Джеймс Уайт «Second Ending»

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/sGXvp).

Творческое наследие Уайта обширно, однако разнообразием тематики впечатляет меньше, чем у других британских авторов, снискавших себе известность на рубеже 1960-х и 1970-х. Как, впрочем, и менее Сэмюэля Дилэни, чьи дебютные «Драгоценности Эптора» делят с данным романом “вписку” под мягкими обложками издания 1962 года 2-в-1 от Ace Books https://fantlab.ru/edition249156 (да, в ту пору такая довольно странная практика имела распространение, как и в годы первичного накопления книгоиздательского капитала на русских просторах). Лучше всего известен у Уайта цикл о Космическом госпитале, хорошо представленный на русском, и «Second Ending» может рассматриваться как своеобразное “стэплдонианское расширение” этого проекта, хотя я, признаться, колеблюсь, имеет ли смысл применять к роману почетную характеристику импровизации на мотивы Стэплдона: атмосфера у него, несмотря на перелистываемые эоны, клаустрофобическая, точно камера для гибернации на пятом подземном ярусе колоссального автоматизированного госпиталя, где работал, умер и воскрес протагонист Росс.

Выйди жесткая постапокалиптическая «Second Ending» на пару лет позже, ее шансы получить “Хьюго” по остывающим следам Карибского кризиса, вероятно, выросли бы, а так пришлось ограничиться коротким списком номинантов; выиграл же в 1962-м «Чужак в чужой стране», о чем Уайт, если верить его предисловию, не жалеет, признавая превосходство Хайнлайна. На сей счет я питаю некоторые сомнения: «Second Ending» явно была Уайту очень дорога, до такой степени, что он впервые (и, кажется, в последний раз) за карьеру решительно отклонил все замечания редактора, а награду для «Чужака» упорно датирует в своей заметке не 1962-м, но 1963-м, и это кажется чем-то вроде акта подсознательного вытеснения неприятных переживаний. И вправду, космооперы Уайта, как из цикла о Космическом госпитале, так и стоящие особняком, скажем, «Открытая тюрьма» (https://fantlab.ru/work38012#response387717), проникнуты категоричным пацифизмом, совершенно чуждым суконной милитаристской патетике Хайнлайна.

Росс невыгодно выделяется в ряду “просыпающихся и засыпающих попаданцев криостопом в будущее” (вроде Нормана Уинтерса из https://fantlab.ru/work197842#response418462 или Дрейка Мерлина из https://fantlab.ru/work40426#response206411 и https://fantlab.ru/work40436#response490683 ) крайне низкой адаптивностью к футурошоку, скудостью воображения и вопиющим отсутствием сметливости — скажем, вершиной его потуг на возрождение земной жизни так и остаётся культивация зеленых растений с дальнейшими экспериментами по переселению солеустойчивых трав с суши в океан, обоснование которым дается довольно абсурдное. Но даже явный успех на этой ниве, селекция культур, проявляющих способности к передвижению по океанскому дну, Россу быстро наскучит: надо же, полусотни тысячелетий не хватило, чтобы трава обзавелась интеллектом! А никто не обещал, что Кембрийский взрыв “можем повторить” за жалкие десятки тысяч лет и посредством лишь имитации кислородной катастрофы да опустынивания экологических ниш: это вам не стремительная человеческая техноассистируемая эволюция от палки-копалки, тесла, колоколовидных кубков и Дуврской лодки до карманных компьютеров и орбитальных станций менее чем за пять тысяч лет, с момента решающего фазового перехода — изобретения письменности.

Впрочем, Росс, вероятно, оттого и заскучал сверх меры (а не только из-за тоски по утраченной подруге, в чьем облике явственно угадывается супруга Уайта Маргарет “Пегги” Сара Мартин), что ему даже не приходится особо потеть над эволюционными экспериментами. Росс спит, служба идет: всю грязную работку берут на себя стремительно умнеющие госпитальные роботы, а протагонист остается упрямо слепым к тому очевидному обстоятельству, что именно они наследуют от Человека Землю — и в пределах одной планеты им чем дальше, тем теснее.

Любопытны некоторые параллели с миром Галактической Империи и Академии Азимова. Там, по одной из криптоисторических версий (она изложена в трилогии официальных интерквелов БББ, но у меня все же не поворачивается язык признать ее однозначно канонической), именно из-за учиненного роботами под началом Дэниела Оливо ксеноцида Галактика так пустынна и свободна от любых разумных форм жизни, кроме разве что улепетнувших из «Тупика» к Магеллановым Облакам цефеян.

Азимову пришлось отчаянно ретконить не только хронологию вселенной, первоначально никак с циклом о роботах не связанную, а и стержневую для его истории будущего идею с радиоактивным заражением Земли, вытолкнувшим, словно бич погонщика, человечество в Галактику. Весьма быстро стало понятно, что ляпсус это капитальный, поскольку бомбардировками такой масштаб катаклизма и устойчивость радиации в далеком будущем, вплоть до «Академии и Земли», объяснить невозможно. Уже Кингсбери, учитывающий в https://fantlab.ru/work38846#response188014 лишь первую трилогию об Академии и — изредка — приквельный относительно нее триптих о Галактической Империи, от предположения о радиоактивности Земли вовсе отказывается. А вот у Уайта перед яростью второй и последней атомной войны капитулировали не только все люди, но также все растения и животные, даже тараканы, тихоходки, черви и уховертки, что представляется неправдоподобным уже по одному только наличию кислорода в атмосфере на момент пробуждения Росса, пускай и полезным для ценного остро антивоенного настроения «Second Ending». Ценно оно было и в 1960-е, и тем паче в наше время прокси-Третьей мировой.

Впрочем, в романе хватает куда более удивительных и абсурдных заклепкометрических решений (полное пренебрежение Росса и роботов клонированием, генной инженерией и синтетической биологией — не самое странное из них), отчего в полной мере научной фантастикой его воспринимать не выходит.

Чего стоят только превращение Солнца в красный карлик (а не гигант!) или не менее поразительное объяснение огромных приливов и образования кольца вокруг планеты приближением Луны к Земле — даже в 1960-х было отлично известно, что Луна, напротив, удаляется от нас по медленно раскручивающейся спирали. В весьма далеком будущем, впрочем, возможно постепенное извлечение Солнцем орбитального углового момента из системы Земля-Луна, способное вызвать обратное сближение Луны с Землей и даже искомый разлом спутника с образованием кольца и падением остатков лунного вещества на Землю.

Но вначале (эдак через полсотни миллиардов лет) Земля и Луна должны достигнуть взаимного приливного захвата, как сейчас Плутон и Харон. Есть, правда, нюанс: намного ранее Солнце завершит свою эволюцию и станет серьёзно угрожать существованию Земли и Луны как таковому.

После этой россыпи чудес альтернативных астрофизики и небесной механики (посвященные им фрагменты недоверие не подавляют, но, конечно, завораживают) даже неохота удивляться, что солидные изменения уровня солнечной радиации, вызванные продвижением Солнца по Главной последовательности, у Уайта отнимают всего… пару сотен тысяч лет. Настолько солидные, что по истечении этого времени купаться днем становится слишком опасно — а вот принимать в отличную солнечную погоду военный парад роботов уже через пару страниц, напротив, вполне допустимо.

Недалекое будущее. Первая атомная война началась случайно — из-за неисправности оборудования. За три недели погибла большая часть населения (90%), однако войну удалось остановить. В виду малочисленности и увеличивающегося процента бесплодия среди населения, произошло переосмысление ценностей и на первый план вышла идея сохранения жизни всеми доступными способами: созданы специальные госпитали для неизлечимых больных, где их погружали в «глубокий сон», дабы пробудить, когда уровень технологии позволит излечить их. Одним из них и стал Росс, недоучившийся врач, который был пробужден автоматизированной медицинской сестрой спустя несколько сотен лет, чтобы обнаружить себя не только вылеченным, но и единственным выжившим человеком на планете...

Довольно интересное и сильное произведение, интригующее буквально с первых страниц и воссоздающее ассоциации со многими современными фильмами-катастрофами. Несмотря на небольшую форму, перед читателем ставится достаточно много психологических и философских вопросов, над которыми можно легко забыться и порассуждать «а как бы поступил я», отложив книгу на время в сторону. При этом стоит отметить, что более интересна первая половина книги, нежели вторая, в которой события принимают уже поистине «вселенский» размах и время пребывания во сне увеличивается в геометрической прогрессии и измеряется десятками, а то и сотнями тысяч лет.

В целом идея «глубокого сна» в произведении несколько слабовато преподнесена из-за недосказанности (необоснованности) — люди в нем, как консервы с бесконечным сроком годности, которым не нужно ни питание, ни уход, и которых в любой момент можно пробудить, да усыпить повторно если что. Другой слабой чертой произведения можно назвать старательное избегание автором поиска решения главной проблемы — вымирания человечества. В романе нет попыток борьбы с бесплодием, использования искусственного оплодотворения, ну и конечно же нет попыток клонирования, хотя тут мне трудно сказать, ходили ли в то время подобные идеи или они появились позже. Попытка же главного героя «запустить эволюцию заново» выглядит наивно в купе с вышесказанным о «глубоком сне» и необходимостью подождать (поспать) «всего несколько миллионов лет» до видимых результатов.

Несмотря на это, произведение понравилось — события развиваются стремительно, информация преподносится автором интересно, а идеи будущего не тривиальны и захватывают воображение. Советую почитать любителям постапокалипсиса.