Фредерик Сулье «Мемуары дьявола»

«Использовать пороки – не значит их иметь. Утверждать, что Дьявол сам страдает от пороков, было бы равносильно предположению, что врач, живущий за счет ваших недугов, и сам болен, адвокат, который жиреет на ваших тяжбах, сам вечно судится, а судья, получающий деньги за наказание преступников, – убийца.»

Так Дьявол, претендующий на непорочность, а на деле заинтересованный в гибели человека, пытается рассказать главному герою о своих методах «работы» по использованию худших задатков людей в работе зла. При этом человек сделает осознанный выбор, но обвиняет в первую очередь других, а не себя. В итоге, конечно, игра выходит в пользу Бога, который «изошрён, но не злонамерен.»

Перед нами важная книга для всей мировой литературы.

В этом романе-реке берут тематические истоки сюжетов и Сю, и Бальзака, и Дюма, и Достоевского, и Булгакова, и кого только не...

В бурном потоке реки легко утонуть, когда плывёшь без вёсел, поэтому я не рекомендовал бы читать эту историю без настроя на очень долгое и запутанное путешествие.

Чтобы разобраться, кто здесь кому Рабинович — придётся не просто читать, а неоднократно перечитывать.

Интересно, что перед нами один из первых «натуралистичных» романов-фельетонов (сериалов) с одной стороны, и золотой закат эпохи романтизма — с другой. «Мемуары» печатались небольшими отрывками в разных газетах. Подробнее о публикации — в статье Н. Пахсарьян.

В романе даётся меткая характеристика читательским вкусам. Может, неприглядная, но точная:

«После первой пробы пера вы будете ждать внимания публики к ладному и честному слову, но вместо этого увидите, что ее привлекают непристойные анекдоты пошлых писак, истерические бредни бумагомарак, страшные истории из криминальной хроники; вы услышите, как публика, эта старая развратница, смеется над невинностью вашей музы и, осквернив ее распутным поцелуем, велит: «Ну-с, куртизанка, убирайся или же развлекай; давай что-нибудь остренькое и жгучее, оживи мои притупившиеся ощущения; расскажи о жутких кровосмешениях и чудовищных изменах, об ужасающих вакханалиях страстей и преступлениях; говори же, я уделю тебе часок – за это время твое едкое ядовитое перо должно разбудить мою огрубевшую или загнившую чувственность; а иначе – умолкни, умри в нищете и безвестности».

Слышите, молодые люди: нищета и безвестность. Нищета – порок, наказуемый презрением, и пытка безвестностью, то есть ссылкой подальше от солнца, а ведь вы из тех, кто так нуждается в его тепле, чтобы душа не покрылась ледяной коркой. Мрак нищеты и безвестности – не хотите ли, молодые люди? Нет? Тогда берите перо, лист бумаги, пишите заголовок «Мемуары Дьявола» и крикните своему веку: «А! Так ты хотел чего-нибудь солёного, чтобы поразвлечься? Да будет так, милостивый государь, вот кусочек твоей истории».

Повествование и правда зазватывает большой кусочек истории Франции, служа фоном основным событиям.

Далее Сулье даёт очень точный прогноз будущего массовой литературы (ещё бы, ведь он сам — её идейный вдохновитель):

«Если бы только ты обладал возможностью узнать заранее, какая литература будет пользоваться успехом через несколько лет... Франция породит произведения о трущобах, чердаках и пивнушках; героями романов станут дворники, старьёвщики и мелкие перекупщицы, говорящие на непотребном жаргоне; их души станут подвластны самым низким порокам, а портреты будут походить на дурацкие и злые карикатуры... Все будут глотать эти шедевры — великосветские дамы и белошвейки, прокуроры и биржевые клерки.

— Они будут в цене?

— Нет, подобной чепухи я никогда не скажу. Данное чтиво похоже на уличную девку — её презирают, но за ней бегают... Такова суть всех легкодоступных удовольствий. Чтобы удостоиться любви утончённой женщины нужно обладать возвышенной душой и острым умом; необходимо умение радоваться одному незначительному слову, взгляду, жесту, чему-то неуловимо-изящному, святому и значительному. С ночной бабочкой же всё не так: наслаждение летит к вам галопом, открыто, разнузданно и без стеснений, так что для его достижения не требуется никакого труда; оно бросается на шею, возбуждает, увлекает и сбивает с толку. Наутро приключение вгоняет в краску, а вечером всё начинается сначала. То же самое и в литературе: никто не признаётся первому встречному, что увлекается нездоровым чтивом, но тем не менее все глотают его ночами напролёт.»

Хочется отметить замечательные статьи и примечания Натальи Пахсарьян. Блестящие работы, касающиеся романа в частности и истории «roman-populaire» в целом.

На эти статьи ссылаются крупные литературоведы, занимающиеся историей жанра.

Из недостатков книги назову лишь два, причем один вытекает из другого: книга очень длинная, и за сюжетными линиями тяжело уследить даже автору.