Владимир Сорокин «Настя»

Много-много достойных авторов остаются вне поля зрения издателей.

А дешёвый рассказик о каннибализме, отвратительный даже не содержанием, а примитивностью, в очередной раз тупо рассчитанный на шок и скандальность, издан пять раз.

Сам по себе эксперимент забавен: если сказать читателям, что это рассказ выдающегося, известного, премированного писателя, они непременно узрят там скрытый смысл, невидимый для профанов, отметят глубину многослойного замысла. Мол, это не просто так, там глубокий библейский посыл. И неподдельный символизм, не зажатый рамками цензуры и общественного ханжества! И психологический подтекст! «Это о победе духа над плотью! Это о тех, кто поедом ест своих близких, вопреки благой вести! Это об отношениях родителей и детей!» А ведь будь он напечатан на любой любительской или же порнографической платформе, они бы не стали его хвалить, а многие, не являющиеся извращенцами, — и читать.

Это как эффект двух бокалов вина, одно из которых объявили дешёвым, а другое — дорогим.

Разумеется, текст предельно опасен для психики читателей, особенно подростков. И может послужить триггером для убийства личностям с нестабильной психикой. Поэтому его следует запретить к публикации и выкладыванию в открытый доступ.

Сам по себе автор явно болен, как и Олесь Бузина, подражавший его стилю (или наоборот?). Кто сомневается, просто представьте, как это писалось. Как автор придумал идею и завёлся от неё, воображал всё это, продумывал, вживался, смаковал детали и излагал их. Интересно, с чего он начинал в реальности? С мучения животных? К тому же, он явно страдает копрофилией и неприкрыто гомосексуален. Не уверен, что это действительно отражается в его внешности, но тоже может быть. Зато все его тексты точно несут в себе очень характерное женоненавистничество, там непременно трафаретное изнасилование, убийство, теперь вот поедание женщины. «Поцелуй женщины-паука» и так далее, всё предельно диагностично.

Из текста в текст дублируются те навязчивые идеи, которыми он одержим.

Делается скучно и гадко.

Хотя, для чего писалось, понятно. Как и то, что рекомендовать читать нельзя.

На отзывы нервных дамочек, которые, заранее подробно узнав содержание рассказа, все же его прочитали, а потом в ужасе плевались, внимания можно не обращать. Собственно несколько таких типажей у Сорокина найдете. И не стоит, по-моему, в Сорокинской псевдо-реальности искать некие моральные истины. Вовсе нет. Как и в любимом мною «Дне опричника» вижу жесткую, едкую сатиру. Даже карикатуру. На российскую элиту, на ее верных слуг, духовных отцов и детей.

Это те же «Мертвые души», только в антураже самого начала 20-го века, язык посовременней, да и масштабом помельче.

Ну неужели не видно аналогии? Только Сорокин, не сжатый, как Гоголь рамками цензуры государства и общества, позволил себе некоторую резкость.

И, самое главное, автору даже не нужно пририсовывать стрелочки к реальным персонажам нашего времени. Раскройте любой глянцевый журнал — все типажи налицо.

А теперь вернусь к плюющимся дамочкам. Ау! Знаете отчего Вас тошнит? От узнавания. Нет, мне можете не признаваться. Себе признайтесь: кого Вы съели, из самых добрых соображений? Кого, «только добра желая» Вы в печь засунули?

Так что читать «Настю» Владимира Сорокина рекомендую всем. Если не хватит мужества найти среди персонажей себя — поищите своих друзей (для молодых — клубных друзей), современных политиков, все знающих ведущих телешоу, модных писателей и мудрых кинорежиссеров. Очень полезно, поверьте!

Я долго думал, имеет ли смысл писать что-то по поводу этого текста. С одной стороны — вроде бы, много чести для данной последовательности букв. С другой — Сорокин позволил мне ещё раз осознать одну простую вещь.

Искусство, как известно, призвано вызывать у человека эмоциональный отклик. Так вот. Ни один самый гениальный художник, величайший знаток техник живописи, умеющий перенести на холст деликатнейшие движения человеческой души или тончайшие оттенки красок природы, не сравнится по силе эмоционального воздействия на массового зрителя с ремесленником, который более или менее узнаваемо изобразит, скажем, обеденный стол, а на нем — кучку, я извиняюсь, экскрементов. Не сравнится именно по силе, а не по знаку. Просто человеческий мозг так устроен, увы. Чтобы оценить работу гениального живописца, нужно уметь это делать, этому нужно учиться, это нужно воспитывать. А упомянутый натюрморт апеллирует к инстинктам, выработанным у наших предков за миллионы лет эволюции на просторах Африки.

Является ли хорошо выписанный кусок гуана на столе произведением искусства? Ну... наверное... в каком-то смысле. Эмоции-то он вызывает. Но увольте меня от таких эмоций и такого искусства.

Это всё, что я имею сказать о данном тексте. Оценки не ставлю, ибо нуля на шкале нет.

P.S. Всё же хочу добавить для понятности. Меня могут спросить: «Автор же не просто изображает пир каннибалов, а символически бичует <нужное вписать>, обличает <нужное вписать> и протестует против <нужного вписать>. Что же ты, против символизма в искусстве?» Нет, я и за символизм, и за бичевание пороков. Я против использования дешёвых приёмов. А натуралистическое описание убийства юной девственницы с её последующим пожиранием или, скажем, вивисекции пушистого котёнка — это именно дешёвый приём, незатейливо эксплуатирующий нашу эмпатию. И это заставляет меня предположить, что автор не умеет доносить свои мысли до читателя иными, более сложными, способами.

Такое искусство, наверное, тоже нужно. Суть подобных произведений в следующем. Существуют различные группы ценителей искусства, которым нравятся разные его направления. Например, одним нравятся качественные фильмы про некрофилию, другим литература с гомосексуальным уклоном, третьим фотографии малолеток и т.д. Поэтому задача художника – обеспечить необходимым материалом всех страждущих, не забыв ни об одном из них. Таким образом, указанное искусство играет функционально-прикладную роль, роль продукта потребления. Капитализм подразумевает большой выбор продуктов, чтобы каждый мог в рамках своего дохода купить то, что ему нужно. При этом художественная составляющая произведения также должна присутствовать, чтобы неудобно было сразу списать такое произведение, как шлак.

В общем, рассказ этот сподобил меня зарегистрироваться здесь и написать отзыв. Запишем это в плюс автору. Можно ли назвать рассказ шокирующим? Попервости да. Однако, есть ли здесь что-то еще, помимо шока, уже более трудный вопрос. Мое мнение — нет. Если совсем коротко охарактеризовать «Настю», то это очень растянутый Хармс. Последний добился гораздо большего в смехотворно коротком рассказе «Реабилитация». Народный детский фольклор про мальчика, который нашел пулемет, из той же оперы. А если смотреть еще дальше, то мы вспомним маркиза де Сада, после которого подобная литература, как мне кажется, вообще потеряла смысл. И читая рассказ, ужасаешься, прежде всего, тому, насколько просто было такое придумать. Видимо, предугадывая проницательность критиков, Сорокин и впендюрил в рассказ эзотерику в виде каких-то золотых гвоздей — чтобы нельзя было сразу опустить этот опус, чтобы захотелось сначала его осмыслить. Но осмыслять тут нечего, поскольку гвозди — всего лишь макгаффин, хитрая приманка, лишенная смыслового содержания.

P.S. Почитал отзывы, есть интересные, но насчет того, что это изображены интеллигенты, у которых в реальности такая ужасная душа, не совсем верно. Точнее, совсем неверно. В рассказе ясно сказано, что Саблин — мужик, а не благородный. Нетрудно понять, куда клонит автор. Вообще, по многим произведениям Сорокина, киносценариям в том числе, виден какой-то комплекс богатства — автора неудержимо тянет ко всему роскошному и красивому, народ он презирает, а богачей очень любит. Забавно, что совершенно то же самое можно сказать про Пелевина.

О таких интеллигентах, как Сорокин, Энтони Берджесс однажды сказал, что они в своих книгах позволяют себе то, что им слабо позволить себе в реальной жизни. Естественно, что Берджесс и себя причислял к этому ряду.

Шока рассказ не вызвала хотя бы потому, что репутация Сорокина известна была изначально. Взялся читать просто из интереса — чего ж такого он написал, что все читатели от рвотных позывов в прямом смысле страдают? Скажу сразу: мне не понравилось, но какая-никакая идея в этом произведении все-таки есть, не слишком глубокая, но слишком глубоко засунутая. Увы и ах. Была, конечно, мыслишка о том, что вся работа — эпатаж ради эпатажа, но... Будем исходить из мысли, что книга ценна тем, что из нее можно извлечь, а не тем, что в нее заложено. Хотя мне кажется Сорокин действовал осознанно, да-да, я редкостный идеалист.

Все эти рассуждения о Ницше выглядят настолько топорно, что можно сделать только один вывод — автор намеренно сделал их таковыми, чтобы донести идею: аморальная философия калечит неподготовленные умы, и эти моральные уроды, в последствии, «пожирают» собственных детей, которые показаны необычайно живыми, но покорно идущими на убой и — что важно — разделяющими безумства родителей. Сорокин словно переносит моральные пороки в реальность: мол, не претит вам затыкать дочери рот и лишать ее права выбора — посмотрите-ка вот на этот зловещий ритуал пожирания, так якобы выглядит ее душа. В таком случае пустота и бессмысленность всех действий становится более или менее понятной: следование антигуманной идеалогии и должно быть пустым и беспощадным. Смысл в отсуствии смысла, так сказать.

Можно еще кое-что расписать: о мужицком происхождении Саблина и о поведении прислуги, безмолвно следующей за хозяевами, о чудовищном искажении любви, но нет, спасибо. Мне не понравилось — идея выделки не стоит. Подробности рассказа застревают в зубах как тот волосок из тарелки Арины, весь рассказ насквозь пропах паленым — написать можно было проще, яснее и хотя бы чуть чуть озаботиться состоянием тех читателей, которые к шоку не готовы. Да и шок — не то слово... Отвращение, скорее. Может быть, Сорокин как раз хотел отвратить читателей от этой философии... Но это при условии, что он вообще что-то подобное в книгу вкладывал. Больше рассуждать смымла не вижу и добавлю только одно — может быть, авторам все ж стоит хотя бы ради приличия задумываться о тех, кто читает их творения?

- Никогда, никогда НИ-КОГ-ДА! Не читай этот рассказ! Ты слишком впечатлительна. Тебе потом очень трудно будет жить! — напутствовал N лет назад приятель.

Время даром не прошло — «Настя» отнюдь не первое, за что у Сорокина взялась. Читала не из желания пощекотать нервы, а сложить, наконец, свое мнение о слишком неоднозначном и заведомо полемичном. Каждый раз, открывая его книги, настраиваюсь, собираюсь, вдыхаю поглубже, как перед нырком в январскую прорубь, и выкручиваю на минимум рычажок «эмпатия».

Я знала, о чем рассказ, была в курсе заложенных аллегорий с метафорами и думала, что подготовилась.

Смешно.

Разве можно быть готовой к Сорокину!?

Столь яркий, выпуклый и прекрасный слог сразу развертывает панораму. Вся прелесть юности в нежнейшем утре расслабляют, напрочь отбивая нюх – почти забываешь, зачем сюда пришел. И тут – хлоп! Понесла-а-ась!...

Дыхание перехватывает. За считанную страницу внутри все скручивается, а строчки в глазах начинают дрожать и расплываться. Буквы сжимаются и растягиваются, пульсируя, словно в такт бушующему пламени. Почти не глядя, просматриваешь текст, против воли выхватывая чудовищный смысл. Кажется, вот-вот пойдут волдырями собственные руки. Волосы дыбом.

В момент, когда физических ресурсов на чтение уже нет, звенит первый звонок:

«- А это моя дочь! – встал с бокалом вина Саблин. – Рекомендую, господа!»

Где вы видели, чтобы жаркое так представлялось? Ощущение тотального реализма и включенности в действие стремительно падает. От умопомрачительного текста почти абстрагируешься. Градус снижен.

За ним звенит второй:

«- Надоело ждать <…> всех подруг уж зажарили, а я все жду…

- Потерпи, персик мой, и тебя съедим».

Метафора проступает так отчетливо, что не заметить ее невозможно. Уже чувствуешь происходящее видерядом где-то там, в глубине экрана.

И, как всегда, третий:

«- …я… прошу у вас руки вашей дочери» — хозяева бегут за пилой.

Аплодисменты. Занавес.

Это финальный аккорд, для восстановления всеобщего понимания. Здесь уже слышишь в голос насмехающегося автора:

— А про Наташу Ростову небось читали!? И радовались! И нравилось! А ведь ее к 16 годам сожрали окончательно, превратив через пару лет в самку плодовитую. Тогда Льва Николаевича читать не противно было, нет? Когда ее под беседы заумные, да болтовню фиглярскую уговорили, как миленькую. Ну, так вот вам! Кушайте на здоровье!

Фигурально. Тогда дети к 16 годам сжирались фигурально.

- Я ж мать! Ты матери не прекословь! – и ам язычок.

Церковь голову отколупывала, мужики, что попроще. И руки так нужным людям раздавали направо-налево, только свистнет, и на тебе – хыр-хыр – свежачок. Без разрешения, без согласия, с болью и муками.

Само собой, мысль эту можно было бы передать и поумеренней, поспокойней, поудобоваримее (уж простите за каламбур). Только Сорокин так… конечно, умеет. Но не любит. И не будет. Посему всем не готовым — просьба пройти в другую дверь.

Я, к слову сказать, перечитывать пока тоже не собираюсь…

Мне интересно, а что бы СЕЙЧАС, в наше время написал Сорокин вместо этого рассказа? Когда обычные новости перекрывают все выдумки литераторов и по сюрреализму и по откровенности и жесткости происходящего.

А так... Сложно что-то сказать после столь длинной цепочки отзывов .практически полностью перекрывших весь диапазон. От восхищения пополам с трепетом, до отвращения и тошноты.

В остальном же — вполне укладывающийся в частый сорокинский приём рассказ. Подчёркнуто солнечное, реалистичное, насыщенное отсылками повествование постепенно сменяется горячечным бредом, как у сорвавшегося с ремиссии сумасшедшего, что с формального восприятия реальности и человеческой речи — постепенно уходит к НАМО РАМО речитативу и к запаху свежеприготовленной девчатины.

PS: А почему не выпотрошили? Чай не младенец.

Поставил тройку за язык. Честно говоря, на мой взгляд, это единственное, что можно поставить в плюс автору. Сам рассказ показался мне растянутой вариацией на тему двух каламбуров (мог бы обойтись и одним); никакой особенной философской мысли я в нём не углядел. Ничего особенно шокирующего — тоже, хотя, возможно, я был заранее готов к чему-то подобному, будучи наслышан о Сорокине. По мне, так это попросту безвкусица и дешёвый эпатаж, не более. Это первое прочитанное мной произведение Сорокина, и продолжать знакомство с ним я не намерен.

Потрясающий рассказ. А смысл его, мне кажется, находится на поверхности. И смысл этот прост и гениален как топор. Родители, которые пожирают своих детей эмоционально, психологически. «Пожирают» в данном рассказе просто переведено автором в буквальное значение. И дети, чья психика уже к 16-ти годам настолько разрушена этими «любящими» родителями, что они готовы как телята идти на убой (и ведь идут) ради удовлетворения желаний своих отцов и матерей, да еще и пытаются видеть (и ведь видят) в этой жертве какой-то смысл. И нет будущего у этих детей.

И нельзя этот рассказ примерять прямолинейно к так называемой интеллигенции, это относится абсолютно ко всем, просто на фоне высоких рассуждений о смысле бытия и жалости к свинье с умными глазами эта проза жизни выглядит еще более кощунственно. А тошнит и очень от того, что живут такие обглоданные инвалиды и продолжают пожирать своих детей (как завещали любимые мама-папа, бабушки-дедушки и далее в глубь веков) потому что иначе не могут и не умеют, а главное и не представляют, что может быть и должно быть иначе. Это программа, миссия, предназначение, преодоление.

Почему такой ужас вызывает это произведение? Такое ощущение, что читатели сами жуют этот труп, ну, по крайней мере, рельефно себе это действие представляют. Да нет никакого трупа в физическом смысле – это образ, символ, метафора. Кто «ест» язык – орган, которым человек может выразить чувства, мысли, желания, может заявить о своих правах? Кто «пожирает» голову и «выковыривает» глаза тем самым уничтожая возможность видеть, слышать, анализировать? Кто «смакует» грудь, которая предназначена для любви и вскармливания ребенка? Как эти люди себя ведут в этот момент, о чем они говорят, что чувствуют?

Я могу ошибаться, но мне кажется, что сердце (душу) никто не «съел», и поэтому есть шанс у героини воскреснуть.

А те читатели, кто крайне негативно отзывался об этом произведении – это, видимо, абсолютно счастливые люди (хочу в это верить и завидую белой завистью!) с точки зрения того, что ими не манипулировали, их не использовали в своих целях родные и близкие, которые по идее должны любить, защищать, помогать познавать мир и идти в будущее. Либо их уже «доели», и им крайне больно об этом думать.

Спасибо автору за шок (в хорошем смысле)!

С Уважением, Настя (кстати, Анастасия – греческое имя, означающее «Воскресение» или дословно «Воскресшая из мертвых»)

Рассказ — шок. Рассказ — шедевр. Произведение, которое вызвало противоречивые и противоположные чувства. Читая одну страницу, можно в начале страницы восхититься мастерством Сорокина, а к концу страницы уже сдерживать рвотные позывы.

Смысл этого рассказа, на мой взгляд, гораздо глубже, нежели живописание семейства маньяков — каннибалов. Мне представляется, что это семейство — это собирательный образ всей нашей интеллигенции. Люди, с умом и знанием дела рассуждающие о высших материях, люди, считающие себя, наверно, элитой народной, в то-же время совершенно спокойно, и как бы из лучших побуждений, способны совершать поступки, способные шокировать любого человека.

Рассказ требует времени на осмысление. Прежде всего, его нельзя воспринимать однобоко. Написан он , на мой взгляд, вовсе не для пропаганды жестокости, а скорее наоборот. Автор, выбрав такой неоднозначный приём, вполне добился того, что рассказ запоминается, и не оставляет равнодушным.

Теперь касаемо оценки. Оценка 10 — за те эмоции, которые вызвал этот рассказ. Крайне редко можно встретить произведение, которое вызывало бы такую бурю чувств.

PS. Как не пытался — отзыв всё равно получился какой то сумбурный. Видно не улеглись ещё все эмоции, вызванные прочтением этого рассказа.

Владимир Сорокин, пожалуй, один из лучших современных писателей, мастерски владеющий русским языком, и успешно попробовавший себя во многих жанрах. Он тонкий стилист и, вместе с тем, визионер. Его предвидения имеют, к сожалению, тенденцию реализовываться. За 15 лет мы прошли немалый путь к социуму, детально описанному в сорокинских произведениях «День опричника», «Сахарный Кремль»

Я впервые прочитал «Настю» много позднее большинства его произведений. Рассказ этот показался мне вполне в русле его творчества. Он вообще часто прибегает к пародии. Вот и в «Насте» он искусно пародирует произведения о жизни русской усадьбы конца позапрошлого века, от И.Тургенева до А.Чехова.

Помимо стилизации, доходящей до пародии, для него характерна тонкая проработка деталей. Анахронизмов встречается мало. Только в соседнем рассказе «Аварон», где события происходят в 1937 году, возникает сравнение кнопки звонка с хоккейной шайбой. Это невозможно, так как канадский хоккей стал популярен в СССР только с 1946. Мне показалось, что я нашёл анахронизм в описании путешествия героев по Московско-Рязанской ж.д. на электричке. Проверил, и оказалось, что электричка ходила до Раменского уже за два года до времени действия рассказа.

Тут было много высказано разнообразных соображений о сверхзадаче автора. А почему бы, не мудрствуя лукаво, не пустить это произведение по жанру научной фантастики. Что-то вроде «Билета на планету Транай» Р. Шекли. Так же как и там, здесь взят некий социум, в котором бытуют некоторые обряды, обычаи, правила поведения, малопонятные на наш взгляд технологии. И всё это описано весьма реалистично, в ситуацию легко вживаешься.

Не беда, что не всё понятно и в сюжете, и в деталях. Многим будет непонятны и иностранные слова, которые здесь, в противовес гнусной советской традиции, даются без перевода. Автору всё же требуется обратить внимание на французскую орфографию: я нашёл две ошибки. Впрочем, в этом и Л.Толстой ошибался («Война и мир»).

В результате появилось впечатляющее и запоминающееся произведение. В зависимости от нервности читателя, оно произвело целую гамму впечатлений, от рвотного отвращения до любопытства – а как бы я себя чувствовал в этом обществе.

А о сверхзадаче автора мне думать лень.

Оценка 9.

Люди!Опомнитесь!Причем здесь сюрреализм, шедевр и прочее?Большая часть подростков в нашем современном мире — личности психически неуравновешенные, эмоционально нестабильные!Люди с отклонениями понимают все в буквальном смысле!После прочтения таких книг подростки «разделывают» своих друзей, чтобы посмотреть, как «там все устроено» и «как поведет себя тело после отрезания головы«! Если, как некоторые предполагают, автор хотел передать и описать психологическое и моральное давление родителей на своих детей (или вообще людей друг на друга) таким способом, то это говорит о его непрофессионализме...Стоит теперь опасаться того, что как бы кто не повторил такого «шедевра» в реальности!

P.S. Понравится такое «произведение» могло только тем, у кого очень бедненький и скудненький внутренний мирок!

В целом ощущение, что проглотила улитку. Рассказ мало того, что тошнотворен, он ещё и не раскрыт тематически. так и не удалось понять философской концепции героев...автору нужно было как-то всё же объяснить зачем девочку-то пожрали, и почему она , собственно, не возражала. Описание же магического (какого-то право псевдомассонского) обряда совсем уж не вписывается никуда, впрочем, как и соитие после ужина. Хотел шокировать ? Удалось. Молодец. А вот о чём нужно задуматься после прочтения? О том что людей есть нехорошо- так оно же и очевидно !!!

оценка «2» — за абсурд.

Отвратительно? Восхитительно? Оценка? Да вы что смеетесь, господа? Автор либо (что вероятнее) хотел над читателями посмеяться, либо писал Послание Людям. И если в первом случае он получил свою долю одинаково забавных похвал и ругательств, то во втором случае грандиозно сел в лужу, потому как есть и противнее, и страшнее, и омерзительнее, и содержательнее, и загадочнее. Тут говорили о чудном, «вкусном» языке — помилуйте, где он? Может я слепой, или совершенно не понимаю ничего в современной литературе? Ну, все-таки, своему образованию и собственным глазам я склонен верить больше, чем восторженным отзывам.

В общем, дорогие прочитавшие и впечатлившиеся, вывод может быть только один: не о чем здесь говорить. Совершенно. Этот рассказ эквивалентен надписи на стене общественного туалета и не более того.

Для меня «Настя» стала первым произведением этого автора. К сожалению, должна признаться, последним. Эти 8 страниц совершенно «отвернули» меня от Сорокина. После прочтения некоторое время потрясывало и в голове билась одна настойчивая мысль: что же автор хотел все-таки сказать этим произведением. Что-то же должно быть скрыто за этими сценами из мира фантазий умалишенного. Даже не появилось ощущения чего-то философского или глубинной мысли, доступной для понимания лишь избранных. Очень топорно и непрофессионально создавались разговоры о Ницше и Гомере. Описания людей и их поведения напоминали мне описания душевнобольных в клинике, и не показалось, что это какое-то узкое общество, связанное некой идеей, больше похоже на больных сектантов, изгнанных отовсюду за свои проделки, и осевших в глубинке. Экранизировать бодобное нельзя. Общество и без того разлагается, и основные моменты произведения: сожжение заживо, поедание, секс, кал, кровь, жуткие страдания, а также общее впечатление: нереальности и ужаса происходящего, неоправданной жестокости и цинизма, легко могут повредить психику простого человека и сподвигнуть на «подвиги» человека с уже нестабильной психикой.