Владимир Щербаков ««Мы играли под твоим окном…»»

Начинается эта история как обычный рассказ о нашем современнике-пилоте, который только что вернулся из очередного полета и печалится о том, что из-за преклонного возраста его больше не отправят в новый рейс. Но чуть позже выясняется, что на самом деле всё не так уж и просто. Речь в рассказе идет о пилоте КОСМИЧЕСКОГО корабля, который чудом избежал падения в верхние слои атмосферы удаленной звезды. А, успешно вернувшись домой, он с удивлением обнаруживает, что его корабль НИКОГДА не приземлялся на местном космодроме...

Типичная советская фантастика, которая прикидывается реальной обыденностью. Которая интересна тем, что ДВАЖДЫ обманывает предчувствия своего читателя. Вначале с профессией ее главного героя, пилота Сергея, а потом — с деталями процесса его возвращения из последнего рейса. Вызывает некоторые сомнения сам факт спасения пилота, который кажется несколько надуманным — это ж нужно было пролететь пол-галактики, а не до соседнего подъезда человека подбросить! И зачем тогда после такого подвига тихонько отступать в сторону, никак не проявляя своего присутствия? Но даже в этой идее нет никакой новации: первым мысль возможности присутствия разумной жизни в верхних слоях звездных атмосфер высказал в 1958 году французский фантаст Жерар Клейн (роман «Звездный гамбит»). Получается, что Щербаков просто заимствовал чужую идею, не добавив от себя ничего принципиально-нового. Если не брать в расчет иностранную фантастику, идея рассказа покажется даже стоящей обсуждения на каком-либо симпозиуме. На самом же деле за рубежом от нее уже настолько устали, что перестали упоминать в последующих произведениях. А у нас в СССР, как это было негласно принято, в который уже раз наступили на пресловутые грабли, поленившись придумать что-либо оригинальное. Да и с марсианской раковиной у автора тоже получилось «не очень»: уже через 10 лет американские «Викинги» убедительно показали, что никакой жизни на планете нет — даже самой примитивной, микробной. А современный марсоход Perseverance смог доказать только, что миллионы лет назад на планете была достаточно плотная атмосфера и океаны чистой воды. Но, судя по всему, без органической жизни. Так что раковине на Марсе взяться просто неоткуда. Двойной промах в одном творении — это уже не смешно, а весьма печально. А посему оно не заслуживает оценки выше 6 баллов.

--------------

РЕЗЮМЕ: история, которая способна дважды удивить читателя, незнакомого с зарубежной фантастикой и последними открытиями в области физики планет.

Такое впечатление, что автор просто думает шаблонными красивостями, а идиотских двусмысленностей даже не замечает. «Лицо Волина приблизилось. Собранный и подтянутый, с нарочито неторопливыми жестами, Волин как будто изучал Сергея. Внимательные глаза его были полуприкрыты». Вас так никогда не изучали? С нарочито неторопливыми жестами? Упаси бог... Ну да ладно, я про красивости. «Он видел красные фонтаны протуберанцев совсем близко. И раскалённый звёздный ветер гнал за корму светящиеся облака, горячие, извивающиеся вихри, словно в дышащей жаром печи жгли золотистых змей». Добавим духовности: «Что он мог рассказать ему? Можно ли рассказать о годах надежд и тревог, о любви, о смерти, о жизни?». Ну, и науки, конечно: «Э, пустяки! Из одного литра нуклонов и электронов можно сделать столько кислорода, что хватит на всё человечество». Литр нуклонов и электронов – это прелестно, это безусловно свежий взгляд на... даже не знаю... на всё.

А жаль, ведь могло что-то и толковое выйти. Не сказать, что у рассказа очень уж оригинальная идея, но что-то есть в ней, важно, как подать. Но вот с подачей у автора – швах.

К сожалению, рассказ разваливается, именно так, на две слабо связанные друг с другом части. Космонавт возвращается домой, но довольно странным образом, вернее необычным способом. И вторая часть, мелодраматическая. Безответная любовь, расставание с женой, потерянный сын... А в итоге оказывается во всем виноваты эти самые, которые всегда виноваты в фантастике. Хорошо хоть кратко. Но следует отметить отдельные части текста, как очень хорошо написанные, почти зрительные вещи: старый дом, дети, играющие под окном, природа. Одним словом на смелого любителя.

Космонавт приземлился на планете

— Папа, что это было*- /из анекдота/