Мигель Анхель Астуриас «Сеньор Президент»

Равные в зеркале смерти, неравные в житейской борьбе, …

Это, конечно, книжка политическая, можно было бы сказать — политический памфлет. Очередная страна, не имеющая названия (зачем? разве так не везде?), очередной синьор президент, не имеющий имени (зачем? разве не все они одинаковы?), зато имеющий абсолютную власть. Ну а абсолютная власть делает человека диктатором по определению, по другому просто не может быть. Какая там справедливость? Человек, дорвавшийся до диктаторских полномочий, не может позволить себе даже простую жалость, даже жалость из симпатии. Политическая модель, построенная на абсолютизме, четко разделяет общество на первое лицо и всех остальных. И все остальные — это инструменты, и отношение к ним только как к инструментам. Никакой уровень лояльности не обеспечит тебе не только хотя бы иллюзорной автономности, но даже элементарной личной безопасности. Ибо любой инструмент заменим, мы это знаем из классика.

Все запускается случайным убийством действующего армейского полковника. И не то чтобы он представлял из себя какую-то важную фигуру, но грех не использовать то, что само идет в руки. И весь сюжет представляет собой разветвляющиеся цепочки событий, происходящие с разными персонажами, порою с триггерным событием изначально и не связанными. Однако в темном, предельно коррумпированном мире все связаны со всеми, вплоть до самого дна, до изгоев, давно потерявших человеческий вид. Поражает всеобщая жестокость, жестокость всех ко всем. Режим поддерживается показательной репрессивной жестокостью, а общество отзеркаливает ее в повседневность. Да, и дети тоже, и ближайшие родственники, и как бы друзья, в том числе обязанные жизнью.

Непосредственно сеньор президент, хоть и вынесен в заголовок, в действии принимает участие редко, так, в нескольких эпизодах. И представлен, как это принято, личностью параноидальной. Как-то так повелось: до уровня тирана может подняться только параноик, это уже какой-то штамп. Абсолютная власть немыслима без страха (боятся — значит уважают) и несправедливости (нет никакой справедливости, есть целесообразность; что целесообразно — то и справедливо). И, так же на уровне кочующих из романа в роман штампов (до современного ромфэнтези, да), система поддерживается ложными обвинениями и всеобщим угнетением — угнетением, которое выдается за процветание («откуда знаете, что живете хорошо — по телевизору сказали»). Только все эти литературные штампы пришли к нам из жизни, а не наоборот.

И тут-то и кроется сложность оценки. Потому что, как критическое высказывание — это мощно, тем более для латиноамериканской литературы 30-40-х годов. И как исследование жизни общества в условиях абсолютизма (автократии, диктатуры, называйте как хотите) тоже очень хорошо. Только вот за последние сто лет тема эта замусолена до крайности, это уже не смелость на уровне подвига, это уже везде, это мейнстрим. Уровень вовлеченности снижен.

Текст отличный, перевод отличный (читал в БВЛ), актуальность вневременная, что не только плюс, но и минус. Читабельность вполне, для первого знакомства с автором рекомендуется. Но с осторожностью.

Гватемала в романе Астуриаса — солнечная страна, где солнце не греет. Где деревья имеют уши и невидимые нити ведут от каждого листка к Сеньору Президенту. «Да здравствует Президент!» Где арестованные предстают перед пьяным трибуналом без всякой надежды на обжалование (Нe болтайте ерунду. Никаких жалований и обжалований; у нас здесь маху не дают!). «Да здравствует Сеньор Президент!» Где прокурор подрабатывает продажей арестанток в публичный дом. «Да здравствует Сеньор Президент Республики!» Где, пока невиновных потчуют палками, выбивая признания, их будущие вдовы завтракают и обедают мокрым от слез платком. «Да здравствует Сеньор Конституционный Президент Республики!» Где заключенные руками мешают негашеную известь, а ногами собственные испражнения в ожидании расстрела. «Да здравствует ныне и во веки веков Сеньор Конституционный Президент Республики, Спаситель Родины, Вождь Великой Либеральной Партии, Истинный Либерал, Покровитель Примерной Молодежи!» Где за все это бедному люду обещают царство небесное, за то, чтобы терпеть здесь всех этих подлецов.

Мчится бесконечность. Мчится она, Мигель Анхель. Все, что было в ней неподвижно, – мчится куда-то. И вот уже на небе сияет звездная диадема, божественный свет побеждает тень черной ночи, озаряя новую страницу летописи истории и жители Гватемалы приходят в себя от сюрреалистичного кошмара.