Уильям Гибсон «Континуум Гернсбека»

Неосязаемые и осязаемые призраки.

Вероятно, лучший, максимально точный рассказ Уильяма Гибсона. Дело не только в отточенном стиле, который обеспечил скорое явление «Нейроманта» читателю, но и в богатстве смыслов, зашитых в повествование. «Континуум Гернсбека» презентует автора как отличного писателя безотносительно к его творчеству на поприще научной фантастики. Нарратив произведения конструируется вокруг жанра, рисуя общими мазками историю его рождения, развития и деградации.

Надо обладать проницательностью и читательским опытом, дабы говорить о фантастике, по сути, не обращаясь к канонам. Гибсону удаётся куда больше — он связывает футуристические зарисовки с коллективным бессознательным целой страны. На страницах гибсоновской прозы появляется Карл Юнг. И не последний раз. Автор, по собственному признанию, критикуя заржавевшую фантастику, нарочно сотворяет манифест киберпанковского движения. Старость повергается энтузиазмом новизны.

Здесь нет классического сюжета, лишь похождения главного героя на границе между наркотическим трипом и реальностью, в погоне за образами грядущего. А наркотиком выступают стимулятор (привет хиппи-прошлому Гибсона!) и утопические архитектурные реликты где-то на задворках истории.

«Семиотические призраки» — центральный образ рассказа. И, с моей точки зрения, их можно разделить на две группы: неосязаемые и осязаемые.

С первыми безымянный главный герой сталкивается, погрузившись с головой в работу. Его задача — запечатлеть в фотографиях причудливую архитектуру межвоенного периода. Создать зарисовку Америки, которой не суждено было появиться.

Наш фотограф перегружает голову образами: необычные здания эпохи 30-х; классические НФ-журналы вроде Amazing Stories; промышленный дизайн обтекаемых форм — автотранспорта, дирижаблей, самолётов; широкополосные автострады; миражи монументальных метрополисов. Немногое осталось от коллективной мечты прошлого. Будущее оказалось битым файлом: оно продолжает существовать в старых журналах и архитектуре, словно иконка на рабочем столе от давно удалённой программы. Можно посмотреть на образ? Да, пожалуйста. Можно запустить? Нет.

Главный герой, что называется, переработав, начинает видеть призраков в нашем мире. То какие-то нарочито футуристические самолёты, явно не способные летать, бороздят небо; то автомобили с явно нефункциональным дизайном мелькают на дороге. Поэтому, друзья мои, так важно отдыхать!

Неосязаемые призраки — тот самый «континуум», порождённый редакторской политикой Хьюго Гернсбека.

От коллективного бессознательного начала XX века бросает в дрожь. И, право, если погрузиться в мечты фантастов эпохи титанов, обнаруживается нечто пугающее. Всепоглощающая тревожность перед наступающим приматом технического прогресса над моралью. Тоталитарный дух изливается с обложек пыльных журналов. Идеальные люди будущего словно оживают на плакатах нацистской пропаганды. Архитектурные чудачества эпохи, в свою очередь, отдают проектами Альберта Шпеера.

Вспыхивают эмоции, сходные с теми, что испытываешь при просмотре фильмов Лени Рифеншталь: красиво, талантливо, но отчего-то возникают отвращение и тошнота. Зловещая долина прогресса. Мерзость человеческого самолюбования и исключительности. Словно ты проваливаешься в храм приторно счастливых сектантов. Вот и главному герою становится буквально плохо, когда он галлюцинирует в сознании идеальный город и белокурую парочку нордической внешности, обсуждающую приём пищевых таблеток. Ему противна пугающая идеальность. И мне, признаться, тоже.

Точнее мастера не скажешь:

Гибсон чётко указывает на то, что неидеальные по своей сути люди способны построить «идеальное будущее». Однако, поскольку само представление об «идеальности» рождается у неидеальных людей, такое будущее оказывается деструктивным. Плоды отравленного дерева. И мечта сгорает в пламени мировой войны.

Но как же герой избавляется от наваждения? Тут всё просто: через осязаемых призраков современности.

Недостигнутая американская мечта неизбежно оборачивается триумфом повседневности, находя место на полке супермаркета или в сетке телевизионного вещания. Фотограф вооружается мыльными операми, ТВ-передачами, пачкой дешёвого чтива и обыкновенной порнухой про нацистов по совету своего друга-журналиста. Именно такой подход помогает перестать видеть пугающие «семиотические призраки» и окунуться в неидеальную нормальность. Принять несуразность, а затем испытать от того восторг, наполниться теплотой узнавания родного дома. Жвачка для мозгов неожиданно спасает от сомнительных идей. Возвышенному духу Гибсон даёт смачную оплеуху.

Он выводит интересный парадокс. С одной стороны, современный мир со всеми его недостатками куда лучше идеализированного диктата прогресса, но, с другой стороны, тот самый «континуум» на то и называется континуумом. Что массовая культура в целом, что научная фантастика в частности не отказываются от своего наследия. Они продолжают традицию, но уже не в том направлении, о котором мечтали фантасты прошлого, а превращая любой символ прогресса в товар и развлечение.

В этом отношении Гибсон вновь оказывается провидцем и тонко чувствует дух времени. Его призраки осязаемы. Его призраки — и не призраки вовсе. Мы наяву живём в информационную эпоху, в глобальном пространстве. Наше коллективное бессознательное — набор мемов (в определении информационных единиц), который в среднем уравнивает жителей Земли. Мы живём в мире, который в общих чертах следует предсказаниям Гибсона. И это качественно отличает его от несбыточных чаяний классиков жанра.

Ироничным предстаёт финал рассказа. Главный герой закупается газетами с новостями о нефтяном кризисе и проблемах ядерной энергетики у чернокожего продавца в киоске. Мало того что фотограф с радостью растворяется в кризисе современности, так ещё и цвет кожи продавца резко контрастирует со сценой с белокурыми красавцами. Очень хорошая шутка и очень хлёсткий удар по мракобесам.

И как довершение:

Гибсон критикует сразу два мира. С одной стороны, старую научную фантастику с её верой в безусловный прогресс, идеальных людей и тоталитарную эстетику. С другой — современное общество, где эти идеи стали частью массовой культуры и общества потребления. Телевидение, кино, дешёвое чтиво, реклама, а сейчас и интернет — превращают старые мечты о будущем в обычную повседневность, подредактированную армией маркетологов под нужды потребителя. Гибсон подходит к рассказу с юмором. Герой спасается от призраков утопического будущего не возвышенными идеями, а информационным слопом. От идеального будущего приходится спасаться несовершенным настоящим. И в этом есть свои опасности.

Опасности, которые нам покажет киберпанк.

«Континуум Гернсбека» действительно читается как один из текстов, подготовивших киберпанк. Протест против устоев научной фантастики набирает обороты и через три года вспыхнет сверхновой «Нейромант».

«Бедный — не тот, у кого нет ни гроша в кармане. Бедный — тот, у кого нет мечты». Сократ

Когда я впервые услышала этот рассказ (именно услышала, в «Модели для сборки», озвученный Владом Коппом), он не произвел на меня сильного впечатления. Но через несколько дней я осознала, что мне срочно нужно послушать его снова. А потом — еще раз, и еще.

Я не могу сказать, почему он так сильно меня зацепил. Я перечитывала его бессчетное количество раз, а рабочий стол постепенно заполонили фото крылатых статуй Гувер Дама, Джонсон Уокс Билдинг, рисунки Фрэнка Пола и прочие семиотические призраки. И вот уже несколько лет я маньяк, хронически одержимый Континуумом Гернсбека.

Это рассказ, главный герой которого — вовсе не фотограф, способный запечатлеть на пленку то, чего нет. Нет, главный герой этого рассказа — классическая эстетика научной фантастики «золотого века».

У меня есть одна знакомая, которая специализируется на изучении антиутопий. Однажды эта барышня заметила, что в экранизациях антиутопий очень часто используют футуристическую эстетику 30-50 годов прошлого века – ту, о которой идет речь в «Контунууме Гернсбека». Мне кажется, это ключевой момент для понимания рассказа. На самом деле, он о том, что утопический мир идеального будущего – это кошмарная антиутопия, значительно более страшная, чем та, в которой живем мы с вами. А благими намерениями вымощена дорога в ад.

И в то же время, в рассказе чувствуется дикая тоска по утраченной мечте. Что-то, что могло бы быть, но чего – мы точно знаем – никогда уже не будет, как мечта о полете в космос или заселении Марса; что-то безвозвратно потерянное, покинутое, несбыточное — обладает огромной властью над нами. И неважно, что, воплотись оно в жизнь, это не было бы и вполовину так хорошо, как мы себе представляли. В нашем сознании образ грядущего, эта прекрасная мечта — остается незапятнанной.

Все это, плюс вызывающий острое чувство одиночества язык Гибсона, его узнаваемая, «многослойная» стилистика, его нарочито сложная и интеллектуальная манера письма медленно но верно, по капле выжимают из вас душу.

А что, очень любопытная штука... Фрейдизм и понятие «коллективное бессознательное», конечно, вещи спорные и неоднозначные, однако, как мы помним, массовая культура всегда оставляет на человеке свой отпечаток. Ведь чем мы видим мир? Конечно, культурой, причем частенько на нашу образованность само собой наслаивается масса мейнстримовых образов, гуляющих в современности, и даже часто формирует для нас систему координат, сквозь которую мы воссоздаём картину мира в своей голове.

И современная культура может существовать в разных формах. Двадцатые годы, тридцатые годы — время, когда ещё были живы мечты о светлом будущем, когда это техно-будущее пытались воплотить: дамба Гувера, Эмпайр-Стейт-Билдинг, здание «Джонсон-Вакс», картины Фрэнка Пауля, странные творения киноэкспрессионизма, пришельца из старой Европы... Журналы Хьюго Гернсбека, рисующие будущее, красивое и страшное, разное... Но всегда — с надеждой.

А теперь представим себе сборную галлюцинацию, одновременное соединение «коллективного бессознательного» американской культуры, и его воплощение на краю сознания, как говорила Диальта Даунс, «альтернативные восьмидесятые». И неожиданно оказалось, что жители этого стерильного мира-мечты страшны и омерзительны, словно создания Лени Рифеншталь, омерзительны в своей стерильности, отражённой в их стеклянных глазах. «Как пошло — и как зловеще в своей пошлости, — ну вылитая гитлерюгендовская пропаганда» (С).

Да, мир идеала, мир мечты — это страшно. «Мы», «1984», «О дивный новый мир», «Метрополис», «Бразилия»... Вообще, в культуре межвоенного периода есть нечто зловещее, нечто такое, что почувствовал герой рассказа «Континуум Гернсбека». Надежды, мечты людей могли бы породить стерильный и жуткий мир, краем глаза виденный им в осколках бессознательного, заложенных в причудливые очертания зданий тех времён. Пусть мир будет таким, какой он есть — ведь лучше обычное, человеческое зло, чем воплощённое стремление мечт несовершенных людей...

Этот рассказ — лучшее, что написал Уильям Гибсон и один из лучших рассказов мировой НФ за всё время. Сама ситуация почерпнута у Рея Бредбери, из удачного рассказа «Ночная встреча» и неудачного «Диковинное диво», добавлены мотивы из «Меж двух времён» Финнея, «Попытки» Шерреда и «Невероятного мира» Э.Гамильтона, но у Гибсона получилось намного лучше и умнее.

По сути, в рассказе, как в осколке голограммы, свёрнтуа целая историософская концепция, и не сказать что очень уж банальная.

Редкий случай, когда рассказ мне не просто понравился или не понравился, а когда я вообще не понял, что это такое сейчас было. Герой видит вокруг себя фантомы из коллективного сознания — вот в общем и всё. Остальное — сколько было персонажей, какими они были, что они делали, куда ехали — всё это начисто стирается из сознания сразу же. Настолько неинтересным автор сделал повествование. Концовка — судя по всему она имеет какой-то смысл, но кто там куда уехал, что за сверток прижимал к груди герой — всё это осталось для меня чем-то совершенно бредовым и непонятным.

Честно сказать фантастического в рассказе не обнаружил. Разве можно считать фантастическими глюки, — семиотические призраки, которые видит главный герой? Это нормально, углубившись в какую-то тему, визуализировать изучаемое. Мозг, не находя решения, начинает проявлять и подкидывать затаившиеся образы в реальности. Такое бывает у профессиональных игроманов. Призраки прошлого, которых видит главный герой помогают понять то, что от него хотят заказчики фотографий. Он погружается с головой в процесс.

Сам рассказ можно считать мостиком в киберпанк, т.к. в нем фиксируется начальная точка отсчета — 20-40 года Америки, футуристическая архитектура, мечты об идеальном обществе и вполне конкретный человек — Гернсбек, основатель первых фантастических журналов.

В рассказе описан любопытный и даже пророческий способ избавления от насущных мыслей.

Будет интересен как предтеча киберпанка.

«Рассказ о вреде наркотиков», «научно обоснованно доказывается невозможность контакта людей с НЛО», «не фантастика, а пример «плохого трипа»» — замечательные отзывы от людей, видимо, плохо знакомых с юнгианской психологией, на положения которой Гибсон здесь ссылается вполне открыто. На самом деле, это рассказ как раз больше всего похож на переложение некоторых юнговских идей об НЛО, что прекрасно — тем более для американской фантастики, обычно мало озабоченной тем, о чем говорят серьезные люди вне чисто научного лагеря. Поэтому уже одним этим Гибсон здесь на голову опережает тех, кто высасывает из головы какие-то декоративные измышления, видимо, многими на этом сайте почитаемые за «настоящие фантастические идеи». Одновременно в рассказе порадовала сложная структура, кое-какие отсылки к фрагментам реальной американской истории и вообще более умный и менее прямолинейный подход к теме Американской мечты, который показывает, что она все-таки не так уж проста и не исчерпывается вбиваемой нам в голову парадигмой потребления.

Рассказ о несбывшемся будущем, каким его видели фантасты 20-30-х. Гибсон не только смог передать ностальгию по несбывшемся будущем, но и то, как даже в 80-х тревожно выглядят идеи, популярные в начале XX-го века.

Хьюго Гернсбек — редактор и издатель, основатель первого в мире массового журнала научной фантастики «Amazing Stories».

А это была шутка молодого и дерзкого автора. Ему нужно было отряхнуть прах с ног. накопившейся за шестьдесят лет развития фантастики. Распрощаться с иллюзиями. Интересно в том рассказе то, что сам Гибсон никаким революционером себя не чувствовал. Ему просто надело все это старье: хайнлайн-азимов-саймак. Он дерзко решил ,что он может показать, как надо писать фантастику. И оказалось, что он великий писатель, который впрямь показал, как надо.

На этот раз мы имеем дело не с фантастикой, а с примером «плохого трипа» (bad trip), только для достижения эффекта герой пользуется собственным воображением и — листаю книжку — семиотическими призраками: рассказ о фотографе, который попадает в эпизод «Сумеречной зоны», в континуум Гернсбека, основателя «Amazing Stories», которые в рассказе ТОЖЕ упоминаются. Правда-правда, для меня этот рассказ очень правдоподобен :smile:

В греческой мифологии есть такая штука, называется эйдос, придумал ее Сократ. Эйдос — божественная сущность вещей, находящаяся вне досягаемости нашего восприятия. Так вот, персонаж Гибсона достигает этого самого эйдоса , по-настоящему «врубается в тему» тридцатых годов. Идеальный поэт с фотокамерой!

Пока читал, подумалось: ну-ну, атака семиотических призраков, но как это можно закончить, чтобы финальное слово было как минимум остроумным? Гибсон придумал для семиотической нежити занятную серебрянную пулю :wink:

идея об отдельном существовании чьей-то мечты... оч. интересна... но подана таким языком, что нудно... кое-как добил... и концовка также невнятна... %)

Впервые мне встретился фантастический рассказ, именно фантастический, в котором так убедительно и научно обоснованно доказывается невозможность контакта людей с НЛО. Просто потрясающе. Прочитайте внимательно, не пожалеете.

Наглядная иллюстрация фразы «Убиение мечты реальностью». Ну или рассказ о вреде наркотиков =)

Плохой рассказ, непонятный и нудный! Читал с ощущением, как будто я жую жевательную резинку, но резинку абсолютно безвкусную. Абсолютно не понял идею рассказа. Может я тупой?

Сюрреалистический бред, какой-то. Но вполне читабельный. И даже в наше время, читается нормально. Другое дело, что сюжет немного рваный, скачками идет. 7/10