Майкл Шейбон «Союз еврейских полисменов»

После «Потрясающих приключений Клея и Кавалера» я взялся за «Союз еврейских полисменов». Вообще я когда-то покупал обе книги вместе, потому что почему-то думал, что они как связаны между собой. Ну хоть чуть-чуть. Оказалось, никак не связаны.

В этом романе Шейбон взял за основу идею того, что после второй мировой евреям могли дать совсем другое место жительства. Почему бы это могла не быть Аляска? Представляете, 3,2 миллиона евреев обосновались на холодном северо-западе США в одном городе. Но это временное размещение, рассчитанное всего 60 лет. В 2006 году все жители города Ситка должны найти новое пристанище непонятно где. Вот собственно на этом самом краю 60 лет и начинается действие в романе.

А начинается всё с убийства. В захудалой гостинице города был найден труп молодого еврея. Сначала кажется, что это похоже на самоубийство, но вскоре находятся улики, что смерть была насильственной. Убитый любил играть в шахматы, сидел на героине, и по всем признакам вряд ли кому-то вредил. Ровно в той же гостинице снимал номер главный герой романа, детектив Ландсман, который переживал развод с женой, из-за чего был вынужден временно пребывать в гостинице. За расследование взялся именно он.

Вообще детектив в книге больше для затравки, чем основа романа. Главное в книге скорее всего судьба евреев, вынужденных скитаться по миру. Роман окрашен в нуарные тона. Однотипные здания, суровые погодные условия, серые будни, отсутствие радости и веселья. Ландсман вместе со своим напарником, наполовину евреем, наполовину индейцем, ходят от одного персонажа к другому задавая всем одни и те же вопросы про убитого. Были ли знакомы, что знаете, есть ли связь, как вы думаете, кто может знать больше. Подходя к середине книги я подумал о том, что сюжет скорее знакомит читателей с миром, поясняя разные нюансы, чем ведёт к раскрытию убийства. Вот мы слушаем завсегдатаев шахматного клуба, простых евреев, вот мы попадаем в бандитский мир, вот выслушиваем раввинов и т.д. И каждый персонаж говорит не только о том, что знает об убитом, но и в целом про ситуацию в городе, в ячейке, в стране.

Скажу честно, мне всё же было сложновато с пониманием. Здесь где-то всё-таки должен работать менталитет, которого в данном случае у меня нет. Я не знаком с евреями и еврейской культурой, мне её надо пояснять. Недавно читал книгу про бывшую Югославию Миленко Ерговича, и вот там подробно всё автор объяснял, вводил в курс дела. Здесь же как будто надо понимать, надо это чувствовать и возможно жить этим. Переводчица в начале книги пишет, что в книге много еврейских слов, но жителям экс-СССР их не надо пояснять, многие знают их значение. К сожалению, я этих слов практически не знаю. В книге есть словарик в самом конце, но им неудобно пользоваться, т.к. надо постоянно листать страницы туда-сюда. Уж лучше бы были сноски внизу страниц. Самое интересное, что в оригинале и этого словаря нет, поэтому я и решил, что автор всё же был уверен в том, что тот, кто будет читать роман, будет его понимать без проблем. Из-за этого у меня и появился вопрос — а нужно ли быть евреем, чтобы читать подобные книги? Ведь я уверен, что часть шуток или отсылок я просто не осознавал и пропускал их, т.к. не понимал их смысл и значение.

Понравился ли роман? Скорее нет, чем да. Не могу сказать, что он интересный. Да, у него куча премий, но как правило для меня все эти премии ничего не значат. Детективная часть тут слабо выражена, скорее что-то социально-политическое с вкраплением любовно-психологических тем. Но эта книга прочиталась с большим интересом, чем приключения Клея и Кавалера, что меня всё же порадовало. Но всё же второй подряд роман Шейбона не произвёл на меня впечатления, из-за чего я вынужден признать, что автор этот не мой.

Евреи, Аляска, неизвестное будущее, революция, приход Мессии, утопия, чёрно-белый мир, алкоголь, сигареты и непонятные любовные отношения. 6/10.

Суровый еврейский Север

Убийство постояльца-маргинала (героиновый наркоман, записался в гостинице-клоповнике «Зоменгоф» как Ласкер, в самом деле, зарабатывая время от времени игрой в шахматы) — история с этим сюжетообразующим ядром лишь мимикрирует под детектив. На деле будучи альтернативно-историческим романом о надежде обрести дом в землях, текущих молоком и медом; постколониальным — о беспринципности продвинутых стран в решении судеб менее развитых в военном и техническом отношении соседей; психологическим — о невыносимой тяжести возлагаемых на тебя обязательств вылечить мир; семейным, о непохожести друг на друга несчастных...

Майкл Шейбон, вернее даже не он, а американские политики конца 30-х в его альтернативно-историческом романе — не первые, кому пришла идея заселить избранной нацией наименее приспособленные для жизни места. Первое государство рабочих и крестьян осуществило аналогичную десятилетием раньше, создав на Дальнем Востоке Еврейскую автономную область со столицей в Биробиджане. К слову, единственный в мире субъект с официальным административным статусом, где идиш на роли государственного языка. ЕАО существует и по сей день, хотя скорее как казус, доля титульной нации в области с плотностью населения 4 чел/км.кв. составляет 0,18%.

Не то на Аляске Шейбона. Ситка, третий по численности населения аляскинский город (90 тыс) в нашем мире, и столица с населением 3 200 000 в реальности романа — крупный мегаполис. Довольно уродливый и больше, чем на американские, похожий на советские города типовой застройки с серыми коробками блочных домов. Что объяснимо: массовый приток населения с необходимостью быстрого градостроительства без излишеств пришелся на 40-е, когда в Европе лютовал фашизм — в альтернативной истории книги в мире погибло втрое меньше евреев, чем в реальности, не в последнюю очередь потому, что им было, где спастись от Холокоста. Зато топонимы сплошь узнаваемые: площадь Корчака, гостиница Эйнштейн. Государственный язык идиш, который угасает в нашей реальности, избравшей национальным языком евреев иврит. Впрочем, население практически стопроцентно владеет английским — «американским» в романе, что тоже вполне понятно: где там та Англия и что с ней стало после войны, длившейся до 1946 и закончившейся сброшенной на Берлин (а не Хиросиму с Нагасаки) атомной бомбой.

В то время, как Америка — вот она, через Канаду, и аляскинские евреи, почитай, американцы. Только срок 60 лет, на который эти севера даны им в освоение, вот-вот истечет, и тогда нужно будет что-то решать, куда-то снова перебираться. Хотелось бы в Иерусалим, в Землю обетованную, хотя без Мессии это значит выбрать непрекращающуюся войну — в романе государство Израиль было уничтожено,просуществовав два месяца. Хотя столичный полицейский Меир Ландсман о политике не склонен думать. Ему, как большинству из нас, своих проблем хватает. К среднему возрасту Ландсман пришел со священными ранами, нанесенными смертью сестры-близнеца Наоми, летчицы малой авиации, которая разбилась, выполняя рядовой полет, один из тысячи; и с распавшимся браком — у них с женой Биной умер ребенок, после чего она, женщина-полицейский, переехала в другой город и с головой ушла в работу.

Теперь Ландсману с напарнком Берко Шемецом, иудео-индейским полукровкой, предстоит вести расследование, а начальника им назначили нового. Начальницу. Бину. И он во власти комплекса ощущений: «встретил вас и все былое». А наркуша шахматист в ходе дознания оказывается вовсе не простым, и даже не в том смысле, что он блудный сын главы ортодоксов, в романе — с религиозно-мафиозными чертами, а в том, что убитый Мессия. Чудотворец. Главная фигура Второго пришествия, и человек, воспротивившийся роли, которую должен был сыграть. Не менее важно, что появление его в Ситке, после четверти века отсутствия, связано со смертью Наоми, все меньше похожей на несчастный случай, все больше на то, чем является — убийство.

У «Союза еврейских полисменов» беспрецедентно высокий порог вхождения с до кристаллизации насыщенным раствором лексики, топонимики, понятийных блоков еврейской Аляски, обескураживающими читателя. Тебя не вводят в курс дела постепенно, не приманивают занятными штуками, но швыряют в гущу неуютного варева из криминала, промозглого климата с полярной ночью и необходимостью кутаться в сто одежек, запущенной холостяцкой берлоги Ландсмана и убогой смерти наркомана. Я подступалась трижды, прежде чем продвинуться на одну десятую от общего не самого большого объема. Странно, имея в виду, что с «Лунным светом» и «Кавалером&Клеем» Шейбон делает читателю интересно с первых строк.

Но одолев первые три главы, попадаешь в романное пространство, которое стоит трех главных фантастических премий, удостоивших его. Суперкрутая вещь.

Ознакомился выясняя, что я пропустил награжденного Локусом, Хьюгой и Небьюлой.

Среднего уровня политический триллер. Автор в предисловии уверяет, что написал детектив «под Чандлера». Альтернативка в том, что вместо иврита евреи принимают более родной для Шейбона идиш (это тоже по уверениям самого автора, но в послесловии — его интересовало именно это, сначала он написал статью про страну, где бы говорили на идиш, она вызвала споры, Шейбон разгорячился и написал целый роман).

Так вот — Шейбон не врет, есть нуарный политический триллер, труп в грязной гостинице, пьющий полицейский инспектор, допрашивающий разных типов и временами получающий по башке. Есть вымышленный сленг на основе идиша. Больше ничего нет и не планировалось, детектив так себе. Отдельный минус за «рыжую телицу», надоело уже про красную корову, в «Спине» пасется, тут пасется. Это теперь такой минимум эрудита — нужно знать про кота Шредингера и про рыжую телицу. Везде эта корова, живет как в Индии.

Не нравится мне когда жанровые премии дают «гостям страны фантазии». Жанр штука условная, но хотелось бы от премий рекомендаций, вспоможения развитию жанра.

Понятно, что политтриллеры часто номинально можно было бы отнести к фантастике — Клэнси, Форсайт, Ладлем (с Борном особенно), да и Флеминг («Мунрейкер», «Доктор Но»), везде либо элементы альтистории, альтреальности, либо техника переходит грани возможного. Половину худлитературы можно условно окрестить, «Искатели» Гранина точно ближе к НФ, чем роман Шейбона. Все фантасмагории считать фентэзи. Но зачем? Жанры выделили с обратной целью — разделить для удобства.

Не нужно премии Эдгара По и Агаты давать «Преступлению и наказанию» — это плохой детектив

Один плюс роману — прочитать несложно, детективчик же.

По забавному названию и регалиям (роман получил «Хьюго») ожидала чего-то очень крутого и веселого. Типа Пратчетта, например. Получила эпический пшик.

Сюжет, вкратце, таков: стареющий полицейский начинает расследовать сомнительное убийство паренька в гостиничном номере. У полицейского в пассиве развод и непростые отношения с бывшей женой, он с утра до ночи пьет и курит, практически ничего не ест, живет в полном свинарнике, зато у него есть закадычный друг и напарник, готовый во всем прийти к нему на помощь. В ходе расследования полицейский нарушает все принятые нормы, пятьсот раз действует непрофессионально, получает отстранение, но все равно продолжает расследование частным порядком и наконец обнаруживает истину.

Как вы понимаете, в конкурсе «самый избитый сюжет для голливудского боевика средней руки» основа, которую использовал Шейбон, уверенно взяла бы первое место.

Помимо этого совершенно никакущего сюжета, роман от полного ничего отличает только еврейский антураж, причем этого антуража столько, что в самом ортодоксальном квартале Иерусалима столько не встретишь. Автор старался как мог, пересыпая каждое предложение, где нужно и особенно где не нужно, всякой бытовой еврейской терминологией, отсылками к праздникам, традициям и т.д. Не говоря уж о том, что если герои зашли в магазин, то нужно подробно описать название этого магазина, его историю, что там продавалось, что по этому поводу думают герои итд. Такой бальзаковский приемчик, наводящий на мысль, что автору платили построчно.

Вся эта мешанина очень затрудняет восприятие сюжета, который и так нельзя назвать захватывающим даже с большой натяжкой. Просто погрязаешь в обилии ненужных подробностей, которые не дают ровным счетом ничего, кроме того, что занимают место и бесят читателя.

Удивительно, кстати, что при всей «еврейскости» романа никак нельзя сказать, что в нем есть что-то про еврейскую культуру в хорошем смысле этого слова — не считая буквально нескольких мелочей все остальное — слишком местечковое, ничего ровно не дающее для общего образования, ни даже просто для понимания, например, специфики, как живут современные евреи в ортодоксальных кварталах. Зачем тогда все это нагромождение псевдо-экзотики в тексте — неясно, по крайней мере, для сюжета оно ничего не дает.

Отдельные вопросы вызывает, как этот роман умудрился взять «Хьюго» — который, вообще-то, является приличной *фантатической* премии. Фантастического в тексте ровно то, что наша еврейская колония расположена почему-то на Аляске — вроде как после Второй Мировой Америка предоставила там убежище европейским евреям. Как это влияет на ход сюжета и общий антураж? Да никак, с тем же успехом все то же самое можно было спокойно проделать в Познани. Удивлена «Хьюго», думала о них лучше.

Читала в двух переводах: начала в переводе Ю.Балаяна, но он реально чудовищен. Заканчивала уже в переводе Е.Калявиной, к нему нет объективных претензий, но переводчик все равно не может восполнить недостатки содержания.

У автора специфическая манера выражать мысли — слишком много несущественных деталей, Чабон как-будто рисуется « а еще я могу вот так...» (пыталась читать в оригинале, так что к переводчику претензий не имею, это все автор!).

Сюжет — вялотекущий детектив в стиле нуар, только вместо Чайна-тауна у нас тут еврейская резервация в Ситке, Аляска. Поскольку автор « а еще может вот так...», везде грязь, снега нет, белых медведей нет, все персонажи или физически или морально уродливы, а у главного героя и дедушка самоубился, и папа самобился (из-за чего герой в молодости писался в постель), и жена ушла не просто так, а потому что по медицинским причинам ей пришлось абортировать их общего ребенка — неправильное развитие плода. А что стало с его сестрой? Ну, тут явно какая-то трагедия. Опять. Т.е., снова...

Ну, автор же ж может «вот так», ему обычный пьющий из-за наследствнного алкоголизма герой не подходит.

Из фантастики тут с большой натяжкой фантдопущение, что все-таки в Аляске была создана временная территория для переселения спасающихся от Второй мировой войны и холокоста евреев. Государство Израиль не создано. Поскольку политическая ситуация сыграет важную роль в развязке детективной интриги, я считаю, ситуация в мире описана в романе крайне расплывчато. Мало подробностей!

Из прочих достоинств текста — погружение в еврейскую культуру с головой. Другими словами, мне впервые встретилось произведение, где осуждаются действия радикано настроеных еврейских религиозных организаций, которые взрывают культовые и религиозные учреждения других конфесий. Ну, автору, наверное, можно, он и сам как бы погружен в данную культуру по самую макушку...

В целом, очень вялый старт, затянувшийся на треть книги, слабый интерес к тому, кто ж убил парня в гостинице, и довольно невнятный финал, где не все действующие лица получают соответствующие ярлыки герой/злодей/мимо-проходил-ничего-не-видел.

За что «Небьюла», «Локус», «Хьюго» и победа в номинации «Итоги года» Лучший зарубежный роман 2008 от Мира фантастики — совершенно не понятно.

Выбор, заставляющий усомнится в репутации премии.

Дело не в том, плох или хорош Майкл Чабон. Проблема в том, что это НЕ фантастика. Фантастического домысла в этом 429-ти страничном томике на пять-шесть листов.

Остальное — тягучий, медленный триллер, похожий на слепую ксерокопию 87-го участка Макбейна. Такая же несвежая, депрессивная атмосфера. Перебранки драматичнее перестрелок. Расследование смерти наркомана, подававшего в детстве нереально большие надежды, раскрывает перепитии, достойные всемирных заговорщиков Дэна Брауна или Кунца. Предлагается оно в многоречивой бытоописательной манере, несколько похожей на позднего Хейли, Престона и Чайльда, Йена Флеминга и им подобных.

Фантастическая составляющая служит только остранению событий. Вместо Израиля Чабон перевел еврейскую иммиграцию на штатовскую часть Аляски. Получилась простенькая альтернативка, из одной обоймы с «Фатерландом» Харриса. Харрис, полагаю, описал бы занятия трех миллионов человек на кромке моря более подробно. (С «Островом Крым» не сравниваю только потому, что Аксёнов умел писать емко).

Значительно большего внимания, чем сюжет, заслуживает язык романа. Чабон пишет в осязательном, тактильно-сенсорном стиле. Все-то у него жестикулируют, гримасничают, толкутся, царапаются, протискиваются, нащупывают пальцами, ерзают, пускают слезу, пахнут и постоянно манипулируют предметами.

При появлении очередного персонажа, он представляет его читателю, словно старожил нового пса на площадке — и обгавкал, и везде, где дотянулся, обнюхал. Благодаря чему, даже совершенно проходные типчики предстают в 3D, объемно, как статуи в свою честь с личным делом под мышкой. К психологической составляющей претензий не имею... вот только устойчивое ощущение дежа вю. Главный герой, Ландсманн — брошеный женой детектив безнадежного возраста с алкогольной зависимостью и чувством долга. Не встречали?

Текст насыщен малоизвестным (мне) жаргоном. В послесловии утверждается, что это, в значительной степени, авторские неологизмы на идиш, которому он и посвятил роман. Полагаю, переводчики Амфоры оттянулись по полной.

Чтение предназначается только любителей словестности «Иностранки», отпетых любителей криминальных романов и исследователей иудейского сектантства.

«Изюминкой нового романа Майкла Чабона «Союз еврейских полисменов» является идиш — язык его предков». Это я цитирию строчку из издательской аннотации к роману М. Чабона «Союз еврейских полисменов». Действительно, разговорный еврейский язык, «идиш» является полноценным героем романа. Только вот оценить на вкус эту «изюминку» российским читателям довольно затруднительно, ибо передать всё обаяние, всю специфику иноязычной разговорной речи бывает под силу только самому одаренному переводчику. В данном случае переводчик ограничился тем, что насытил речь персонажей романа многочисленными жаргонными словечками, многие из которых требуют специальной расшифровки или комментариев. Но приятно, хотя бы, уже одно то, что переводчик избежал соблазна стилизовать речь персонажей романа М. Чабона под «Одесские рассказы» Бабеля. Но это всё присказка.

А сказка заключается в том, что М. Чабон написал вполне симпатичный альтернативно-исторический роман. ...Государства Израиль не существует как такового. Большая еврейская колония обосновалась на территории штата Аляска. Здесь еврейские переселенцы вступают в регулярные стычки с индейцами, которые вполне резонно считают эти земли своими), продолжают мечтать о возрождении Израиля и восстановлении Соломонова храма. В одном из отелей города Ситка — административного центра еврейского округа — происходит убийство, на первый взгляд, весьма заурядное. Убитым оказался молодой наркоман. Детектив Ландсман, взявшийся за расследование очевидного «глухаря» просто не представлял, насколько сложным и запутанным окажется предстоящее дело, и с какими неожиданными и шокирующими открытиями предстоит ему столкнуться...

Детективная линия чабоновского романа не представляет из себя ничего выдающегося. В принципе, автор использует весь набор из клише и штампов, наработанных детективной литературой: полицейский-неудачник, пьющий , но честный; продажные спецслужбы; безчестные политики, манипулирующие в своих целях надеждами миллионов людей; вполне предсказуемая, стандартная развязка... Как пелось в одной давней песенке: «Всё это, было, было, было...» Действительно оригинальным элементом романа является национальный еврейских колорит. Любому читателю интересно представить: каким образом этим евреям удалось устроить свою жизнь за Полярным Кругом? И еще один очень любопытный момент. М. Чабон совершенно не идеализирует свой народ, не разделяет мнения о его мессианском предназначении. Если бы аналогичный роман, только о русских, написал бы современный отечественный автор, думается, что обвинений в русофобии ему избежать не удалось...

переводчика и редактора — в лагеря.

»... проверил щиток в кармане...» — 10 минут размышлял над этой фразой.

Ладно, попробую пролить свет на загадку «союза». Дело в том что я недавно прочитала автобиографию Чабона (где он между делом признаётся что ненавидит свою религию но тем не менее называет сына Авраамом. и говорит что религия — самая настоящая фантастика, что ни один пришелец не поверит в то что люди добровольно совершают обряды ритуальной деформации гениталий своих детей), кроме того, есть в Нью Йорке район куда возят туристов посмотреть на Песатых (в книге- blackhats/чёрные шляпы). Скажу вам — просто другая планета. Ну и что скажете вы, в китай-городе интересней?

Чёрный юмор книги, этого еврейского нуар детектива, и по моему, причина такого обильного излияния премий, в том что...

Представте себе события старого завета (как мне обьяснили- это основа Торы) Обещаная Земля. Авраам станновится отцом 2 мальчиков. от первого, брошеного в пустыне происходят мусульмане. от второго — иудеи, которых в течении 2+ тысячь лет из обещаной земли изгоняют. И те и другие убеждены что с приходом Мессии земля — Обещаная — будет принадлежать им. В обоих религиях достаточно безумствующих фанатиков, до сих пор.

Теперь — в «союзе» евреи после В.О. не получают Палестину обратно в виде Израиля и мечтают вернутся на Обещаную землю, населённую неверными. Аляску у них вот-вот отберут обратно американцы (тоже неверные, гои). В городе Ситке убивают сына Раббая, в которого многие уже верят как в Мессию за те чудеса которые он время от времени вытворяет. При расследовании детектив попадает в настоящий лагерь террористов спонсированный как обычно Американцами, и тут сюжет становится просто фантастически-жутким

Кто у нас самые нехорошие террористы? религиозные фанатики которые хотят вернуть обещаную обетованнyю землю обратно правоверной религии, тк на ней находятся самые что ни на есть святые места, «Пупы» земли? Замените одних потомков Авраама на других. Voilà!

Я допускаю, что в оригинале роман просто замечательный, не просто же так он такое количество премий собрал. Но в переводе он уныл. Подробное описание быта, запахи, одежда, погода, шахматы. Очень много всяких переживаний. И очень мало действия. Темп ускоряется только к концу. В общем, ожидания были большие, книга разочаровала. Как детектив роман очень средний, как фантастика — вообще практически никак

В 1940 году Конгресс США рассматривал так называемый проект Слэттери, предлагавший ускорение развития Аляски за счет еврейских беженцев из Европы (при поддержке части аляскинских городов). Его не поддержала администрация Рузвельта, основные еврейские общины страны, и самое главное — Энтони Даймонд, сенатор от Аляски (в честь него в штате отмечают «День Энтони Даймонда»), сделавший все, чтобы законопроект завалить. В романе Чабона сенатор погибает под колесами еврейского бомбилы, и — ТА-ДАМ!!! — город Ситка распахивает свои гостеприимные объятья бегущим от нацистов евреям. Население стремительно разбухает до двух миллионов и город получает статус федерального округа, правда — временный, на шестьдесят лет. Время действия романа «Союз еврейских полисменов» происходит как раз за два месяца до истечения этого срока — вот-вот наступит Реверсия.

Костяк романа ничего нового или особенного из себя не представляет: стандартный сильно пьющий детектив, с бросившей его женой и самоубившмеся отцом, живет в дешевом мотеле, ходит в мятом и грязном костюме, часто небритый, в углу рта — сигарета; он посылает начальство на три буквы (или сколько их там в идише?), быкует с отмороженными хасидами и устраивает перестрелки. Общая атмосфера всемирного трындеца усугубляется скверной аляскинской погодой, наступающей Реверсией и тем, что вокруг одни евреи (про евреев вообще трудно писать, потому как любой пишущий — либо сам еврей, либо гой, но Чабон справился с этой нелегкой задачей). И вот именно в этом весь цимес книги.

Сюжет — расследование странного убийства странного наркомана — здесь не шибко важен (хотя и хорошо, что есть), он скорее выполняет функцию соединительной ткани, клея, связывающего многочисленных и крайне колоритных, в высшей степени живых и выпуклых персонажей, их диалоги и взаимоотношения. Все эти хасиды, шахматисты, русские бандиты, тлингиты и полицейские создают вполне реальную, убедительную Ситку, чему только способствуют многочисленные вкрапления на идише — многие из них (шамес-пистолет, шойфер-мобильник) понятны из контекста, другие (ноз-полисмен) объяснены прямо в книге. Автор заваривает густую кашу из нуара, вечного иудейского ожидания мессии, высокой политики и геополитических амбиций. Финал скорее скомкан, нежели логичен, но и это не сильно портит книгу: «странное время сейчас быть евреем».

Честно говоря не понял зачем столько восторгов и по какому поводу такой упитанный блочок с полученными премиями. Как детектив книга довольно слабенькая. А если кому-то хочется еврейского антуража, то после «Одесских рассказов» Бабеля Чабон сер и пресен.

Причем здесь фантастика даже задаваться вопросом не охота.

«Иллюзии, или приключения Мессии, который Мессией быть не хотел» — название, которое куда больше подошло бы этой книге, но оно, к сожалению, занято.

Восторженные отзывы, приведённые в начале книги делают ей плохую рекламу. Ты подсознательно ожидаешь шедевра, блешущего юмором, а вместо этого проваливаешься в тоскливые серые будни детектива, который столкнулся с преступлением почти на пороге дома. Вкрапления новых слов, которые (по заверениям переводчика) должны быть интуитивно понятны заставляют сомневаться в своей интуиции. Ты идёшь в конец книги, читаешь словарь и натыкаешься на фразы вроде: «Шолем — мир и гармония; здесь — пистолет». В этот момент понимаешь, что твоя интуиция и чувство юмора не дотягивают до уровня книги. Предчувствуешь дисгармонию и перенастраиваешься на серьёзное и вдумчивое чтение. Готовишься погрузиться в клубок детективной интриги, однако она, к сожалению, не предназначена для распутывания. Забегая вперёд, ты узнаешь, что преступление раскрыто случайно и неожиданно. Благо, хотя бы интрига сюжетная закручивается — конфликты везде, повышение ставок и вот уже практически вся судьба еврейского народа разворачивается перед тобой, чтобы оборваться и повиснуть в воздухе на ниточке, как она уже делала не раз в реальной жизни.

Мысленно запишешь это автору в плюс.

В минус, пожалуй, отправишь мир, который уныл и безлик в своей серой пасторали, прерываясь лишь красочными описаниями еды. Было это авторским понимаем природы Аляски или же попыткой создать нуар, которым здесь и не пахнет (из стандартного набора «женщина с прошлым и мужчина без будущего»(с) нет ничего) — неизвестно.

Хорошо хоть персонажи многообразны, каждый на свой манер одарён трагической судьбой и нет ни одного, кто бы её избежал. А может и плохо, потому что когда в одном месте собирается куча печальных людей, побитых жизнью, там становится слишком тоскливо.

И всё же история в своём роде действительно уникальная. Этакое «этническое фэнтези». Городское фэнтези, если уж на то пошло. Если взять другой народ с трудной судьбой, заменить понятия в словаре (например, на индейские), то можно получить похожую историю. Учитывая, что для автора она началась со словаря, то ещё много чего он может сотворить при желании.

Не уверен, что буду перечитывать, но для одного раза книга подходит. Возможно, знай я больше о своей родне по дедушкиной линии, то она бы меня порадовала ещё больше, но тут остаётся только процитировать автора:

Странно в нынешние времена быть евреем

Если говорить о книгах, которые не должны были получить Хьюго, Небьюлу, Локус, но при этом получили, Союз еврейских полисменов (в книге упоминался кстати профсоюз и несколько по-другому) был бы у меня наверное в конце списка, а скорее и вообще бы в него не вошел. Да автор не фантаст, а мейнстримщик, да еще книга не совсем фантастика всего-то альтернативка с атомной бомбардировкой Берлина и отсутствием государства Израиль..., но на самом деле альтернативы много, просто и перевод и редактура, а я еще читал не очень хорошо откорректированный нетовский вариант, да я еще и не в теме потому что никак не еврей, а гражданин Советского Союза, который только лет в 15 спросил у деда, кто тот по национальности и сильно удивился ответу, хотя все было очевидно (но это только один дед, так что историческая родина у меня-то Москва)... Евреи на Аляске ничуть не фантастичнее евреев в Биробиджане, и всегда есть ортодоксы, а есть и ассимилянты. И понятно, что для штатовцев это куда более личная книга, чем мы можем себе вообразить. Хорошо написанный нуар, хотя смерть главного героя могла бы пробить неверие скептиков, на основе хорошей же альтернативной идеи, да и мастерство автора — результат в виде букета премий ожидаем. У Хьюго список недостойных, по мне, слегка другой — Скальци, Роулинг, Лейбер за Странника, например.

Очередной детектив про очередного копа с разводом, верным напарником и проблемами с алкоголем. Избитый всеми, кому не лень, сюжетец можно было бы спасти, приправив еврейским колоритом, но вместо этого автор приправил его словоблудием. Бесконечное количество ненужных деталей уводит от основной мысли (и без того слабой). От двухстраничного перечисления видов верёвок тянет разве что повеситься на них же.

После рецензий ожидала, что будет иронично, мрачно и ново, а вышло просто тухло. Сюжет течёт вяло и предсказуемо, по рельсам, которые проложили уже многие раньше и качественнее. Из этого, возможно, вышел бы сносный рассказ, но в качестве романа воспринимать это невозможно. Процентов семьдесят текста не играет никакой сюжетной роли, художественной, впрочем, тоже. Слишком много воды и самолюбования: «Смотрите, как я могу!». Но смотреть не хочется.

Отношение к фантастике в романе настолько опосредованное, что и упоминать не стоит.