфера его рассказов словно покрыты толстым-толстым слоем пыли, который окутывает и читателя, перенося его век в 18-й, например. Так вот у Достоевского, напротив, кажется (особенно в «Бесах»), что и события эти как-то не вяжутся с глубокой стариной, и люди отнюдь не таковы, какими мы привыкли их считать — все мрачные, угрюмые и заблудшие какие-то. Современные.

В целом, персонажи по большей части у нас тут либо «избивающие», либо «избиваемые». И если первые вызывают неприязнь по понятным причинам, то вторые — своим откровенным, раздражающим даже читателя малодушием. Возможно, тут как раз сказываются полтораста лет, разделяющие нас и их, или ваш покорный слуга внезапно заразился человеконенавистничеством, факт остается фактом — и коленнопреклоненный Маврикий, и стоящий на сцене пред залом Верховенский-старший, наравне с уважением (пусть и по разным причинам), вызывают некое раздражение, некий стыд за них самих, ибо выглядит это не самоотверженным, но глупым, унизительным, и напрасным мученичеством.

Впрочем, Маврикий, едва ли не единственный в полной мере положительный герой. Остальные — сплошь кунсткамера:

Деспотичная, жестокая Варвара Петровна;

Дарья Шатова, которую непросто охарактеризовать, тут некий сплав великодушия и подсознательного мазохизма;

Лиза, которая сама себя не понимает, бросается из огня да в полымя и величайшее терпение Маврикия с ней я могу списать лишь на всепоглощающую одержимость;

Лебядников — просто человек карикатура, в котором откровенная глупость сочетается со значительным хитроумием;

Марья Тимофеевна, его сестра — пожалуй, тоже персонаж положительный, интересный, но, само собой, вызывающий крайнюю жалость своим положением;

Шатов и Кириллов, интересные, сильные личности, но буквально «одержимые» своими идеями, вплоть до того, что раздражают читателя;

Кармазинов — неприятный, высокомерный, манерный и чванливый тип;

Юлия Михайловна — глупая, доверчивая, но амбициозная женщина, которую действительно жаль. Еще большего сожаления достоин ее супруг-губернатор. Вот такой вот парадокс — мы видим человека, развлекающегося в гимназии разнообразными глупостями, казалось бы недалекого, но с другой стороны — ранимого, страдающего, абсолютно неподходящего для своей должности. Этому маленькому глупому писательствующему чиновнику по-настоящему сочувствуешь.

Революционеры представлены крайне неприятными людьми:

Липутин — умный, двуличный, мерзкий тип;

Виргинский — из всей пятерки, пожалуй, наиболее симпатичен, ибо в нем все-таки просыпается совесть;

Толкаченко — как образ даже не запомнился, увы;

Шигалев — социалист, чьи идеи по мироустройству — откровенный геноцид;

Лямшин — слабый, трусливый, двуличный, неприятный персонаж.

Эркель — вот, пожалуй, удачный, неоднозначный образ человека без цели, хватающегося за первый попавшийся идол, оттого чрезвычайно опасного. А ведь мог стать «во всех смыслах положительным» человеком, вот только, думаю, не менее фанатичным и оттого — страшным.

Главные герои все же хороши, как ни крути.

Вот только Петр Верховенский при ближайшем рассмотрении оказывается отнюдь не идеалистом, а обыкновенным интриганом. Распространяя идеи о смене мирового порядка, он просто напросто борется за власть. Хитрый, ловкий, втирающийся в доверие, но... и вот тут я не совсем понимаю Федора Михайловича — либо Петр Степанович оказывается не таким уж хитроумным (внезапно), чтобы не видеть, каких людей он выбрал в свою «пятерку», либо так было необходимо для «правильного» финала... Не знаю. Не менее странным кажется то, что подобную авантюру он решился провести не где бы то ни было, а практически у себя дома.

Верховенский-старший — интереснейший и симпатичнейший человек, неглупый, обаятельный, но слабый и жутко непрактичный. Русско-французские диалоги были весьма утомительны, а несколько попыток «бунта» этого витающего в облаках человека, неизменно обращались в глупое сотрясание воздуха и слезы. Даже последняя, самая серьезная попытка, все равно получилась карикатурной и нелепой. Однако персонаж Степана Трофимовича, пожалуй, один из наиболее важных, ибо именно через него раскрывается моя «любимая» тема художественных произведений — тема ответственности. Ведь если копнуть поглубже, становится ясно, что во всех бедах косвенно виновен именно этот добрейший человек. Неправильное, недостаточное воспитание Ставрогина, наплевательское отношение к сыну — все это вылилось в настоящую трагедию для целого города. Не отошли Верховенский Петрушу, займись его воспитанием всерьез — и не увлекся бы юноша «неправильными» идеями. То же касается Ставрогина, которому старик привил широту взглядов, но не удосужился задать некие рамки, направления.

Ну и, конечно, Николай Всеволодович Ставрогин. Персонаж центральный, загадочный и даже после прочтения не до конца понятный. Этакий «Печорин «на максималках». Крайне сложная и даже странная личность — человек без целей, приоритетов, как сам признается, не видящий разницы между добром и злом. И если, например, Раскольников периодически вызывал то симпатию, то неприязнь, Ставрогин практически всегда неприятен. Все без исключения приступы великодушия его обращались еще большим малодушием — хотел признать Лебядкину женой, а в итоге совсем загубил. Хотел спасти Шатова — уехал, просто уехал. Относительно заговорщиков его позиция так же до конца не ясна — не поддерживает, не препятствует, потом вдруг присутствует на собрании и громко уходит. И вот тут мне кажется, снова прокол Достоевского — великий Ставрогин, от которого без ума и матушка, и Лизавета, и практически все горожане, которого едва ли не боготворит Верховенский-младший, настолько он всем нужен, настолько все жаждут его общения, Петр Степанович не видит смысла в революции без образа своего «Ивана-царевича», который посвящен во все тайны общества, но в то же время формально Ставрогин (создатель сообщества) с ним не связан и ничем не рискует. Как такое возможно? Разве что в силу одержимости Верховенского-младшего Ставрогиным, но не совсем это все, на мой взгляд, правдоподобно. И ведь понимает Ставрогин собственную калечность, но продолжает, продолжает губить окружающих. Он, ученик Степана Трофимовича, сам предстает учителем сразу нескольким — младшему Верховенскому, Шатову и Кириллову, и что же мы видим — каждого он учил иначе, порой даже противоположному, и тут очередная загадка — не то Ставрогин просто играл этими людьми, проводя эксперимент, не то его собственные взгляды настолько переменялись буквально за несколько лет. И дополнительная глава «У Тихона» значительно раскрывает нам его, без нее (а ведь она неканонична) образ кажется совсем неполным и даже несколько иным. И что же мы видим? Ставрогин страдает от праздности, от нехватки чувств и ощущений, его внутренний компас не работает, у него нет деления на хорошо и плохо, есть только сильные, острые ощущения, и слабые, тщетные. Заблудший, неприкаянный, он и покаяться не может, а его попытка написать признание скорее похожа на вызов. Мечущиеся души всегда интересны, часто читатель ловит себя на неком сходстве с ними (тут так же), но в данном случае ощущается заведомо некая даже обреченность. Как оказывается, не напрасно.

На самом деле, помимо политики и ответственности, роман затрагивает множество иных тем разной степени важности, одно только освобождение крепостных и его последствия дают повод для размышлений.

Кроме того, не могу не упомянуть характерый язык — несколько витиеватый, но приятный, в меру сочный. А вот «живописательства» в «Бесах» очень мало, описаны, конечно, особняки Ставрогиных, Лембке, сам городок, но все они очень быстро теряются за нагромождениями образов и событий. Впрочем, это сомнительный недостаток.

И сам роман есть сочетание некоторых вышеупомянутых неправдоподобностей с потрясающе сложными, смутными образами героев.

Конечно, позже, необходимо будет перечитать, переосмыслить, да и сейчас я не претендую на истину в последней инстанции, но из-за однобокости и чернушности роман все-таки несколько страдает. Так уж мне кажется. Даже само прочтение было странным — тяжелым, но доставляющим удовольствие.

Крайне неоднозначная вещь.

Оценка: 8
– [  17  ] +

Ссылка на сообщение ,

У меня завелась привычка при чтении книг делать заметки, если, конечно, в книге есть над чем подумать. По поводу «Бесов» накатал страницы четыре печатного текста. Но не буду утомлять вероятных читателей моего отзыва.

Книга — однозначный шедевр всех времен и народов, но сказать о нем сегодня следует прежде всего вот что.

В левой блогосфере стало принято ругмя ругать Ф.М. за грязный пасквиль на революционеров, но это чушь, вызванная «торопливостью» и «недосиженностью» юной и не очень левацкой поросли. Если это и «грязный пасквиль», то на всю Россию.

Достоевский четыре года просидел за границей, среди чужих людей и без гроша в кармане. И это при его-то любви к России, к тяге ко всему в ней вечному и сиюминутному. А любимая Родина будто нарочно отталкивает его, в то время как в ней такие эпохальные дела делаются!

Реакция и контрреформы закручивают общественные гайки, молодежь бунтует, крестьяне стонут под игом выкупных платежей, у большинства думающих русских уже мозги кипят после десяти лет эпохи Великих реформ. А Достоевский, с его взрывным темпераментом, не может поучаствовать во всей этой катавасии. И поговорить-то не с кем, кроме как с жеманным сюсюкой Тургеневым, сиречь Степаном Егоровичем Кармазиновым. Вот наш гений и озлобился.

В «Бесах» злостной сатире преданы все слои и типажи российского общества, всех Ф.М. исстегал бичом памфлета — губернаторы, чиновники, высшая аристократия, мещане, крестьяне, инженеры и учителя, революционеры всех эпох и полицейские. Старики, молодежь, почтенные матроны, девицы и девочки. Достоевский издевается и над великосветской прециозностью (Кармазинов, Верховенский-старший и генерал в клубе), и над христианским милосердием и самопожертвованием (Дарья Шатова и Софья Матвеевна), Мария Шатова вообще пародия на Богородицу! Он даже лютого душегуба Федьку ухитрился в сатирических тонах изобразить.

Любая идея, выдвинутая персонажем книги, немедленно возгоняется до абсурдного абсолюта, а потом втаптывается в неиссякаемую тверскую грязь. Что социализм, что либерализм, что охранительство — все Федору Михайловичу смешно и отвратительно.

И сделано-то как хитро. Расправа производится руками самих персонажей книги, вечно между собой спорящих по любому поводу. А всю историю собрал в кучку и рассказал от своего имени омерзительный трусливый паскудник, носящий и фамилию характерную: Г-в, то есть Г(рязно)в, а то и Г(известная субстанция)в! Жуткая обезьяна Достоевского, имеющая все недостатки своего создателя, но ни грана его достоинства.

И при этом — вот он бумеранг кармы — практически во всех персонажах романа есть очень четкий отпечаток личности автора, они части его души.

Шатов — с его «почти физической любовью к русскому мужику» (фраза моей училки по литературе).

Верховенский-старший — с его абстрактным либерализмом и любовью к Мадонне Рафаэля.

Кириллов — маньяк своеволия и псевдоэпилептик.

Кармазинов — с его авторским самомнением и ревностью к чужому таланту. (Достоевский ревновал Тургенева за гонорары и якобы незаслуженный успех у публики, вот и накатал лживый пасквиль).

Ставрогин — несомненно. С его гордыней столбового дворянина и завышенным ЧСВ.

Федька Каторжный, сирота, прошедший через горнило религиозных сомнений, — тут и говорить нечего, само имя разоблачает прототипа персонажа.

Даже Петруша Верховенский. Конечно, Ф.М. не был никогда грязным убийцей и подлецом, а вот интеллектуальным провокатором был, да еще каким! Роман «Бесы» — это одна сплошная провокация, буквально сотрясшая и продолжающая сотрясать основы коллективного интеллекта человечества.

Потому что это произведение искусства самого высшего эшелона доступной человеческому разуму эстетики!

Тут тебе не только азбучно явленный полифонизм Достоевского (речевые характеристики персонажей вообще-то присущи всем великим нашим классикам), но и невероятная композиция и структура повествования, уникально широкий диапазон в эмоциональном регистре — от злостной сатиры до трагедии эсхиловского и шекспировского масштаба (при чтении сцен родов Марьи Шатовой и самоубийства Кириллова физически трясти начинает, какие бы у тебя крепкие нервы ни были!).

А язык! Впечатление такое, что 800-страничный роман написан то ли японскими танка, то ли скальдическими висами. Каждое слово в книге насыщено смыслами и имеет тьму интертекстуальных связей. Это чистая поэзия, в своем, конечно, роде.

У романа в этом году юбилей — он печатался ровно 150 лет назад, я его знаю почти четверть века.

В девятнадцать лет — Достоевский был как бог, создавший свой личный космос. В который я нырнул вверх тормашками, что твой попаданец.

В середине нулевых, когда я был религиозным мракобесом, я видел его как кладезь, вырытый в самое сердце Духовного Абсолюта, Апокалипсис наших дней и предсказание бесовского разгула кровавой русской смуты. Да, тогда моя головушка была полна подобной дребедени и дряни. Долго потом пришлось выдавливать из себя по капле раба Божьего и буржуйского лакея.

В 2012 году я читал «Бесов» в качестве жестокой сатиры на русский либерализм начала 21 века и на «белоленточное» движение, в частности.

Сейчас для меня «Бесы» — это прежде всего памфлет против абстрактных измышлений и бессмысленных петель ума, засоряющих сознание и никогда не проходящих проверку практикой. А также это великое сокровище эстетики и целый университетский курс по технике создания романа. Из которого только и черпай методы и приемы, не исчерпаешь.

Но это опыт моего личного восприятия, общечеловеческие смыслы и актуальность тоже никуда не делись.

Например, сейчас ясно видно, что Шигалев и его теория, «шигалевщина» — это тот самый либеральный цифровой концлагерь, который начал строиться по всему миру, а потом и у нас, начиная с 1975 года. И, возможно, будет таки достроен, и сведет человечество к полному ничтожеству. И тогда мы все увидим, «что стало бы с Россией, не случись революции». Увидим, да поздно будет. А потом и видеть станет некому.

Или произойдет очередная перемена нашей общей участи. Чего я всем от души и желаю.

П.С. Единственное, чего я никогда не прощу Достоевскому — это злостную и несправедливую карикатуру на Тургенева (Кармазинов). Иван Сергеевич был и мудрее Федора Михайловича, и глубже, и художественно, как минимум, ни на гран не слабее.

Оценка: 10
– [  23  ] +

Ссылка на сообщение ,

Достоевскому было 27 лет, когда в конце 1849 года он был арестован вместе с другими членами кружка Петрашевского. Впереди было четыре года ссылки, но перед этим осужденным еще пришлось пережить одну из самых известных инсценировок приготовлений к казни, когда смертельный приговор был отменен в последнюю минуту. Трудно представить, каким испытанием это стало для молодого писателя, особенно если вспомнить, что один из петрашевцев в результате сошел с ума (сам Достоевский вложил впечатления от произошедшего в уста князя Мышкина, главного героя романа «Идиот»). Эти события неизбежно оказали влияние на мировоззрение Достоевского, заставили его не только отвернуться от социалистических идей, но и обратиться к христианскому учению.

Спустя двадцать лет, в 1869 году прогремело громкое судебное дело об убийстве студента Иванова членами революционного кружка «Народная расправа» под руководством С.Г. Нечаева, которое было затеяно с тем, чтобы сплотить группу с помощью убийства.

Роман «Бесы» вышел в 1871-1872 годах и изначально планировался как небольшое произведение, но в процессе создания замысел, как видно, углубился, а событие, послужившее толчком к написанию отодвинулось на второй план. Это, на мой скромный взгляд, минимум из того, что необходимо знать, чтобы воспринимать и понимать роман было легче, но этого отнюдь не достаточно. Есть, в книге, к примеру, некий «великий писатель» Кармазинов, настолько карикатурный, что трудно не заметить, что в нем изображен реальный человек, но чтобы иметь представление о том, что это за персонаж и почему изображен именно таким, полезно ознакомится с историей взаимоотношений И.С. Тургенева и Достоевского.

Как бы лучше охарактеризовать ощущения после прочтения романа. Разочарование? Не совсем. Раздражение? Немного. Страдание! Вот оно. «Бесы» – книга, которая заставляет читателя, в моём лице по крайней мере, страдать, причем сразу на нескольких уровнях.

Во-первых, действительность в ней, как и, похоже, во всем творчестве Достоевского, изображается исключительно в серо-черных тонах. Бедный Степан Трофимович воспринимается как некий островок спокойствия, на котором утомленный читатель может слегка перевести дух, несмотря на то, что сам автор (если быть совсем точной, рассказчик, а не сам Достоевский) открыто презирает его. И нет, эпизод с рождением ребенка не считается, потому что вставлен исключительно ради того, чтобы потом можно было побольше драмы нагнать. До самой концовки, в которой градус всеобщей «несчастности» доводится до предела и всем персонажем, которым не повезло оказаться в фокусе внимания Достоевского, достается от души.

Во-вторых, чтение «Бесов» само по себе литературный мазохизм. Текст не предназначен для того, чтобы им наслаждались, сквозь громоздкие, вязкие конструкции приходиться продираться. Монологи некоторых персонажей порой настолько путанные и лихорадочно-обрывочные, что я выпадала из них прямо во время чтения, приходя в себя под конец речи персонажа и понимая, что текст совершенно не воспринимается.

В-третьих, специфичность персонажей. Набоков в своих «Лекциях о русской литературе» приводит весьма занимательную классификацию героев Достоевского, пытаясь разделить их по психическим заболеваниям, от которых те страдают. Не хочу заходить настолько далеко, однако сложно не заметить, что поведение и речь персонажей далеки от естественности.

Не понимаю также, почему такой огромный акцент сделан на Степане Трофимовиче и почему так поверхностно раскрыты главные герои, те самые бесы – и я говорю именно о персонажах как о личностях, потому что на их идеях Достоевский напротив останавливается с дотошным вниманием. До мельчайших подробностей раскрывается биография Верховенского-старшего, а этапы формирования персонажей, о которых больше всего и хотелось бы узнать, подаются как можно более размыто, по кусочкам. Это можно сказать и о сюжете. На первом плане долгое время находится губернская жизнь, с её доходящими до нелепости героями, отчего роман порой напоминает водевильную комедию, а «бесовская» – происходит где-то на фоне, на втором плане, и только после кульминации события начинают разворачиваться во все более трагическом ключе. Может это и отвечает задумке автора, однако у меня складывается впечатление, что я читаю два разных романа.

Центральная идея романа, характеры персонажей, затронутые темы тем не менее требуют более глубокого, тщательного разбора, нежели тот, который я могу себе здесь позволить. Со своей стороны могу заметить, что мне уловить настроение, суть книги в большей степени помогли именно личные письма Достоевского, вероятно, во многом потому что они раскрывают убеждения и взгляды писателя; только после них мне стала ясна очевидность многих деталей, в которых я почему-то пыталась увидеть какую-то иносказательность и метафору. И это при том что в названии и эпиграфе к роману Достоевский чуть ли не прямым текстом раскрывает замысел романа: о том, что «все эти гнусные новые идеи нечто заразное, вредное, бесовское – всё это временное, нечто, должное вымереть со временем само собой, а стремиться нужно к почвенничеству, народности и православию» и всё в таком духе. Или словами самого Достоевского: «Точь-в-точь случилось так и у нас. Бесы вышли из русского человека и вошли в стадо свиней, то есть в Нечаевых, в Серно-Соловьевичей и проч. Те потонули или потонут наверно, а исцелившийся человек, из которого вышли бесы, сидит у ног Иисусовых. Так и должно было быть. Россия выблевала вон эту пакость, которою ее окормили, и, уж конечно, в этих выблеванных мерзавцах не осталось ничего русского. И заметьте себе, дорогой друг: кто теряет свой народ и народность, тот теряет и веру отеческую и Бога. Ну, если хотите знать, — вот эта-то и есть тема моего романа»(из письма A. H. Майкову, 1870 г.).

Именно поэтому мне кажется, что роману очень не хватает вырезанной главы «у Тихона», в которой Достоевский сводит героя, которого считал центральным, с «величавой, положительной, святой фигурой» (по его собственным словам) в лице архиерея, прототипом которого был реальным человек, пользовавшийся большим уважением Фёдора Михайловича – Тихон Задонский. И даже если опустить то, что в этой главе, по сути, сталкивают персонажи, воплощающие идеи, противопоставление которые происходит в романе, глава просто-напросто помогает читателю лучше понять Ставрогина и лишает его мистического флера недосказанности.

Но пару слов о персонажах заметить всё же хочу. Чисто субъективно, главным героем Ставрогина не вижу. В моих глазах он упорно рисуется мающимся от безделья барчонком, не знающим куда направить свою энергию, поэтому ввязывающимся в авантюры, испытывающий грани дозволенного, от скуки играющего людьми. Понятия «духовного растления», к которому якобы причастен Николай Всеволодович остается для меня чем-то туманным, в отличии от вполне себе самого что ни на есть натурального совращения несовершеннолетнего ребенка (если принять во внимания главу «У Тихона» и поверить в то, что Николай не врал в своей исповеди).

В заключении только хочу добавить, что было бы крайне глупо с моей стороны отрицать талант Достоевского, сложность его персонажей, значимость романа в целом, да мне этого и не хочется. Но я не могу наслаждаться им с литературной точки зрения, сюжет и его подача вызывают у меня неприятие, а поднятые темы слишком сильно связаны с временными рамками, в которых роман был написан, и личностью писателя, поэтому книгу сложно воспринимать без глубокого погружения в исторический контекст. Я верю, что если однажды вернусь к этому роману спустя некоторое время, то благодаря расширившемуся (смею надеяться) багажу знаний, смогу прочитать его по-новому и вычерпну для себя еще больше интересных деталей.

Вот только опыт первого прочтения внушает мне такое стойкое отвращение, что боюсь что мне еще долго не захочется возвращаться к Ф.М. Достоевскому в целом, не говоря уже о его «Бесах».

Оценка: 4
– [  7  ] +

Ссылка на сообщение ,

Один из главных романов Достоевского, во времена СССР практически не издававшийся как «реакционный», в связи с чем окутанный неким флёром полузапретности. Как и все произведения автора, «Бесы» требуют внимательного усидчивого чтения и, самое главное, некоторого багажа жизненного опыта. Понимание нравственных посылов книги усложняется из-за того, что одна из глав — «У Тихона», изъятая цензурой при первой публикации, в большинстве изданий приводится лишь как приложение, несмотря на то, что автор считал её важной для восприятия, так что весьма рекомендуется читать её после 8-й главы, а не после прочтения книги, тогда не будет ощущения недосказанности и дыры в повествовании, которое сложилось у меня.

Говорить что-либо о произведении такого уровня и такой важности для русской и мировой культуры очень сложно, тем более что сказано уже немало, разного рода исследования и трактовки романа есть в большом количестве и продолжают появляться всё новые. Однако не могу не вставить свои пять копеек. :)

«Бесы» писались на злободневную тему — катализатором к написанию послужило убийство в парке Петровской (ныне Тимирязевской) академии студента Иванова членами подпольной организации «Народная расправа» по главе с Сергеем Нечаевым. Достоевский перенёс действие в неназванный губернский город, сонную жизнь которого встряхнули возвратившиеся из столицы два молодых человека — революционер Пётр Верховенский и роковой красавец и смутьян Николай Ставрогин. Как говорится, и тут такое началось... Книга выходила в течение двух лет в журнале «Русский вестник», являясь для тогдашних читателей аналогом сериала на злобу дня, произвела изрядный резонанс в обществе и собрала великое множество отзывов, от восторженных до разгромных. Достоевский, сам прошедший через революционный кружок, приговор к смертной казни, каторгу, разочаровавшийся в социалистической деятельности и западничестве, написал злой антиреволюционный и антинигилистический памфлет, вышедший, однако далеко за рамки политического триллера. Достаточно большое количество действующих лиц, наделённых индивидуальностями, различным видением мира и жизненной философией, сталкиваются друг с другом, взаимодействуют и противостоят, показывая духовные искания и брожения в русском обществе второй половины 19 века.

Что бросается в глаза при чтении — в книге нет однозначно положительных, светлых персонажей, всё герои — люди с больной душой, с тараканами в голове и скелетами в шкафу. Город, в которым происходит действие, представляется болотом, но не стоячим, а бурлящим и извергающим ядовитые испарения. И без того не самое простое повествование — тягучее и многословное, усложняется депрессивностью происходящего, больными героями, мучающими себя и окружающих, аурой безысходности. Душная атмосфера провинции служит предвестником грозы, внезапной, короткой и бессмысленной. Бесы — вчерашние и нынешние, разной внешности и окраски устраивают свой шабаш. Старые духовные ценности практически утрачены, новые так и не сформированы, в прошлом и нынешнем тлен, в будущем тьма.

Тяжёлая болезненная книга, наполненная достоевщиной (извините уж за каламбур) до краёв, оказавшая огромное влияние на русскую и европейскую литературу и философию.

Оценка: 8
– [  7  ] +

Ссылка на сообщение ,

«Варкалось. Хлифкие шорьки...» В губернском городе «хрюкотали» личности, одна другой краше... (сами собой всплыли рифмы из «Бармаглота» Льюиса Кэрролла).

Странные мечты, бредовые идеи, коротание жизни между «холериной» и скукой, глумление и расползающаяся гниль. К «Бесам» надо быть готовым, чтобы насладиться этим в полной мере. Памфлет-высказывание смачно замазывает все и вся.

Сложно взвесить, чего в романе больше, гениальности автора или разочарования жизнью. Достоевский, руками маниакального Петруши Верховенского и присутствием Николая Ставрогина «дергает за веревочки» свой персональный цирк уродцев, как опытный кукловод. Происходит все в некоем губернском городе, о котором сказано — «как какой-нибудь город Глупов», прототип — Тверь. В романе есть все — сплетни и склоки, убийства и пожары. Это злой роман-дисгармония. Трагедия-фарс. В какие-то моменты мне казалось, что я лицезрею дурдом. И в этом негативном пространстве один из героев мечтает остановить время.

Что-то в романе напомнило мне о «Ревизоре» Гоголя, но у «Бесов» иное настроение.

Что кажется по-настоящему неприятным — у многих персонажей были реальные прототипы, так что это не просто гипертрофированные литературные фигуры или действия, призванные донести до нас некрасивость определенных вещей, во многом это могут быть вполне реальные проявления крайностей человеческого характера.

Пакостное впечатление.

Оценка: 7
– [  7  ] +

Ссылка на сообщение ,

Главному бесу — главный крест. Хрюкающие «Бесы» Фёдора Достоевского.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«О друзья мои! — иногда восклицал он нам во вдохновении, — вы представить не можете, какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете её уже на толкучем, неузнаваемую, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят! Нет! В наше время было не так, и мы не к тому стремились. Нет, нет, совсем не к тому. Я не узнаю ничего… Наше время настанет опять и опять направит на твёрдый путь всё шатающееся, теперешнее. Иначе что же будет?..» (с) Фёдор Достоевский: «Бесы».

Привет, буквоеды. На всякий случай в начале сразу скажу, что никакого «нового слова» вы здесь не увидите. Роман «Бесы» Фёдора Михайловича Достоевского слишком давно написан, и его, полагаю, уже разобрали по полочкам на кухнях и в аудиториях, обмусолили каждую запятую и раскрыли подлинный смысл синей занавески (мне тоже интересно, что писали про «Бесов», и я потихоньку копаюсь в этом).

К тому же я не литературовед, не профессионал, да и читатель из меня посредственный, невнимательный, так что имейте это ввиду. Здесь, как и всегда со мной, будет только какое-то мнение о прочитанном тексте, куча чужих цитат и, если повезëт, пара занятных наблюдений. Заметка вышла длинной, поэтому простите заранее, — накипело у меня, кажется.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Все цитаты в данной статье, если не указано иного, приведены по источнику: Фёдор Достоевский — «Бесы».

***

Итак, «Бесы». Думаю, в общих чертах вы знаете об этой книге; скорее всего, вы читали её или смотрели недавний сериал Владимира Хотиненко (отличный, кстати, хоть и по мотивам). Достоевский взял за основу так называемое «дело Нечаева» и на этой почве накатал целый роман о кружке мамкиных террористов, задумавших свергнуть царя и устроить на Руси революцию. Но нельзя просто так взять и свергнуть царя... Или, словами нашего сумрачного гения:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«На вещь, которую я теперь пишу в «Русский вестник», я сильно надеюсь, но не с художественной, а тенденциозной стороны; хочется высказать несколько мыслей, хотя бы при этом пострадала художественность. Но меня увлекает накопившееся в уме и сердце; пусть выйдет хоть памфлет, но я выскажусь».

К счастью, у Фёдора Михайловича получился не только политический памфлет, а и вполне интересный детективно-триллерный нарратив про молодых и дерзких отморозков, типа «революционеров» во главе с Петром Верховенским. Хотя с отморозками я погорячился (каламбур намеренный), так как бесам из романа всё-таки далеко до наших современников, не только революционеров, а и простых обывателей.

И то, что казалось ужасным при Достоевском и о чём он писал с таким чувством, теперь уже, к сожалению, воспринимается лишь как рутинный порядок вещей; но справедливости ради скажу, что и старец Тихон в конце книги говорит о том же очерствении душ, значит, ко злу привыкли ещё тогда, но в наше время эта привычка стала, наверное, нормой (рад здесь ошибаться).

Это, конечно, не отменяет коренной ужасности данного порядка, но тем не менее: у нас произошла инфляция страха и кошмара (большую, если не решающую роль в этом сыграли телевидение и интернет), и нынешнего человека трудно впечатлить изнасилованной четырнадцатилетней девочкой, групповухой в стиле маркиза де Сада (намëк на неё есть в книге), эпатажным поведением богатеньких ублюдков или сбежавшим опасным каторжником.

Как тут нас этим впечатлить, когда 24/7 из каждого информационного источника льются тонны негатива, от которого реально порой кровь стынет?

И ведь понимаете, в чём вся соль. Убить человека — это «надо», простите, «постараться» (выражаюсь исключительно фигурально и никого к этому не призываю). То есть на убийство идёт человек достаточно редкий и отчаянный, — так было, полагаю, во времена того же Достоевского. Но сейчас другой век и другие возможности, другие соблазны и методы заработка на извращенцах, и поэтому будущие убийцы сначала тренируются на животных.

Им это весело, знаете ли, их это «заводит» сексуально или ещё как-то, позволяет продать подобные видео в закрытые каналы и группы... Почитайте-ка заголовки новостей про живодёров:

«В Коми живодёры ради потехи отрубили лапу беззащитному котёнку»;

«В Унече живодёры заживо подожгли собаку»;

«Живодёры, утопившие кота и выложившие «обучающие» видео в интернет, подали апелляцию на приговор суда»;

«Ослепили, оторвали ухо и жгли заживо: живодёры изувечили домашнюю кошку в Хабаровске»;

«Живодёры из Бабаево обмотали скотчем кота и бросили его умирать на морозе».

Думаете, эти выродки не перейдут на людей при первой же возможности? Вы всё ещё уверены в том, что все нынешние школьники и студенты — пай-мальчики и пай-девочки?.. Нет. А вопрос остаётся: что происходит с нашим обществом, почему возраст «вступления» в жестокость снизился, количество людей, жестокость проповедующих, сильно выросло, а уровень жестокости повысился? Долго тут можно рассусоливать, но неизменно одно: Достоевский уже неспособен испугать опытного читателя своими «бесами»; однако замечу, что автор ещё тогда предугадал названную мной тенденцию, и сейчас мы видим потомков тех бесов девятнадцатого века, выродков, превзошедших всё и вся на пути разрушения.

В общем, я веду к тому, что страшилка Достоевского про бесов и быль про «дело Нечаева» сейчас выглядят во многом наивно, по-старому, примитивно. Ну какие к чёрту укусы за ухо, молодёжная фамильярность и даже убийства, описанные Достоевским в «Бесах», когда, например, днепропетровские маньяки Саенко, Супрюнюк и Ганжа забивали людей молотками и арматурой, снимали всё на камеру и ржали?.. Или же иркутяне Ануфриев и Лыткин? И не надо им было никакой революции, просто, кхм, «развлечения» такие были у ребят из Днепропетровска: убили 21 человека, покалечили ещё больше, распотрошили множество собак и кошек...

Бесы позапрошлого века и представить подобное не смогли бы, они — неумелые детишки в сравнении с бесами нынешнего дня, идеология которых — гомицидомания, мизантропия, садизм, невероятный цинизм. Это раскольниковы нашего века, только ещё более страшные и ущербные.

Однако я отклонился от темы, и поэтому оставлю современность, вернувшись к произведению. Так про сюжет Достоевского пишет издание «Полка» (рекомендую прочитать всю статью):

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«В губернский город одновременно возвращаются из-за границы демонический красавец Николай Ставрогин и сын домашнего учителя Петруша Верховенский. После их приезда начинают происходить странные вещи: скандалы, пожары, убийства. Плетутся политические интриги, расползаются слухи, у каждого жителя в шкафу обнаруживается скелет.

За месяц тихий город превращается в адскую воронку, большинство действующих лиц гибнет, сходит с ума или сбегает. Достоевский задумывает антинигилистический памфлет, а пишет мрачную и захватывающую трагедию мира, потерявшего гармонию и смысл».

***

Теперь, накопировав в эссе чужих слов из интернета, я хочу сказать пару слов об этой книге. Начну с главного. Я не согласен с Достоевским в его изображении революционеров. Считаю, что писатель намеренно демонизировал этот образ; или что даже вообще у него получились не настоящие революционеры, а зажравшиеся мажоры, эдакие дорианы греи без картин, что верили до поры в свою безнаказанность, а потом наложили от страха и разбежались кто куда.

Да, прототип Петра Верховенского (нигилист Сергей Нечаев) был, судя по всему, кровожадным фанатиком, компенсировавшим неопытность в деле революции замашками диктатора и террориста. Но это же не значит, что все революционеры тех лет были такими; скорее наоборот, Нечаев — исключение из правил, он слишком радикальный и топорный исполнитель, вставший во главе группы таких же малолеток, которым хотелось поиграть в кровавую революцию, а интернет ещё не придумали, и пришлось им мутить воду на конспиративных явках.

Чего стоит убийство студента Иванова (то самое «дело Нечаева»). Мало того, что этого студента убили без его вины (Нечаев просто решил избавиться от инакомыслящего конкурента, обвинив Иванова в сотрудничестве с властью), так ещё и убивали неумело (душили и стреляли), улики убийства не убрали, а труп завернули в плащ, где забыли свои же документы, и притопили тело в прудике, на небольшой глубине... «А» — «арганизация», «Р» — «ривалюцыя».

На мой взгляд, группа Нечаева ИРЛ, как и группа Верховенского в «Бесах» — сборище обиженных на жизнь мальчиков с космическим ЧСВ, желавших отличиться на поприще радикальной революции, но никак не основная масса революционно настроенных людей тех лет. Мне они, эти нечаевцы-верховенцы, кажутся глупыми и всё же опасными, так как нельзя думать, что если кто-то туп как корюшка, то он безопасен.

Также помнится, в эссе на «Первобытный человек будущего» Джона Зерзана я в какой-то мере оправдывал террориста Теодора Качински, противопоставлял его террористическую «практику» зерзановской пустопорожней болтовне. Как развитие тех слов сейчас могу сказать, что методы Качински так же не одобряю, как и методы Нечаева, а Зерзана по-прежнему считаю восторженным утопическим мирдамячом, эдаким Степаном Верховенским из «Бесов».

Радикализм вообще и всегда слишком однобок и примитивен, чтобы достичь успеха где бы то ни было. И пример жизни Качински, просидевшего в тюрьме до самой смерти в 2023 году, и пример жизни Нечаева, также сгнившего в тюрьме, этому прямое доказательство. Как говорится, за Родину и умереть не трудно, и сесть не страшно, и убить не тяжко, — за Родину трудно, страшно и тяжко жить, продуктивно и созидательно взаимодействуя с людьми, которые тоже топчут эту землю.

Радикалы всех мастей этого или не понимают, или не принимают; им надо «сразу весь капитал» в желаемой форме: деньги, революция, люстрация, мир во всём мире (через тотальную войну), какой-то —изм им вот вынь да положь... Не учатся ничему некоторые и учиться не хотят. Кина американского насмотрелись или крышу срывает от жадности?.. Ты ему про долгое созидание, он тебе про мировую революцию. Ни о чëм думать не хотят, кроме радикальщины. Пока кишки по веткам не разбросает.

Кроме того, нечаевский казарменный коммунизм — это худшее, что можно придумать и выдать за коммунизм. Его «Катехизис революционера» высмеивали другие революционеры, более опытные и, видимо, умные. Почитал и я: забавная муть, вполне радикальная, расплывчатая и религиозная. Что уж там говорить, если даже Маркс и Энгельс так отзывались про нечаевские идеи:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Какой прекрасный образчик казарменного коммунизма! Всё тут есть: общие столовые и общие спальни, оценщики и конторы, регламентирующие воспитание, производство, потребление, словом, всю общественную деятельность, и во главе всего, в качестве высшего руководителя, безыменный и никому неизвестный «наш комитет»».

И вот это-то человек был лидером группы, кандидатом в новые руководители нового государства? И уж он-то точно знал бы и решал, что правильно, а что нет? Определял бы меру добра и зла, заставляя учить свой «Выброс поллюционера»... ой, то есть «Катехизис революционера» и клясться на нём в суде? Нет уж, спасибо. Революционеры девятнадцатого века — это Бакунин, Герцен, Кропоткин и многие другие действительно продуктивные деятели, интеллектуальная элита, а Нечаев и ему подобные — лишь бездари, наполовину наученные кухаркины дети, прикрывавшиеся революцией в корыстных целях власти и наживы.

Полагаю, Фёдор Михайлович жëстко натянул сову на глобус, выдав частные отклонения молодых современников (возможно, даже психиатрические) за систему, и в этом он ошибся. Однако если «Бесов» он изначально задумал про нечаевщину и только про неё, то моя претензия неактуальна: Федя здорово показал скучающих избалованных идиотиков, чпокавших малолеток на вписках, мнивших себя человекобогами и бесами революции, а потом намочивших штанишки из-за ответственности.

***

В остальном текст Достоевского мне очень понравился. За сюжетом интересно следить, слог у автора ëмкий и довольно простой, а философские идеи, озвученные разными персонажами, подкидывают дровишек «на подумать». Например, философию беса Шатова (а он именно что бес и ученик главбеса — Ставрогина) я не принимаю, потому что это совсем не патриотизм, как его пытается преподнести запутавшийся шаткий Шатов, а нечто совсем противоположное и потому вредное для любой страны и её граждан.

У Ивана Шатова оно основано на идее избранного народа, что, как следствие, ведëт к конфликту, к войне со всеми несогласными (они-то внезапно тоже могут считать, что их бог самый правильный, а их народ — самый избранный!). Двадцатый век показал, чем заканчиваются подобные идеологии, растущие из слов Шатова о единственном народе-«богоносце» и его «новом боге», которые вместе должны «обновить и спасти мир».

Слишком уж бред этого студентика монументален, чтобы его не процитировать:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Народ — это тело божие. Всякий народ до тех только пор и народ, пока имеет своего бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения; пока верует в то, что своим богом победит и изгонит из мира всех остальных богов. Так веровали все с начала веков, все великие народы по крайней мере, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества. Против факта идти нельзя».

По Шатову выходит так, что нужно побеждать, изгонять, силой насаждать одну-единственную национальную идею и своего бога даже там, где это, быть может, и вовсе не нужно. К чему это приведёт и как это называется?.. Приведёт к неизбежной войне, называется — национализм, мутирующий в нацизм. Но мы же с вами за всё хорошее и против всего плохого, не правда ли, и вовсе не хотим сжигать людей в печах? А ведь именно до концлагерей и печей способна довести нас философия Ивана Шатова, которую он и сам, видимо, не понимает до конца, а если бы успел понять, то устрашился бы и успокоился.

Ещё цитата, побольше:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Если великий народ не верует, что в нём одном истина (именно в одном и именно исключительно), если не верует, что он способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестаёт быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ.

Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве, или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою. Кто теряет эту веру, тот уже не народ. Но истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь бога истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов. Единый народ-«богоносец» — это русский народ».

Слова Шатова здесь исчерпывающие, я думаю, кому надо — тот понял. Хватит нам этих «богоносцев», в России не одни русские живут, и национальная идея не может строиться у нас на шатовском национализме (где есть место только русским и только русскому богу), иначе это непременно вызовет раскол страны и гражданскую войну. Оно нам надо?..

Кому-то я покажусь высокомерным, но всё же скажу: я считаю себя куда большим патриотом, нежели чем такие вот Шатовы, хотя бы на том основании, что: не сбежал из страны в мобильную осень известного года; работаю и плачу налоги; не развожу гнилой трëп про необходимость революции; пытаюсь делать чуть лучше то место, где живу; терплю, как осень терпит лужи, печаль былого бытия, — и нынешнего тоже; желаю своей стране найти светлый путь развития и помогу ей в этом по мере сил.

Мне многое в современном устройстве мира и общества не нравится, но я выступаю за то, чтобы каждый из нас по чуть-чуть и постоянно созидал доброе и вечное, включал свои мозги и сердце, а не тупо бегал по площадям, размахивая флажками и крича чужие лозунги; и уж тем более я не мечтаю о революции, как это модно у современных бесов, что действуют исключительно чужими руками и проливают только чужую, не свою, кровь. Впрочем, Достоевский описал то же самое: его бесы трусливы и пакостны, предпочитают творить зло своим языком и чужими руками, и могут только подговаривать глупых и наивных людей на всякие мерзости. Скажете, сейчас не так? Ой ли?

Полагаю также, Достоевского можно назвать точным предсказателем событий будущего, где народы мира поднимают флаги национализма, нацизма, религиозного шовинизма, ещё какого-то —изма, и в который раз начинают войны, доказывая друг другу, чей бог правильнее и чей народ избраннее; войны эти, к слову, обусловлены капиталом и борьбой за ресурсы, а не высокими идеями.

Идеи при капитализме всегда являются ширмой и приманкой для таких вот недалёких Шатовых, кто идёт на баррикады ради бога и царя, а по факту всё равно воюет за финансовые интересы родных богачей; да и древние феодалы, что-то мне подсказывает, в крестовые походы ходили не Гроб Господень спасать, а золотишка с сарацинов потрясти, и так же мотивировали всё религиозным флëром.

И расплачивался за эти идеи всегда простой народ, который Шатов так любит с пеной у рта (а по сути народа он не знает и неосознанно желает ему зла), народ, который непременно однажды побьют и унизят в очередной войне из-за подобной философии избранности. На каждую силу всегда найдётся сила более грозная, это правило неизменно. Ребята, давайте жить дружно, давайте созидать и воспитывать, а не разрушать и убивать. Идеалистическая мутная чушь, — скажет кто-то? Пусть, но сейчас я и правда так считаю.

Не соглашаюсь я и с бесом Петром Верховенским. Его революция — кровавая каша, где Пётр будет единолично решать, кому жить, кому умереть, кому выдать, у кого отобрать. Это не социализм, не коммунизм, это просто хаотическое мочилово с перспективой фашистской диктатуры и Петром в роли поехавшего вождя. Всех несогласных или желающих выйти из организации, по примеру Шатова, Верховенский-младший будет убивать, и чем дальше — тем в больших масштабах. Хотите цитату в подтверждение? Держите:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Слушайте, Ставрогин: горы сравнять — хорошая мысль, не смешная. Я за Шигалëва! Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только недостаёт: послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности.

Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство. «Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего другого», — вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь необходимое — вот девиз земного шара отселе.

Но нужна и судорога; об этом позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет Шигалëв пускает и судорогу, и все вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не было скучно. Скука есть ощущение аристократическое; в шигалëвщине не будет желаний. Желание и страдание для нас, а для рабов шигалëвщина».

Разве захочет нормальный человек жить при таком порядке? Хотя, как показывает история, такие порядки как раз и создаются при молчаливом равнодушии «нормальных людей», развязавших руки будущим тиранам. Что мы, собственно, и наблюдаем в «Бесах»; так как именно при попустительстве власти (местная губернаторша потакала младшему Верховенскому) и слабости светской илитки (старший Верховенский странно воспитал Ставрогина и плюнул на родного сына, а мать Ставрогина всё в рот заглядывала своему милому Nicolas) бесы обрели силы и возможности совершить всё то, о чëм написано в книге.

Взглядов Кириллова я тоже не разделяю. Это ещё один бес, но уже «метафизический», как верно заметили в одной из статей (см. ««Бесы» Достоевского как марксистский текст»). Вся эта кирилловщина про смерть, самоубийство, человекобога — дрянь какая-то, отрава для неокрепшего ума, которой и я болел в двадцать лет плюс-минус пару. И смерть у него пошлая получилась, ведь Кирилловым, по сути, воспользовались в политических целях, тем самым низведя его и его философию до уровня базарного трёпа…

Пускай ему и было без разницы, как он говорил, но факт есть факт: бес Верховенский сыграл точную партию и развёл Кириллова как последнего оленя, надавив на его слабое место. Жаль, что этот самоубийца не мог читать «Тошноту» Сартра или «Миф о Сизифе» Камю, и ограничил свою философию этой вот околорелигиозной сектантской мутью про человекобога и, мол, кто страх убил — тот богом станет. Глупо, глупо, глупо.

А ведь Кириллов был бы хорошим человеком, если бы справился с отравой своего разума.

Несмотря на моё к нему отношение, Кириллов смог-таки выдать годную мысль в одном из диалогов:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это всё, всё! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту».

И продолжение:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Всё хорошо, всё. Всем тем хорошо, кто знает, что всё хорошо. Если б они знали, что им хорошо, то им было бы хорошо, но пока они не знают, что им хорошо, то им будет нехорошо. Вот вся мысль, вся, больше нет никакой!»

От этой мысли возможно уйти в другие дебри размышлений, уже о человекобоге, но я не стану, не осмелюсь. Просто обратите внимание на этот диалог о счастье, подумайте, прикиньте. Жаль, что Кириллов так и не смог понять, что он подлинно счастлив при жизни, а обманывал себя до последнего, так и не справившись с личной одержимостью.

***

Таким образом, бесов в этой книге целое стадо, я же остановился на ключевых. Каждому из них Достоевский назначил личный крест (судьбу, сформированную поступками прошлого). Верховенского рано или поздно найдут и накажут по закону (как это случилось с Нечаевым), Кириллов и так себя наказал досрочным небытием, Шатова жестоко убили, остальные бесëнки (Шигалëв, Лебядкин, Лизавета Тушина) тоже отравлены разными идеями, и Достоевский припас кресты и для них...

Если же, как предлагают некоторые, считать Николая Ставрогина главным бесом произведения (выращенным старым либералом Степаном Верховенским), тогда и крест ему выпал главный и тяжелейший, но он его убоялся и трусливо (заодно горделиво) убежал в пустоту. Поступить как Ставрогин в конце книги — выход наиболее простой, и Колямба решил не заморачиваться; не красота спасёт мир, а стыд, «стыд — вот чувство, которое спасет человечество». Колясик же решил ничего и никого не спасать. Гордыня победила его.

Про этот крест Ставрогину говорил старец Тихон, прочитав его письмо-исповедь:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Да, сие есть покаяние и натуральная потребность его, вас поборовшая, и вы попали на великий путь, путь из неслыханных. Но вы как бы уже ненавидите вперёд всех тех, которые прочтут здесь описанное, и зовёте их в бой. Не стыдясь признаться в преступлении, зачем стыдитесь вы покаяния?

Пусть глядят на меня, говорите вы; ну, а вы сами, как будете глядеть на них? Иные места в вашем изложении усилены слогом; вы как бы любуетесь психологией вашею и хватаетесь за каждую мелочь, только бы удивить читателя бесчувственностью, которой в вас нет. Что же это как не горделивый вызов от виноватого к судье?»

Главному бесу предназначался главный крест мук стыда и совести, но он его испугался. Повторюсь: а жаль. Пойди Ставрогин по пути жизни с таким мерзким грузом прошлого, у Достоевского мог бы выйти ещё один отличный роман или повесть уровня «Отца Сергия» Льва Толстого, а может и лучше. Кто знает, кто знает. Я бы почитал, кем мог бы стать Николай Ставрогин годам к пятидесяти, но не судьба.

***

В целом, книга мне очень «зашла», я вряд ли понял её полностью, и обязательно когда-нибудь вернусь перечитывать. Достоевский создал чрезвычайно насыщенный и занятный текст, где любопытно копаться и который стимулирует искать, думать, заключать.

Я написал в основном про философию и политику «Бесов» (и то по верхам из Википедии и пары обзорных статей), но не забывайте, что это классика, а значит, тут есть и другие темы: отцы и дети, жёны и мужья, молодость и старость, трусость и храбрость, вера и безверие, надежда и отчаяние, любовь и ненависть, жизнь и смерть, — словом, все любимые человеческие категории бытия в этой книге есть. И раскрыты они не менее хорошо, чем политико-философская линия, но расскажу я о них, быть может, как-нибудь в другой раз.

Послесловие.

Искать, думать, заключать... А, впрочем, эти три действия зря и излишни в моём случае, потому как мне сейчас не хочется ни просвещать, ни улучшать, ни разрабатывать. Ничего не хочется, разве что «рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда». Но и промолчать я не могу и поэтому пишу и пишу, но факта выше это всё не отменяет. Я тихо жил бы на необитаемом острове, никогда больше не имея дел с людьми, но не могу из-за разных причин.

Я пошёл бы по стопам Кириллова, но он глуп и примитивен, и вообще, говоря словами Сартра из «Тошноты», «смерть моя тоже была бы лишней». Сочту это упадническое настроение за сущность моего личного беса, и попытаюсь с ним бороться. И будет этот бой неравен, но я попробую.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем». (с) Фёдор Достоевский: «Бесы».

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Спасибо за ваше внимание. Вот ссылки на мои соцсети, где есть статьи, эссе, кино, подкасты, стихи и рассказы:

Канал YouTube:

https://www.youtube.com/channel/UC-pqXyQn22nET6jM55ErPGw

Группа ВКонтакте: https://vk.com/bookwoed

Канал Яндекс.Дзен: https://dzen.ru/id/64a322a2629a0b730990d896

Оценка: 9
– [  22  ] +

Ссылка на сообщение ,

Одна из лучших (если не лучшая) книг, которую я прочитал за все время. Просто потрясен. Даже писать что-то сложно по этому поводу. Да и надо ли? Все произведения русской классики (в частности — Достоевского) уже миллион раз разобраны вдоль и поперек, так что я этого еще раз делать не буду. Скажу только о некоторых личных впечатлениях.

Это моя первая прочитанная книга Федора Михайловича. Когда садился читать, то ожидал чего-то тяжеловесного, затянутого и скучного. И как же я ошибался!

«Бесы» читаются влет. Просто оторваться невозможно. И да, это тот случай, когда еще страничек 100 не помешало бы. Но что есть, то есть.

Еще удивило то, что Достоевскому не чуждо чувство юмора. Да, в «Бесах» есть шутки, причем весьма недурные и забавные. Всегда слышал, что книги Достоевского очень мрачные, но на деле это оказалось не совсем так. Правда, последняя треть книги — самый настоящий триллер, а некоторые сцены так просто могут в кошмарах сниться.

Что касается сюжета, то он здесь настолько закручен, что скучать просто некогда. И это я молчу про саму идею книги и обилие интересных мыслей.

Мартин и «Игра престолов», говорите? Читайте Достоевского, тут вообще не хуже. И я серьезно.

Оценка: 10
– [  5  ] +

Ссылка на сообщение ,

Одна из моих любимых книг.

«Бесы» — очень выдающийся роман, который повлиял на дальнейшее развитие мировой литературы. Создавши свой политический памфлет, Достоевский предвосхитил приход ко власти большевиков и методы установления их власти на местах. Про это написаны тома разных литературоведческих исследований, поэтому не буду тут вдаваться в подробности.

До прочтения «Бесов» я читал уже «Идиота», «Игрока» и прослушал в формате аудио-книги «Братьев Карамазовых» и «Униженных и оскорблённых». То есть, для меня Ф.М. был знаком. Но признаюсь, по-настоящему читать Достоевского я начал только с «Бесов». Меня настолько поразил этот роман, что я после его прочтения прочитал в течении двух месяцев оставшиеся романы из его великого «Пятикнижия». Да и вообще интерес к классике как таковой во мне пробудили именно «Бесы». Поэтому спасибо и за это Ф.М.

На момент первого прочтения мне было 20 лет. Этот роман в значительной степени повлиял на формирование моего мировоззрения, заставил пересмотреть свои взгляды и во многом начать сомневаться (мне например до этого очень симпатизировали марксистские взгляды).

Если вы перед первым прочтением читаете отзывы/рецензии на этот роман, учитывайте, что коммунисты очень не любят этот роман (чего стоит только двух часовой ролик К. Жукова с различными нападками) и всячески поливают грязью. С их критикой я не согласен, потому что такие «рецензенты» оценивают художественное произведение не с точки зрения искусства, литературоведения, а только лишь с точки зрения идеологии. Мол, «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» и раз роман «Бесы» на него несправедливо клевещет, то ну его к свиньям...

Чтобы понять подтекст романа, стоит перед чтением хотя бы ознакомиться с политическим контекстом того времени (кто такие либералы 40-х годов, про убийство студента Иванова, про Нечаева). Этот роман также является продолжение полемики с идеями романа Чернышевского «Что делать?»

Очень понравились образы Ставрогина и Пети Верховенского. Оба очень загадочны. Только из-за этих двоих стоит хотя бы раз прочесть роман.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Кстати, Ставрогин мне слишком напоминал Печорина.

Степан Трофимыч вызывал то снисходительную жалость, иногда смех и часто раздражение из-за глупости, которую он делает. Но чаще всего понимаешь, что этот человек сам во всём виноват и что образованность еще не показатель ума. Я бы сказал, что Степан Трофимыч слишком образован и потому раздавлен напором этих бессистемных знаний, непонятно для чего накопленных. Как писал Чехов: «Умный любит учиться, а дурак — учить». Ирония в том, что Степан Трофимович не умеет ни того, ни другого.

Почему 9, а не 10 балов? Потому что: 1) я считаю, что карикатура на Тургенева в образе Кармазинова слишком не соответствует правде и тут Ф.М. не заслужено сильно очерняет своего коллегу по цеху (это, как минимум, очень некрасиво получилось); 2) затянутое вступление на 70-80 страниц, где автор неспешно вводит в курс дела, может легко отпугнуть человека, который читает в первый раз (если бы не хватило упорства пересилить себя и поверить, что дальше будет лучше, то я наверное бы бросил;

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
спойлер: дальше действительно будет очень интересно (например, вас удивит сколько персонажей погибнет за весь роман!)

Словом, читайте «Бесов«! Вам этот роман запомниться.

Оценка: 9
– [  27  ] +

Ссылка на сообщение ,

Нейтрального отношения к Достоевскому не бывает: либо обожают, либо не любят. Я не люблю его за вязкость, тяжеловесный язык. Но мыслит, а посему интересен. Поймала себя на том, что за некоторые произведения (вроде «Белых ночей») поставила ему по 10 баллов. «Бесы» — самый отвратительный роман по документальным историческим материалам. Автору было необходимо подтянуть факты под свою теорию о единственно правильной жизненной позиции — христианском смирении. Поэтому всё многоликое явление русского революционного движения он свёл к нечаевщине, проигнорировав наличие таких светлых и романтических фигур как Кропоткин и Герцен и таких безобидных добряков как Чернышевский. «Надо не бунтовать против власть имеющих, а бездействовать». Толстая книжка написана ради одной идеи. Для меня маловато. Преследует ощущение, что автор не потрудился собрать разноплановый материал. Я сказала «Не верю», читая «Плаху» Айтматова, не соприкасавшегося с реалиями наркоторговли и не знающего жаргонных обозначений травы, именуемой у него единственным термином. «Не верю» я говорила и читая «Бесы», но плевалась в последнем случае чаще. Достоевский знал кружок Петрашевцев и жизнь ссылки, а потом посчитал, что можно написать книгу, осуждающую революционное движение, не ознакомившись с идеями и буднями и других революционно настроенных кружков. По отношению к таким как Бакунин это было настоящее предательство, льющее воду на мельницу тенденциозной проправительственной пропаганды. Главное требование к автору исторического произведения — он обязан быть объективным, собрать максимум разнообразных данных и не навешивать ярлыков. Нельзя судить обо всём народничестве по парочке лидеров из кружка Нечаева, поскольку я, например, сильно сомневаюсь в психическом здоровье последних. Ишутин в крепости сошел с ума, а значит, революционную программу составлял человек с уже подмоченной психикой, и не надо ссылаться на таких, желая выставить в черном свете всю прогрессивную русскую интеллигенцию. Шизоидная холодность Нечаева (как и Пестеля, кстати) тоже наводит на определенные размышления. Еще меня удивляло, что, затронув темы страданий народа и свободы личности, Достоевский в «Бесах» погряз в какой-то бытовухе, читая которую, я неизменно задавалась вопросом, зачем он мне всё это рассказывает. Убийство студента-отступника для острастки других заговорщиков — да, ужасно. Но при чем здесь типичное для объединений именно бунтовщиков? Скорее такие события характерны для уголовного мира. Ставрогин не похож на Бакунина, которого Достоевский пытался под этой фамилией показать в романе. Известие об убийстве студента в масонском гроте парка Петровско-Разумовское и разговоры о причастности к нему Нечаева, которому Герцен дал денег на революционную деятельность, было полной неожиданностью для Бакунина, осудившего криминальные нечаевские методы. Бакунин (в отличие от Ставрогина) не только не задумался о самоубийстве, но оставался таким же доброжелательным и гостеприимным, несмотря на тяжелый диабет. Последняя моя претензия к Достоевскому касается замалчивания подробностей пребывания Нечаева в заключении. Его довели до цинги, лишили возможности писать, держали в ручных кандалах, из-за которых образовались незаживающие язвы. Один такой штрих чего стоит: официальное заявление о его побеге, сфальсифицированное для того, чтобы никто не пытался передать ему письмо или лекарства с воли и чтобы он считал себя всеми забытым. Держался он фантастически мужественно, чем вызвал моё уважение и сострадание. Он долго боролся за право получать журналы и книги на интересующие его темы. Народовольцы предложили ему выбрать, будут ли их силы брошены на его освобождение или на устранение царя. Нечаев в шифрованной записке просил их сосредоточиться на подготовке покушения, а отсрочка побега стоила ему жизни. Было бы порядочно в романе не только предавать анафеме такого человека, но и упомянуть, какую страшную цену он заплатил за свои жестокие теоретические построения и каким героическим было его поведение в застенках.

Оценка: 2
– [  5  ] +

Ссылка на сообщение ,

Отзыв по горячим следам.

Роман прочитан, было очень сложно, но я это сделал. Ощущения после прочтения не самые приятные.

Читалось достаточно сложно, благодаря многим факторам, выделю лишь некоторые из них: нелинейное повествование, переплетение событий, происходивших в разное время, образы и характеры передавались по средствам длинных и отвлеченных диалогов. Приходилось восстанавливать ход событий буквально по крупицам. Очень много философии, имеющий глубокий смысл, часто заставляли останавливаться, и брать таймаут на осмысление происходящего. Исторический контекст в романе имеет огромное значение, который для меня абсолютно незнаком, может быть и к лучшему. История, и персонажи тяжелые и мрачные. Одна только глава «У Тихона» чего стоит. Бесы одним словом!

Первую часть перечитывал 2 раза с интервалом в 8 месяцев. При втором прочтении вскрылись нюансы, на которые не обратил внимание в первый раз. Несколько раз откладывал книгу, переключался на другие произведения, чтобы разбавить эту вакханалию. Вторая и третья главы то же были сложны, но я их прочитал гораздо быстрее, уже неплохо ориентировавшись в событиях, персонажах, мотивах. В итоге, за прочтение романа брался два раза, прочитал за 1 год. Главная линия оказывается не самой главной, а во второй главе отходит вообще на второй план, однако в последней части всем были отданы почести, и все концы обрублены.

К ромаму я ещё не раз вернусь, к различным его главам, героям, событиям, мотивам, философии так как Ф.М. Достоевский значительно повлиял на многие аспекты современной культуры.

Оценка: 8
– [  21  ] +

Ссылка на сообщение ,

Прочитал этот роман так давно — первое прочитанное мною произведение Федора Достоевского.

Что же касается самих «Бесов», они мне очень понравились. Много героев с различными характерами и идеями, иногда полностью противоречащими друг другу, сложные отношения между ними. Очень хорошо описана сама эта предреволюционная ситуация в тогдашней России, которая, слава Судьбе или Богу, кому как нравится, не состоялась. Но, это политическо-историческая сторона романа, которая мне вполне понятна (так же хорошо мне была эта же сторона произведения в «Докторе Живаго», весь ужасный переходный процесс, ужасы Первой и Гражданской войн), а вот межличностные отношения, или, если точнее, некоторые внутренние стороны героев остались для меня не совсем ясными. Например, причины поведения Ставрогина, все причины, от которых он совершал такие парадоксальные и неясные поступки, включая и прививания двум его друзьям совершенно противоположных мнениях о Боге и Жизни, его псевдо-женитьба, любовные истории... Может, это объясняется тем, что Николай Ставрогин олицетворение индивидуалистической цивилизации в самом ее ужасном лике, или же, действительно, бесы?..

Роман следует прочесть, но и перечитать будет необходимо, уже позже.

Оценка: 10
– [  11  ] +

Ссылка на сообщение ,

Это была третья моя попытка понять гениальность творчества Федора Михайловича. Моё знакомство с этим автором началось с произведения «Униженные и оскорбленные» в возрасте где-то 20 лет, но мне не понравился язык данного произведения и я осилил около 100-150 страниц, лет через 5 был взят в руки «Идиот» — прочитан полностью, но опять же осталось чувство, что я что-то упустил или чего-то не понял. И вот спустя еще 8 лет взял «Бесы».

Меня именно привлекло название и мое представление, что может быть в книге с таким названием, но после знакомства с аннотацией — оптимизм поугас, тем не менее книгу не отложил и планомерно продвигался по сюжету. Где-то к странице 100-150 меня начало немного захватывать и далее все больше и больше. И в процессе чтения уже к середине произведения начало приходить ощущение и понимание всей гениальности Ф.М. Достоевского.

Поражает конечно понимание автора и умение описать глубину души и переживаний человека и передать это читателю. Так же насколько актуальна описанная в произведении проблематика для нашего времени и общества, те же процессы, те же мысли и это несмотря на то, что уже прошло почти 150 лет с тех пор и сменилось не одно поколение и конечно пророчество революции. И на ряду с этим очень интересный сюжет.

В общем лучшего и пожелать нельзя.

Раньше не был настроен на творчество Достоевского, но после прочтения «Бесы» уже сейчас планирую прочитать «Братья Карамазовы», «Записки из мертвого дома» и... как говорится: «чем черт не шутит» «Преступление и наказание» хотя сюжет известен и мне довольно тяжело читать книги зная развитие сюжета и финал, но надеюсь попробую.)

Всем рекомендую!

Оценка: 10
– [  -3  ] +

Ссылка на сообщение ,

Очень точный отзыв Максима Горького на это произведение: он назвал его «темными пятнами злорадного человеконенавистничества на светлом фоне русской литературы».

Оценка: 1
– [  4  ] +

Ссылка на сообщение ,

Ужасно! Просто ужасно! Однозначна худший роман Достоевского. Да и романам данный литературный труд назвать сложно. Это политическая агитка, не более. Эта животный страх и ужас на революционеров и инакомыслие 19 века. Страх закоренелых реакционеров и мракобесов, кем по своей философской сути и являлся Достоевский после возвращения со своей каторге. Да, триггером к написанию «Бесов» стал суд над Нечаевым, но это я думаю итак все знают. По некоторым героям. Например, с удивлением для себя узнал что Петр Верховенский, это, оказывается карикатура на Нечаева. Что между ними общего? Ничего. Ну то есть совсем ничего, даже отдаленного. Нечаев пламенный, фанатичный революционер, Верховенский младший обычный жулик со странными мотивами. Он даже сам несколько раз в романе про себя открытым текстом говорит, что никакой он не революционер, а жулик и мошенник. Но, еще более странная карикатура это Николай Ставрогин/Михаил Бакунин! Николай Ставрогин это обычный избалованный мажорчик. Чем революционным он занимается в романе? Бухает, ведет беспорядочные половые связи, разъезжает по всяким там Европам и на спор с дури женится на умственно отсталой хромоножки. Все. То есть вот этот вот товарищ он как бы Михаил Бакунин, который всю свою жизнь положил на борьбу с ненавистным ему диспатизмом и царизмом. Что у них общего? Не знаю. Даже если очень хорошенько подумать, не знаю. Убийство студента Шатова из романа прямая параллель убийства студента Иванова, Нечаевам и его пятеркой. Но в романе это обставлено так нелепо и глупо, что просто не веришь. Вообще герои романа «Бесы» вымученные, не реалистичные, скучные политические агитки. Ну и не обошелся роман без фирменных Достоевских монологов героев по пол страницы, а то и целой страницы. Так люди блин не разговаривают, хоть в 19 веке, хоть в 21 веке. Это как бы добавляет штрихов к нереалистичности всего происходящего, к полной ее глупости.

Оценка: 1
– [  25  ] +

Ссылка на сообщение ,

Роман — один из перечитываемых мной систематически. Есть в нём загадка, которую пытаюсь разгадать с каждым разом. А может разглядеть все грани этого многопланового произведения. До того интимного, что порой кажется, что подглядываешь за реальными людьми. Это касательно Ставрогина и всей его бедовой жизни.

Что до заговоров, подстрекательства, убийства студента — это воспринимаю как завещание атора потомкам (которому таки суждено было сбыться): волнения начинаются в голове, а «дурная голова — ногам покоя не даёт», да и окружающих мутит-баламутит. Так и разрослось движение, перевернувшее страну вверх ногами.

Бесы разгулялись в душах и умах. Не столько вера, сколько духовность в помощь (чистота души и помыслов). Так для Фёдора Михайловича.

Оценка: 10


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх