FantLab ru

Павел Крусанов «Укус ангела»

Рейтинг
Средняя оценка:
7.34
Голосов:
162
Моя оценка:
-

подробнее

Укус ангела

Роман, год

Жанрово-тематический классификатор:
Аннотация:

Процветающая Российская Империя в результате восстания, учинённого легендарной воительницей Надеждой Мира, оказалась рассечена на две части, во главе которых встали два консула. Так продолжалось до тех пор, пока в родовом имении Некитаевых, что под Порховом, не родился ребёнок по имени Иван — тот, кого люди впоследствии именовали «Чумой»...

В произведение входит:

8.14 (7)
-

Обозначения:   циклы   романы   повести   графические произведения   рассказы и пр.


Входит в:

— сборник «О людях и ангелах», 2014 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 234

Активный словарный запас: невероятно высокий (3778 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 100 знаков, что гораздо выше среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 27%, что немного ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Номинации на премии:


номинант
АБС-премия, 2001 // Художественное произведение

номинант
Мечи, 2001 // Меч в зеркале

Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (9)

Укус ангела
2000 г.
Укус ангела
2000 г.
Укус ангела
2001 г.
Укус ангела
2003 г.
Укус ангела
2004 г.
Триада
2007 г.
Укус ангела
2013 г.
О людях и ангелах
2014 г.

Аудиокниги:

Укус ангела
2007 г.





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение , 7 мая 2012 г.

Вещь на любителя, но я лично прочитала ее на одном дыхании и осталась в совершенном восторге. Очень жаль, что текст так быстро закончился — кажется, тексты подобного рода я готова читать бесконечно. Крусанов пишет одновременно красиво *и* интересно, что редко встречается вместе. К примеру, прекрасные магреалисты в духе Павича и Петровича — они пишут красиво, с этим не поспоришь, но красота слога подчас подменяет сюжет, и уж точно не имеют никакого значения и характера персонажи и их поступки — они не действуют самостоятельно, а являются лишь дополнительными «средствами художественной выразительности». Напротив, у Крусанова есть одновременно и «средства», и герои — пусть они полуреальны, а полумифичны, все равно их можно различить по характерам и лицам, от каждого можно ждать своих поступков и речей.

В этом романе объединено все, что я люблю в литературе в принципе — прекрасный слог, необычный, быстрый и жесткий сюжет и (да, мне стыдно) альтернативная история Великой России. Ну то есть там не так называется, конечно, но общая идея соответствует. Что из себя представляет текст, очень сложно внятно объяснить, на самом деле. Если отойти на максимальное расстояние и попытаться кратко описать, о чем эта история — то это будет история о становлении героя и обретении им верховной власти. Что, конечно, передает только один из аспектов текста — это еще и, если можно так выразиться, исторический магреализм, в котором описывается судьба империи, ее прошлые и будущие властители, каждый из которых велик и ужасен по-своему. Впрочем, и величие, и ужасность определяются, по сути, как раз стилистическими надстройками, метафорами, образами, гиперболизацией («сто тысяч голов под ноги революции» в изложении Крусанова: привлеченные на сторону властителей мистические силы, знамения природы, сверхъестественные способности). С другой стороны, чисто литературное баловство — многочисленные периоды «чистого текста» различных жанров и форм, но больше всего напоминающих достопамятный гон Курехина и Шолохова про «Ленин — гриб» — так же проникновенно и так же смешно. В целом становится понятно, что автор стебется и гонит, не знаю, как выразить это более литературными терминами. Но делает это настолько здорово, что невольно проникаешься; тот, кто не смог проникнуться тонким издевательством над Гумилевским пафосом, потерял половину удовольствия от романа.

Чем мне еще нравится Крусанов — в отличие от плюшевых магреалистов типа Петровича (которого я нежно люблю, но все равно он плюшевый), автор — не кисейная барышня, и у него где война, там жестокость. Детальная, хоть и не очень продолжительная, и не очень задевающая за живое — как не задевает за живое информация из старых летописей о том, как монголо-татары пировали в 1224 на помосте, установленном на еще живых (в начале пира) русских пленниках. Жестокость Крусанова — примерно такого типа, он констатирует факты, не смакуя их, но придавая им некую литературно-историческую окраску. И не скажу, что у него смертей и крови на единицу текста больше, чем, скажем, в отдельных вещах Борхеса. В целом «Укус ангела» похож чем-то на «Титуса» Теймор — жутковатый, красивый и отчаянно яркий, только Крусанов менее пафосен и еще находит отдельные страницы для невинных литературных игр.

По итогам — это едва ли не лучший пример фантасмагоричного от и до романа, что я читала — идеален по замыслу и по исполнению. Мало что так привлекает меня лично, как сочетание привычного быта и истории с совершенно необычными или нелогичными деталями — «в Байкале крокодилы», а у Крусанова это отлично получилось сделать.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение , 7 июня 2009 г.

Это отличная книга. Я считаю ее одной из вершин отечественной прозы. Но готов признать и полное отрицание этого текста. Книга легко может остаться непонятной. Я помню о себе, что пять лет назад случайно купил «Укус ангела». Он остался для меня зашифрованной рукописью. Я не прочел и одной страницы. Совершенно было непонятно, о чем это написано

В этом году меня внезапно осенило. Я специально пошел в книжный и купил этот роман. И прочитал его взахлеб. И теперь смотрю на нее, как на чудо. Такие книги пишутся раз в сто лет. В нее невозможно вчитываться, и разбивать на составные части ту многоцветную мозаику из образов, которая спеклась в единый организм текста. Однако, несколько слов хотелось бы сказать.

Сюжет романа – описание взросления полурусcкого-полукитайца Некитаева, чей отец умер от последствий ранения, сбежав к любимой из больницы, скончавшись сразу после зачатия сына, а мать стала от горя рыбкой-уклейкой, и живет теперь в речке. История человека, томимого странными желаниями, гордого, жестокого и фантастического по своим задаткам человека. Вступивший в кровосмесительную связь со своей сестрой, он помрачил свой рассудок. Он живет почти уже за гранью мира моральных ценностей, созданных Творцом.

Отношения Петруши, сына опекуна брата и сестры Некитаевых, со своим повелителем, это предмет особой линии романа. «Я буду делать, как захочу, а ты будешь объяснять, почему я поступаю правильно» — говорит Некитаев Петруше еще на заре их возмужания. На беду им самим, благодаря помощи философа Петруши, Некитаев восходит на вершины власти, обманом занимает вакантное место Императора.

Император Некитаев развязывает гибельную для страны войну со всем миром. В минуту последнего отчаяния, когда оказывается, что ход военных действий совершенно неудовлетворителен, он принимает решение выпустить на свободу существ, живущих в Аду – псов Гекаты.

Перед нами — фантастический, головокружительно-загадочный мир альтернативной Российской Империи, срастившейся с таинственным, утонченным миром Византии-Турции и магическим миром альтернативной мифологии, который стал буквально ненавистен многим критикам, поспешившим обвинить автора в откровенном фашизме.

Мир русской истории с ее храбрыми офицерами, харизматическими строителями империи, восточным колоритом, притягательным и сладким, с ее мучительной, тайной сексуальной извращенностью стал предметом выразительнейшей, пронзительной фантастики.

Автор соединяющий в одном образе строки «Дао дэ цзин», фрагменты в стиле классического русского романа, символы «магического реализма», и нарочито изощренный метафорический ряд авторской мифологии, создал роман-головоловку. Или роман-парафраз, где хорошо узнаваемые заимствования в сюжетных ходах есть выражение тотальной литературной игры.

«Укус ангела» — роман-ребус, где в одном предложении сосредоточено все богатство языка. Как в ребусе одно слово выражается и через пиктограммы и нехитрые игры с символами, и через иные намеки, так и в сочинении Крусанова разнородные элементы используемой им символики становятся лакомой загадкой для поклонника хорошего чтения.

П. С. Аннотация на сайте не имеет к роману абсолютно никакого отношения.

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение , 3 апреля 2014 г.

Удивительный роман и удивительный человек этот ваш Крусанов.

Еще удивительней заложенные в тексте мины; в рецензиях и критике, там и сям, исподволь и впрямую, они упоминаются, но мне хотелось бы сказать о них прямо.

Первой ловушкой надо назвать стилистику. Чтой-то мне кажется, что ловушка эта расставлена автором самому себе (впрочем, как и вторая). У меня не возникло ощущения, что именно читателю предложено квест, — да и нет там никакого квеста, переложения Павича, Пелевина, Умберто Эко, Кастанеды и Набокова слишком очевидны, слишком явны, чтобы не задаться вопросом о цели такого демонстративного повторения чужого.

Описательный язык Ангела страницами повторяет Павича с безупречной тщательностью:

........Соседи говорили, будто он, уже мёртвый, с головой отсечённой до позвоночника, продолжал грызть землю и кусать камни, покуда рот его не забился мусором, и он больше не мог стиснуть челюсти.

.......Они грызут гашиш, как сухари, и на спор ловят зубами скорпионов.

.......Мои руки могут скопировать любой почерк и отличить на ощупь пять разновидностей льда, соответствующих пяти степеням одиночества

Кастанеда также вписан совершенно явно в походящих местах:

........Воин Блеска ни на что не сетует и ни о чём не жалеет. …. Потому что его жизнь — бесконечный, непрерывный вызов. А вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы — это просто вызовы.

С Набокова, в свою очередь, списана поэзия русской ушедшей жизни

........имение Некитаевых под Порховом, где в погребе томились в неволе хрустящие рыжики и брусничное варенье, где липовая аллея выводила к озеру с кувшинками и стрекозами, где в лесу избывали свою тихую судьбу земляника и крепкий грибной народец, и где за полуденным чаем можно было услышать: «Что-то мёду не хочется…»

К этому добавляется «имитация солдатской речи», словами самого автора

— Я, я — головка от торпеды!

Ах, да, — плюс такие явные заимствования из пелевинских образов, как личный бронетранспортер и салон-гостиная в личном поезде, не говоря о использовании самого стилевого алгоритма в свободных местах.

В этом месте остановимся. Крусанов вроде бы обладает и чувством языка и пониманием литературы, да и в целом приличный вроде бы человек — значит, не плагиат. Не похоже все это и на постмодерн, в котором эклектика хоть и пристутствует, но в виде намеков и игры.

Насколько я понимаю, Крусанов делает пробу нового, в определенном смысле, стилистического жанра, трудно сказать, синтетического или синкретического, но использующего готовые образцы.

Перед литературоведением возникает вопрос легитимности прямых заимствований; возможность еще и еще раз насладиться «павичевским (или еще чьим-то) текстом» слишком привлекательна, чтобы отказываться от нее ради нормирующих принципов.

Скажу проще — если я люблю автора Х., могу ли я следовать ему след в след до полного перевоплощения, сохраняя право на авторство? Вероятно, многие со мной не согласятся, но именно в такой постановке вопроса я вижу возможный авангард Укуса ангела, хотя новаторство ли это или эксперимент, оставшийся без последствий, сказать трудно. Наше литературоведение слишком слабо сейчас и слишком мало влияет на литературу, чтобы принять участие в таком, вобщем-то, потенциально большом сдвиге тектонических слоев — а силы самого романа, увы, не достаточно для переформатирования значимого пространства. Хотя попытка была неплохая.

Второй ловушкой текста является его магическая составляющая.

Я не говорю о следовании алгоритму Пелевина, играющему в пересечение реальностей или о следовании Эко, конкретно Маятнику Фуко, опубликованному на русском языке за два года до Ангела. Если вдруг кто не помнит, Эко создает шикарный ludibrium, шутку, запутывая читателя в оккультной многозначительности, которая оказывается зданием не более значительным, чем детский домик под обеденным столом. Укус Ангела с первых страниц вызывает вопрос — все это всерьез или в шутку? Следует Маятнику Фуко или Головачеву с Петуховым?

К чести автора, гротеск набирает силу crescendo, а ближе к концу всплывает имя Фуко, как вполне ясно говорящая отсылка.

В то же время во всех местах текста, касающихся эзотерики и оккультизма, есть некоторое передергивание, некоторое вольное обращение с традициями, заметить которые человеку несведущему практически невозможно, по суммарному весу искажающее виртуальную реальность сакрального весьма и весьма.

Соображения о том, намеренно ли это сделано и зачем, оставлю за скобками, но сам факт такой нечестной игры меня настораживает. Интервью с Захаром Прилепиным (http://www.zaharprilepin.ru/ru/litprocess/intervju-o-literature/pavel-krusanov-ispytyvaju-otvraschenie-k-pechatnomu-slovu-i-vsem-bukvam-alfavita-voobsche.html) заканчивается примечательным в этом смысле моментом:

З.П.: Мечта есть?

П. К.: Хочу, чтобы материя была покорна моей воле. Это даже интереснее физического бессмертия.

Любой писатель желает, втайне или явно, чтобы мир становился по воле слова его (я совершенно убеждена, что здесь пролегает раздел между писателями и графоманами — впрочем, не единственный), само по себе ничего предосудительного в этом желании нет; высказанное, однако, в интервью и совмещенное с изучением определенных наук (переложение корпуса рун «Калевалы — тоже вам не хрю) нравится мне все меньше и меньше. Копирование ли это пути Пелевина, поза ли, заклинание ли в форме текста или искреннее увлечение «небесной природой власти» в приложении к самому себе — все одинаково несимпатично.

Я понимаю неоднократное «укуси себя, аффтар», встречающееся в рецензиях, всплывающих в сети. Впрочем, понимаю и его культовость — блестящий пример «авангарда для ширнармасс» ( (с) из сегодняшнего блога Рондарева). Верю, что удовольствие он доставить может (мне после первой трети стало слегка монотонно), но никаких новых миров и свежих идей я не увидела. Впечатление примерно равно впечатлению от хорошего фанфика по гарепотеру, что само по себе очень даже неплохо.

Волнение вызывает та стилистическая синтетика/синкретизм, о которой я сказала выше. Развитие этой истории было бы интересно, калейдоскопическое письма — в самом лучшем смысле — у нас еще не особо так развито.

Оценка: нет
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение , 14 сентября 2008 г.

В чехарде событий странных:

войны, маги и князья —

укуси меня, Крусанов, —

очень мало понял я...

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение , 14 мая 2008 г.

Роман в жанре мОгический некрогероизм — в том смысле, что геройство в фантасмагорическом альтернативном мире заключается в увеличении числа смердящих до небес завалов искромсанных в гуляш человеческих трупов, а “могический” — от того, что колдуны в той Росиийской Империи воистину делают всё, что могут. Дуэли проводят на шаровых молниях, консулов народ выбирает вполне демократическим путем, предварительно отупев немного перед экраном телевизора, страной восемнадцать лет правит труп, а пророчества неизменно сбываются.

Удачливый генерал Иван Некитаев с холодной жестокостью расправляется с противником, вырезает целые села (дабы исключить партизанщину в тылу), каленой метлой наводит железобетонную дисциплину в вверенных ему частях, как раскаленный до бела булатный клинок проходит по Кавказу, Восточной Европе и шутя отсекает от Турции исконно русские проливы. Если ему поставили боевую задачу отвоевать очередной лакомый кусочек для Великой Империи, то для достижения Цели можно делать всё, что Душе угодно. А в душе Некитаева, фанатично идущего к безграничной, неохватной, вселенской власти, поселилось убеждение во вседозволенности. В мечтах он уже Император. А если мечты достаточно сильны, то человек уже живет в этих самых грезах. Некитаев живет императором, волюнтаристски презрев правопорядок, честь, совесть и другие предрассудки.

Крусанов взахлёб рассказывает историю прихода к власти императора, то и дело отвлекаясь на второстепенные, третьестепенные и вовсе не существенные для основной сюжетной линии эпизоды, которые, тем не менее, весьма важны для создания целостной картины чужого и чуждого нам мира альтернативной вселенной. Отсюда скоропалительность и конспективность изложения, экскурсы в выдуманную историю и лаконичные пересказы судеб людей, стран и целых народов, на свою беду существующих в рамках Империи.

Если власть Императору дана Богом, то «ни над собой, ни под собой, ни тем более окрест Император не имеет никакого высшего метафизического принципа, с которым он вынужден был бы духовно считаться». Строго по Достоевскому — если Бога нет, то всё дозволено. Дозволено украшать восставшую Варшаву гирляндами из висельников, позволительно выжигать огнеметами целые провинции, сечь головы оппозиционерам, нашедшим в себе наглость заикнуться об отклонении от либеральных ценностей и уж тем более разрешено применять против мирного населения новое сверхоружие, отравляющее воду, землю, воздух и скалы. И уж тем более позволено привлекать на свою сторону таинственных могов и колдунов, силою своего ведовства превращающих кости людей в труху, отчего колонны повстанцев и сепаратистов оседают слизняками в придорожную пыль.

«Бог стоит во вселенной на одной ноге, как цапля. Россия — стопа Его. Оттого-то Ему нас и не видно». На этой земле дозволено всё.

Но проходит пора удач, ликования от скорых побед сменяются плачем по не вернувшимся сыновьям, и нет повода для сладостных триумфов, когда с трудом удерживаемый Суэцкий канал вот-вот оттяпают англичане. «В войне слишком много жизни, поэтому здесь сама собой плодится смерть».

Битва гиперимперии со всей Европой и Североамериканским Штатами затягивается в семилетнюю кровавую бойню. Линия фронта, проходящая через два материка, не может не прогибаться от внутренних слабостей перманентно воюющей державы.

И уже не помогает дешевое алхимическое золото, идущее на закупку оружия и подкуп оппозиции в стане противника.

И уже солдаты едко шутят над членами семьи императора и иронизируют над его глуповатым бесталанным наследником — а это, как ни крути, последний из признаков разложения существующего строя.

И остается только один способ одолеть противника — впустить на Землю первородное зло, уничтожить весь мир, целиком и без остатка.

Психопат, нарисованный Павлом Крусановым в роли Императора России, не колеблясь пойдет на такую жертву.

Оценка: 7
–  [  9  ]  +

Ссылка на сообщение , 28 августа 2017 г.

Поскольку фантасмагория с эзотерическими играми — это не мой жанр, поэтому я нарекаю данный текст «нерецензией». Дебютный роман «Укус ангела» Павла Крусанова представляет собой явление неординарное, скорее относящееся к большой литературе, чем фантастике. Этакая нестандартная литературная игра, перенасыщенная многочисленными аллюзиями, цитатами, как смысловыми, так и стилистическими, и переделками реальных теорий, как торт «Наполеон» жирным масляным кремом. Употреблять такое чтение следует небольшими порциями, чередуя с горячим кофе философских трудов или хотя бы кипятком словарей. По «треножнику» Олди чуть ли не в каждой сцене идет перекос в сторону эстетики или размышлений.

Если вспомнить официальную аннотацию романа, где помпезно обещают «огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый», то можно уверенно сравнить «Укус ангела» с литературным паноптикумом, где автор любезно и даже с гордостью демонстрирует читателям — «здесь вот я такого уродца вывел, а тут вообще нечто невообразимое раздобыл, там... это не каждому дано понять».

Весьма забавно, что попутно отыскалось зерно, из которого впоследствии вырос роман «Железный пар». Почти весь синопсис линии старшего брата уложился в неполный абзац: «Порой Петру казалось, что философия в целом есть результат некоего осквернения ума. Ведь и вправду, старинное пособие по мраморированию бумаги со всеми своими, ныне памятными лишь штукарям, секретами: грунтом из отвара льняного семени, квасцами, бычьей желчью и фарфоровыми ступками для красок — в куда большей степени способствовало становлению мировоззрения, нежели пять аршинов защищённых за год диссертаций, густо засеянных «корреляциями», «дискурсами» и «модусами бытия».»

Учитывая, что герменевтика и эзотерика мне совершенно неинтересны, то впечатления колебались едва ли не диаметрально, от «едва читаемо» до «восхитительно». При этом условные эпизоды «иваново детство» и «африканские записки» весьма понравились. Чрезвычайно забавным получился Петруша, самонадеянный эгоистичный философ, не заметивший, как поспособствовал рождению чудовища. История Клюквы, сироты-пророчицы, которая во имя любви и мести раскроила империю на две части огненным поясом, оч-чень впечатлила.

Вообще роману свойственна сказочная и даже скорее фольклорная жестокость, которая выглядит абсолютно естественно для формирования новой ментально-философской архитектоники, необходимой, чтобы возвести на престол нового государя. Проблематика, если оставить за кадром эзотерические пляски, лежит в области устроения государства, природы власти и необходимых государю личных качеств.

Крайне забавно наблюдать переклички дебютного «Укуса ангела» с последним на данный момент «Железным паром». В обоих случаях фокус направлен на перестройку общества и философию власти. В целом «Железный пар» мне понравился чуть больше, чем «Укус ангела», из-за большей прозрачности стиля и смыслов, из-за более четких привязок к нашему современному миру и меньшего количества эзотерики, хотя по сумасбродности стиля выше стоит, конечно, дебют.

Итог: философское восхождение по лестнице Власти в бездну Апокалипсиса.

Оценка: 8
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение , 4 декабря 2015 г.

Дочитал до финала и.... он, так сказать открытый. То есть ниочем. И зачем я продирался сквозь эти занудные философствования, вникал в трудно и нудно изложенные перипетии альтернативной истории России ради такого финала?

Сюжет книги, чтобы не спойлерить, заключается в взрослении, становлении и приходе к власти нового Императора России, в антураже альтернативной истории и магического реализма. Сам по себе сюжет интересен, но изложен «рвано» каждая глава — определенный период до или после Восцарения.

Повествование неровное, то наткнешься на предложение-монстра из 200 заумных слов, кучи запятых, и прочих занаков препинания, и где потеряешься как в дремучем десу, то краткие емкие образы, каких редко у какого писателя встретишь. Если выбросить заумные философствования на тему власти, кем она дается, что дозволено монарху, и прочее, получилось бы очень хорошее художественное произведение в стиле магического реализма. Еще бы я выбросил псевдоисторические сухие описания, как из учебника истории, кто кого победил, что завоевал, с кем союз заключил и прочее...

Так вот если бы выбросить Петрушино заумное философствование, псевдоисторические экскурсы, а побольше бы могических «Могов и их могущества», и читалось бы интереснее и ровнее, и цельности было бы больше.

Есть замечательные, незабываемые моменты в книге, например как Бадняк подсаживает женскую душу князю Кошкину, чтобы получился Адам Кадмон, или эпизоды у гадалки Таро, да и вся первая глава, они написаны самобытным, образным языком, с юмором, яркими образами, сравнениями... В общем в этих моментах зачитаешься-неоторвешься.

Ну а насчет финала, немного подумав, я понял, что он не незаконченный. Приведу отрывок, чтобы показать язык и образы Крусанова:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
— Бог снёс мир, как наседка — яйцо. Но устал его высиживать и пошёл поклевать зёрнышек. — Некитаев поднял голову к небу, где были синь и два ветра, гнавшие облака в разные стороны. — Теперь мир обречён. День ото дня он становится хуже и в конце концов протухнет. Тогда Бог бросит его в помойное ведро — это и будет светопреставление.

— Тогда зачем мы делаем то, что делаем? Или теперь власть для тебя — только цель, а не средство, чтобы заново окрестить вещи?

— Я не хочу, чтобы мир протух. Я хочу вывести из него цыплёнка или разбить в яичницу.

Ну так вот, ответ прост, Иван Чума просто решает сделать яичницу, раз цыпленка не получилось.

Но осталась и загадка

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
А теперь, в заключение, перед отверстой могилой, которую ты, несомненно, мне уготовил, я скажу самые главные слова: кузнечик, луковица, камень.

— говоря словами героя сериала Молодежка — в вот сейчас не понял...

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение , 10 мая 2013 г.

Долго, очень долго мурыжил я это произведение и еще дольше размышлял над ним. С одной стороны – ну бред бредом. Однако суть Власти, точнее власти императорской, изложена блестяще, аж мороз по коже. Почему-то Некитаев не ассоциируется у меня с дьяволом и со злодеем вообще. Он вне земных категорий добра и зла. И правит им, как и Надеждой Мира, действительно… любовь. Скорее это посланец Высшей Справедливости, меч карающий, который, наконец-то «слил яйцо на сковородку» – отправил мир туда, куда тот давно стремился – в Хаос. И еще, читая сей философский труд, я понял, что мозги мои за последние годы сильно расслабились от легкой литературы.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение , 13 апреля 2007 г.

Любопытная книга, хоть и тяжело читается... Мистико-философская мелодрама на фоне альтернативной политики ;) Ну или сакральная сказка для шибко грамотных :) Хотя, его же роман «Американская дырка» мне понравился больше... (Кто не читал Крусанова — он где-то между Пелевиным, Павичем, Г.Л.Олди и Ван Зайчиком ;) Но как всегда хорош Язык и много занятных Мыслей... + название он явно подбирал себе под имя-фамилию :)

В целом же — «гипертрофированная фига в кармане» ;) Но зато какая Изысканная!..:)))

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение , 22 сентября 2015 г.

Я, видимо, слабо представляю себе, что такое «магический реализм». Реализма, как и смысла в «Укусе ангела» столько же, сколько в болезненно безумном нелепом сне, а для меня хорошая литература — это именно отражение реальности, взгляд на мир с чужой точки зрения, возможность оценить и уточнить свои представления о нем. Есть и другие книги — те что подобны облакам, они дают лишь образы, и от тебя зависит, что ты в них увидишь. Так вот — я вижу бред и пустословие. Да, можно сказать, что все относительно, или, что я, к примеру, не понимаю, что такое любовь, но мне кажется, что некоторым авторам просто приходится напускать туман, скрывая пустоту, им просто приходится называть горячее холодным, ибо других оригинальных или интересных мыслей у них нет. Но стоит сунуть руку в костёр — и голова сразу проясняется и холодное становится холодным, горячее — горячим. Так что, читая подобных мыслителей меня не покидает желание жечь.

Оценка: 6
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение , 7 августа 2018 г.

Когда дочитал, для проявления для самого себя всего букета собственных ощущений захотелось ознакомиться со сторонними рецензиями. И обнаружил, что наиболее часто встречающаяся претензия к автору — окончание типа ни о чём...

Вспомнил, что по прочтении «Могов и их могуществ» Александра Секацкого у меня наблюдалась схожая реакция. Конечно, странно, что в моём мозгу эти две книжки разных писателей достроились до композиционной завершённости лишь объединившись в один мегасюжет. Однако для меня — это очевидность. Тем более, что у Крусанова в тексте есть прямое (и не однажды) на это указание.

Роман потрясает своей вздорностью, неполиткорректностью, посылом ко всем чертям моральных и прочих всяких устоев. Это вроде бы апологетика «имперскости», а может — её обличение? По мне так — два в одном, и каждый слышит что он слышит понимай как знаешь.

Нравится язык и стиль: сюжет стремителен, и при этом бездна философических кульбитов и парадоксов.

В общем, редкое удовольствие поимел. Потом ещё лежи на подушках, кури бамбук и офигевай: что это было чья победа?

__

И хоть произведению скоро как 20 лет,

оно и поныне символизирует собой арену, на которой сходятся певцы «русского мира» и носители либерально-демократического дискурса.

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение , 12 октября 2012 г.

Какая пронзительная аннотация, и какой на выходе шлак. Я честно боролась с этой книгой, но бросила где-то на 80% — отвратительный язык и нега по Умберто Эко.

Оценка: 3
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение , 29 августа 2012 г.

Роман вызвал восторг. Он действительно необыкновенно пропитан «своей» атмосферой.

Довольно жесткий. Особенно для слишком впечатлительных натур. Информативен. Поучителен. Возникло желание узнать больше об алхимии.

Крусанов не стал моим любимым писателем, однако весьма заинтересовал. Глубоко.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Жук ел траву, жука клевала птица,

Хорек пил кровь из птичьей головы,

И страхом перекошенные лица

Ночных существ смотрели из травы.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение , 1 сентября 2011 г.

Североамериканский знаток альтистории обратил внимание на «многие аллюзии» этого произведения П. Крусанова с романом В. В. Набокова «Ада», — единственным, пожалуй, у классика романом с явными н.-ф. и альтернативно-историческими мотивами: те же мистические границы загадочного государства «Амероссия», странствия из одного пространства-реальности в другое, и мн. др. А у Крусанова — тоже реверансы в сторону североамериканской альтистории, — с победившим Югом, — что, впрочем, не помешало освобождению североамериканских негров, через семь лет после подписания Грантом капитуляции, — несколько запоздалой «вольной», когда рабы уже успели уйти в диаспору по всему миру. Вот эта общность прозы двух русских авторов — явный симптом возвращения российской, — не всегда изящной, — словесности к пути естественного развития, не скованного цензурой и догмами идеологии.

В остальном аллюзии, очевидные для заокеанской образованной публики, по-видимому, в новинку для современной России. Возможно, для того, чтобы соспоставить творчество этих двух писателей, и понадобилось сверхпространство альтернативной истории...

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение , 28 марта 2008 г.

При чтении не отпускало ощущение deja vu. На что это похоже, не по сюжету, а по изломанной, салонной манере письма, неестественно вычурным героям и сюрреалистическим деталям? И лишь потом понял: да это же Ян Вайс «Дом в тысячу этажей», переложенный на альтернативные представления о российской действительности.

Оценка: 6


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх