Тан Тван Энг «Сад вечерних туманов»
Малайя, 1951. Юн Линь – единственная, кто выжил в тайном японском концлагере. В этом лагере она потеряла свою любимую сестру – та разделила ужасную судьбу тысяч заключенных. Единственное, что Юн Линь может сделать для сестры, – исполнить ее мечту, создав дивной красоты японский сад. Юн Линь ненавидит японцев, отнявших у нее близких и чуть не убивших ее саму. Но ей приходится обратиться к японцу Аритомо, в прошлом императорскому садовнику, который готов обучить ее своему искусству.
Она понимает, что у Аритомо есть тайна, и его неожиданное исчезновение подтверждает ее предположения. Пройдет целая жизнь, прежде чем Юн Линь удастся приблизиться к разгадке этой тайны…
Награды и премии:
лауреат |
Азиатский Букер / Man Asian Literary Prize, 2012 | |
лауреат |
Премия Вальтера Скотта / Walter Scott Prize, 2013 // Историческое произведение |
Номинации на премии:
номинант |
Букеровская премия / The Booker Prize, 2012 | |
номинант |
Дублинская литературная премия / International IMPAC Dublin Literary Award, 2014 // (Малайзия) |
2015 г.
2017 г.
2018 г.
страница всех изданий (3 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
MandarinaDuck, 4 февраля 2026 г.
Для меня эта история стала весьма завораживающей. Прочитав аннотацию, я ожидала много описаний жизни в концлагере, мрачной давящей атмосферы, безнадеги. А получила Югири -- сад вечерних туманов. Нет, история отнюдь не весёлая, в ней слишком много боли, грусти, отчаяния. Но в ней, как и в самом Югири, за каждым поворотом тропинки открывается такой вид, что дух захватывает.
В начале книга была скучной и сухой, сюжет не цеплял, герои раздражали. Я не смогла отследить тот момент, когда от неё стало невозможно оторваться. Внезапно, всё в ней стало притягательным: колорит Юго-Восточной Азии, таинственная личность Аритомо, которого так и не удалось никому понять, жизнь под знаком постоянной опасности. А к финалу как-то приходит понимание, что главный герой книги не отставной судья Тео, не императорский садовник в изгнании, а Югири, ставший центром -- сердцем -- романа. И ради того, чтобы сохранить этот сад, Юн Линь пришлось отказаться от цели всей своей жизни, от возможности найти место упокоения своей сестры, выпустить на волю её душу.
Книга не оставляет равнодушной, пусть и вызывает противоречивые эмоции; но от того эта история и её герои кажутся лишь более живыми.
Еркфтвгшд, 4 ноября 2017 г.
Юн Линь выжила. Только потому, что её сестра пожертвовала собою. В японском контрационном лагере. На своей родине. Японском. Вне территории Японии. Так-то.
Юн Линь решает почтить память о сестре... японским садом. Потому что сестре нравились именно такие сады. И вот скоро Юн Линь не станет, а сад где-то на середине пути. И надо шевелить ластами. А то эти самые ласты склеишь, а начатки сада джунгли заглотят обратно. Джунгли — они такие.
Когда жив и напрягаешь хребет- ненароком напрягаешь и память. Вот где поджидает нас незадача — так с памятью Юн Линь. Мозг блаженно погибает и погружает хозяйку в панику. Вся книга — навроде «вспомнить поотчетливей, чтобы навсегда забыть». Событий -обреветься: несчастная Юн Линь, бедная её сестра, несгибаемый Аримото, храбрые коммунисты, раздираемая войной Малайя. Читаешь, читаешь — и, словно псина меж двух холмов, бегаешь и не понимаешь уже, кому именно протянуть руки для утешения. Но к середине — всё переворачивается. Помните (знаете) — популярную концепцию о содержании «Ярмарки тщеславия» Теккерея? Положительных персонажей там нет. И здесь — нет.
Аримото? Да, он как мог ограждал малайцев от помещения в лагерь. Да, он принял Юн Линь и начал её учить. Да, он разделил с ней последние щепоти чая, привезенного с родины. Агнец, а не человек. На службе у императора вступил в спор с императорским родственником, после чего был (по сути своей) удален в ссылку. А однажды взял и ушел в джунгли. И даже с Юн Линь не обсуждал это. Какой самостоятельный ронин. Ага. Держите карман шире — сейчас отсыплю. Аримото — хранитель награбленных у местного населения ценностей. Т.е. награбить — награбили, а вовремя вывезти не успели. Джунгли — они такие. Непролазные. Всё скроют. И самурай Аримото (тот, кто на службе, ронином быть не может) в одну пору берет и растворяется в бытии. Возможно, он совершил харакири, возможно, он сумел вывезти золото, а потом осел где-нибудь в Южной Америке или Австралии. Чтобы в Японии не светиться.
Коммунисты? Да прям лапочки. Зайдут в безоружную деревню с полуржавыми автоматами — и поминай, как звали. Еще и пепелище после себя оставят. Ту же Юн Линь подкараулили и так отдубасили — живого места не было.
Британские подданные, оставшиеся на ПМЖ? Колонизаторы, качавшие пользу и материальные ценности с местного населения, если не веками, то десятками лет.
Про японцев (скопом) вообще помолчу. Скажу только то, что сестре Юн Линь — Юн Хонг — в лагере пришлось стать бесплатной проституткой, и перед тем, как её казнили, девушку подвергли столь же принудительному, как и насильная проституция, аборту. «Вот и вся любовь».
Что в сухом остатке? Люди с их поступками. Самое что ни на есть горьким смехом пропитанное — человеческими. Потому что совершают их не боги, а люди. Красивый в книге только сад. Созерцательный. Упорядоченный в своей сложной простоте. Стучит полая бамбуковая трубка, перекачивая ручей с верхнего яруса на нижний. И вторит биению моего сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Покойся с миром, Юн Хонг.
Strannaya_Masha, 7 апреля 2019 г.
Насколько понравилась первая книга автора — «Дар дождя», настолько же разочаровала вторая — «Сад вечерних туманов». И дело тут главным образом в ее вторичности. В обеих книгах местом действия становится Малайзия времен японской оккупации. Образ загадочного императорского садовника Аритомо из «Сада вечерних туманов» практически один в один повторяет образ таинственного Эндо-сана из первой книги. Аритомо учит главную героиню искусству создания японского сада, Эндо-сан обучал своего подопечного восточным единоборствам. И тот, и другой щедро пересыпают свои уроки легендами и философскими притчами. В обеих книгах главным героям приходится пострадать от действий японцев во время Второй Мировой, но проникнувшись японской культурой, они в конце концов приходят к выводу, что запятнать ее красоту не под силу даже военным зверствам. Идея ясна и даже похвальна, но зачем же повторяться?
По-настоящему оригинальной на этом фоне выглядит только история Тацуджи, который, поддавшись духу времени, решил стать камикадзе. Увы, эту тему автор не развил, отведя ей третьестепенную роль в своем романе.