Павел Далецкий «На сопках Маньчжурии»

Прошлого тени кружатся вновь,

О жертвах боев твердят.

На сопках маньчжурских воины спят

И русских не слышат слез.

Русско-японская война 1904-1905гг. — основное время действия романа, но есть главы о происходящем задолго до этого, о времени постепенного заселения Уссурийского края, а начинается история со вступления, относящегося к 1945г. Автор попытался широко охватить и временные рамки, и тематику своего произведения. К сожалению для меня, у него гораздо в большей степени получился роман о революции, чем о войне.

Почему я вообще взялась читать этот «кирпич»? Вероятно из-за названия... Когда-то в неспокойные 90-е друг нашей семьи частенько заказывал мелодию одноименной песни уличным гармонистам, бедным пенсионерам, пытавшимся так приработать хоть что-то. Мне всегда было интересно, о чем она, эта мелодия. А еще, после прочтения «Брусиловского прорыва» Сергеева-Ценского, описывавшего фрагмент Первой мировой, мне захотелось почитать что-нибудь о Куропаткине, о котором герои Сергеева-Ценского говорили, что тот утратил нечто важное именно в событиях 1904-1905гг.

Оказалось, что роман — «Ода Революции», этой теме отдано примерно 3/4 текста. Революционные брожения в России, социалисты в Японии, борцы за свободу в Маньчжурии. Притеснения рабочих, крестьян, солдат, малых народов Дальнего Востока. Гапон и Ленин. Стачки и собрания. Расстрелы, аресты и каторга. Засилье фабрикантов, коммерсантов и военных чинов. И светлое будущее, которое дастся в руки только через борьбу и жертвы, когда судьба единиц не важна, она может и должна быть перемолота жерновами перемен ради светлого будущего поколений.

Я понимаю, что это было время, когда все уже не могло оставаться по-прежнему. Достаточно почитать произведения тех лет, того же Мамина-Сибиряка или авторов, оставивших мемуары о русско-японской, о нашей «Цусиме». Или же окунуться в воспоминания, очерки и документы времен Первой мировой — всего несколькими годами позднее. Почитать Родиона Малиновского «Солдаты России». Да что там, того же Джека Лондона «Люди бездны», об уровне жизни того времени. Но революция, гражданская война, итоги Первой мировой, коллективизация через раскулачивание, годы репрессий — все это для меня очень неоднозначно. Роман «На сопках Маньчжурии» написан в 1951г, так что идеализация в его тексте не удивительна. Но сейчас вновь становится модным лепить идеальную картинку прошлого там, где было и плохое, и хорошее. Стоит ли это делать?

Что касается русско-японской войны, то оказалось интересным взглянуть на Куропаткина, на военные действия, на русских и японских солдат глазами Далецкого. И мне понравился кусок романа, в котором семейство кузнеца по фамилии Корж поехало осваивать «Уссуру».

Автор попытался впихнуть в одно произведение идеи, которых хватило бы на три-четыре самостоятельные книги. И на пользу это не пошло. Получился эпос со множеством героев и постоянными временными скачками. И вроде и не сказать, что какая-то линия лишняя, но всего так много и всё так перепутано, что получилось…

… нечитабельно. Есть такое понятие…

Напряжение от необходимости помнить сотню персонажей (подчас с весьма созвучными фамилиями) и разбираться в их взаимоотношениях в какой-то момент перевешивает удовольствие от чтения. А когда романтика и экзотика собственно Манчжурии сменяется на столичные революционные кружки – обидно и горько. Вместо глобальной картины русского (китайского, японского, маньчжурского, таёжного) быта – стремление к соц утопии, все до единого не бедняки – подлецы, все до единого положительные персонажи – социалисты, которые хотят революции даже не ради народного блага, а ради революции как таковой. Как же это узколобо, при том-то замахе, на который решился автор! Даже в системных «Хождениях по мукам» и «Как закалялась сталь» персонажи были разноплановей.

А при такой ангажированности закономерен вывод, к которому пришёл автор: царские генералы проиграли войну только потому, что они царские. И ведь при этом прекрасно описано, что в изменившемся мире изменились и правила войны, но командование, от поручика до генерала, всё ещё, как говорится, «готовилось в предыдущей войне» — не по грязи на брюхе, а под пулями на коне, ни в коем случае не пригибаясь, потому что это будет бесчестием. Не о победе думали, а о чести! Даже лучшие мыслили так, что говорить о худших, для которых армия – это балы и парады? Да и сложно думать о победе, когда речь идёт о столь далёких от Петербурга и столь чуждых землях. И не нашлось генерала, дерзнувшего дерзнуть и не побояться взять на себя за свою дерзость ответственность. И во всём, конечно, виновато самодержавие, а вот будет революция и… Как будто не самодержавие родило Скобелева и Кутузова, как будто в Красной Армии наряду с гениями не было бездарей.

Да и просто тяжело читать, как офицеры радуются собственным поражениям, потому что они близят конец самодержавия. Противно читать, как герои радуются чужой, и даже собственной гибели, потому что она кому-то на что-то должна открыть глаза. А в ситуации, когда «притесняемый представитель прогрессивного рабочего класса» раз за разом начинает буянить, не внемля вежливым просьбам кабатчика / дворника / кондуктора, не слушая вежливого обращения полиции, сам первый лезет в драку с жандармами, нередко с оружием, за что законно получает по морде – как можно раз за разом трактовать эту ситуацию как беспричинную агрессию царского режима к простому невинному прохожему?

Что удалось – так это взаимоотношения людей, простые бытовые ситуации. Как люди реагируют на поступки других людей. Влюблённость, любовь, доверие, обида, ревность, прощение, понимание и непонимание – ситуации и психология поведения людей в них описаны отлично.

Ещё у книги есть один важный исторический момент: выросло целое поколение (уже даже не одно!), которое воспринимает японцев мирным тихим народом, трудолюбиво собирающим лучшие в мире телевизоры в тени сакуры… Но таким тихим этот народ сделала атомная бомба, этому миролюбию всего семь десятков лет! А до того многие века Япония была милитаристской державой, жадной до чужих земель и по-звериному на чужих землях жестокой, а японцы – фанатиками (и хорошем, и в плохом смысле), умеющими воевать и умирать. (Не в обиду Японии и японцам это будет сказано, но у каждой страны есть своя роль в историческом процессе, и из песни слов не выкинешь.)

Словом, впечатление двоякое. Хотелось прочитать о русско-японской войне, а пришлось читать о разборках большевиков с меньшевиками. Хотелось исторической оценки, а она свелась к тому, что всё большевики – хорошие, а все не большевики – плохие. Хотелось целостной картины о мало мне известной страничке истории, а получились прыжки от героя к герою, за которыми терялась суть. Хотелось интересных человеческих судеб, и отчасти они прозвучали, но подчёркнуто интересными эти судьбы автор сделал только потому, что это судьбы революционеров. Под конец и вовсе окрепла уверенность, что книга была не о судьбах людей, а о судьбе революции.

Хотелось другого. Хотелось большего. Обидно, что получилось то, что получилось...