Пьер Гийота «Могила для 500000 солдат»

18+

Осторожно! Обсценная лексика! Риторика ненависти!

На обложке «Могила для 500 000 солдат» отрекомендована каким-то академическим британским хером по имени Стивен Барбер*, как «всепоглощающий анус мира»**. За прошедшие годы моей жизни я не раз слышал: «Максим, иди ты в жопу». Что же, я, наконец, добрался до адреса, и мне там не понравилось.

Я многократно замечал, что нечто, представляемое критиками, литературоведами и другими прилипалами творчества под меткой «гениальное», мне таковым ни с одной стороны не казалось. Чем дольше я живу, тем больше верю в заговор высоколобых объявлять гениальным малопонятное дерьмо собственного производства, чтобы поддерживать репутацию своего круга, якобы возвышающегося на голову над простыми смертными потребителями литературного продукта. Роман Гийота, мне кажется, как раз оно самое. В конце концов, упаковка некоторого количества символов и аллюзий в бесформенный текст не является признаком гениальности, как по мне.

Сказать, что роман содержит сцены насилия и секса, а также насилия одновременно с сексом нельзя. Он их не содержит, он из них состоит. При этом связного повествования книга почти не имеет. Так, есть какие-то призраки сюжетных линий, если очень пристально всматриваться, но как таковое действие в «Могиле...» имеет настолько мало значения, что сюжетом можно полностью пренебречь.

Вместо сюжета ключевое значение для Гийота имеет графический ряд. Бесконечные и бесконтекстные совокупления, убийства, истязание, рвота, высмаркивание соплей, дефекация составляют среду, в которой несчастный читатель едва ли сможет найти хотя бы одну чистую лакуну, чтобы перевести дух. В большинстве эпизодов фигурирует сперма. В мире нет достаточного числа мужчин, чтобы их яйца могли выработать её столько, сколько потребовалось для «Могилы...». Она собирается в лужицы, стекает ручьями по стенам, не говоря уже о пребывании в естественных полостях человеческого тела — мужских и женских — куда персонажи романа её неустанно впрыскивают. В том числе, сперма скапливается в бесчисленных «прядях волос».

Под прядями волос Гийота вовсе не имеет в виду волосы на голове. Нет-нет, ни в коем случае. Пряди у него — это лобковая растительность. В моем понимании, прядь — это какая-то часть волос на голове, отделённая в процессе стрижки или расчёсывания. Но никак не те волосы, что растут над или вокруг гениталий. В книге чёртовы пряди, липкие от спермы, пота или вина, встречаются на трёх четвертях страниц. Они меня за***ли, эти пряди, к 540-й странице!

Вообще, европейская культура (западная в целом) всегда была одержима культом отклонений. Те или иные девиации подсвечиваются в большинстве даже самых простых, направленных на широкую аудиторию произведений. Что говорить тогда о произведениях маргинальных?! Какие извращения есть в романе Гийота? Проще сказать, каких нет. Педофилия — огромное количество, гомосексуализм — почти на каждой странице, зоофилия — а как же: с козой, собакой и даже птицами, некрофилия — ставим галочку, присутствует, копрофагия — и это имеется, инцест — куда же без него? Ну, и так далее, я, может, забыл что-то упомянуть.

На той же обложке стиль Гийота объявляется равным стилю Жана Жене. Вот уж нет! Гийота с Жене роднит только мощный поток педерастии в тексте. Но если Жене — мастер изощрённой психологической прозы, тончайший аналитик человеческих страстей, то Гийота хватает только на нарочитое повторение одних и тех же словосочетаний, например, «розовая пена» или «мокрые плавки». А ещё у него «обмякший член катается по ляжкам». У меня более чем полувековой опыт обращения с указанным органом. Я не знаю, что должно происходить с телом, чтобы он по ляжкам катался, пускай, сука, и обмякший. Но моё самое любимое предложение в «Могиле...» такое: «Я блевал на ковёр, она грызла абажур». Лучше квинтэссенции роману и не подобрать.

В завершение отмечу, что переводчик романа не умеет пользоваться глагольной парой «надел/одел», а корректор, видимо, отвлеклась на какую-нибудь сперму на стене.

* ну, ладно, не «каким-то академическим британским хером», а профессором Кингстонского университета. Что ничего не меняет по существу.

** Гейропа, как она есть... Анус, по идее, должен быть всеисторгающим. А так, вспоминается кульминационная фраза анекдота, где проктолог говорит своему пациенту: «Пока вы называете это место «входом», оно будет болеть».

ШЕДЕВР.

Поток сознания, который проносит нас сквозь печальные, а то и грустные события, описанные в романе

Все, с кем делился книгой, были потрясены по самые макушки до дрожи в коленях. Невозможно оторваться от чтения. по край не мере в мою постмодернистскую юность было так.