Барбара Кингсолвер «Библия ядоносного дерева»

Из Африки

«Жива я была, пока не увидела зла.»

Чем больше читаю об Африке, тем сильнее убеждаюсь, что ни за что на свете не хотела бы там оказаться, даже имея гипотетическую возможность путешествовать по люксу. Жене и дочерям баптистского проповедника Натана Прайса комфорта не предоставлено, равно как возможности выбора. Они следуют за мужем и отцом потому что так положено добрым христианкам, и потому, что никто особенно не интересовался их предпочтениями. Так или иначе, одним днем 1959 Преподобный, его жена Орлеанна и четыре девочки с библейскими именами: Рахиль, Лия, Ада и Руфь прибывают из американской Джорджии в Конго, где Натан собирается нести язычникам свет Христов.

Рахиль, кокетливой и пустоголовой 15; Близнецы годом младше: Лия обычная девчонка, без красоты старшей, резвая и спортивная, Аде не повезло в лотерее рождения. В материнской утробе сестра забирала большую часть питания, Ада родилась с серьезными физическими недостатками, правая сторона ее тела развита хуже левой (это называется гемиплегия), и она не говорит. Но компенсаторные способности мозга удивительны, девочка общается с миром посредством письма. Кроме того. у нее редкие способности к языкам и математике. Пятилетняя Руфь пока просто ребенок, хотя уже сейчас можно сказать, что она унаследовала папину харизму и мамино умение ладить с миром.

В деревне Киланга они занимают хижину прежде жившего там католического священника, «запятнавшего себя неподобающими связями», что бы это ни значило, тотчас становясь объектом пристального внимания, какое достается животным в зоопарке, и окунаясь в мир дремучей дикости. Дети, выросшие в мире, где достаточно повернуть кран, и прекрасная чистая вода польется из него в любых количествах, а полки супермаркетов ломятся от товарного изобилия, сталкиваются с недостатком всего, включая даже воду, которая здесь кишит паразитами и ее приходится кипятить, добывая топливо, что становится еще одним квестом. Все здесь иное и ни к чему они не приспособлены. Огород, разбитый Прайсом в европейской традиции, смывает под корень первым же ливнем. В Конго между грядами нужно сооружать «гробы» — плоские холмы, защищающие их. Плита либо пышет жаром и сжигает еду, либо мгновенно прогорает, и катастрофически не хватает мяса. В реалити-шоу игрокам предлагают есть червей, личинок и гусениц не по извращенной фантазии сценаристов, в Африке этим восполняют недостаток животного белка.

Даже со всем этим можно было бы жить, не будь Натан так фанатично одержим идеей окрестить Килангу и так непробиваемо туп в смысле эмоционального интеллекта. Нищенское содержание, размером в 50 американских долларов, которое, тем не менее, делало их самыми обеспеченными людьми в округе, он тратит на идиотские затеи, вроде покупки динамитных шашек, чтобы переглушив рыбу, один день деревня обжиралась, неделю затем задыхаясь от вони гниющей по берегам дохлятины — морозилок здесь нет, как нет ни условий, ни навыков консервации. Его стремление загнать детей в кишащую крокодилами реку для крещения, местные воспринимают как подготовку жертвы жестокому богу белых людей, Преподобный добавляет идиотизма, когда, пытаясь проповедовать на конголезском, завершая речи фразой: «Иисус — драгоценное сокровище», не учитывает, что в этом языке интонационное повышение-понижение меняет смысл, и в действительности он произносит: «Иисус — ядоносное дерево» (Сумах, чрезвычайно ядовитое растение). Большой поклонник библейских апокрифов, он, не желая того, создает еще один апокриф, и названием «Библия ядоносного дерева» восходит именно к этому казусу нежелания и невозможности понять.

Деревенские относятся к нему как к дурачку, лишь статус белого человека ограждает от агрессии. Чрезмерной суровостью и твердолобой упертостью, Преподобный отталкивает от себя семью. Даже Лия, прежде ходившая за ним хвостом, разочаровывается в былом кумире и начинает учиться стрелять из лука, чтобы добывать пропитание, которого отец не в состоянии обеспечить. Окончательно все портит его отказ покинуть страну, когда Бельгия уходит из отныне суверенного Конго-Заира, и церковь эвакуирует своих эмиссаров, прекращая выплаты. Что следует за подъемом национального самосознания, жители бывшего СССР помнят, что последовало за ним в Африке — знают даже самые далекие от международной политики. Внутри этого всего, в предельно обострившемся противостоянии с вождем, вознамерившемся взять шестой женой красотку Рахиль и оскорбленного отказом; в болезни малышки и депрессии матери, в вечном недоедании — семья Прайсов не выстаивает, и странно только, что теряет лишь одного члена.

Конголезская эпопея героев заканчивается примерно на двух третьих от объема книги, двумя заключительными частями освещая жизнь после Киланги. Долгую, наполненную событиями и поразительно мало общего для каждой из них имеющую жизнь. Единую лишь в одном — никого из четверых Африка не отпустила окончательно. Кингсолвер, девочкой жившая в Конго с родителями-миссионерами, подчеркивает, что «библия ядоносного дерева» не имеет ничего общего с историей ее родителей, понимающих, добрых и мудрых. Ее социально окрашенный постколониальный роман, как все творчество писательницы, говорит от лица малых мира сего, кто сам за себя сказать не может. Еще одна сквозная тема — обличение тупого потребительства, которым мы истощаем планету, призыв к разумному потреблению.

В каком-то смысле, обретение голоса и выправление тела Ады, переучившейся от хромого хождения буквальным отказом от вертикали и полгода ползавшей — это такая мощная метафора. Великая книга, хотя призывы к разуму обычно уступают соблазну удовольствий и развлечений, а для того. чтобы начать им следовать, человечеству нужно сильно перемениться. И как бы не пришлось поползать, прежде чем пойти прямо.