Владимир Набоков «Лекции по зарубежной литературе»

Несомненное интеллектуальное удовольствие, но так как я читала не все книги, о которых он говорит, придётся переслушать потом, прочитав. При этом, думаю, что как лектор, Набоков, вообще говоря, не очень. Потому что подробный пересказ одной книги конкретного автора с субъективными ремарками — ну, не уверена, что лучший способ читать лекции по литературе. С другой стороны, он очень заразительно рассказывает, влюбляет слушателя в писателя и его творение, даже если критикует. Например, лекция об Остин предваряется замечанием о том, что на взгляд Набокова, она пишет всякую женскую ерунду. И не стоит внимания. Но его друг посоветовал «Менсфилд-парк» (да и как лектору обойтись без Остин в англоязычной литературе). И он неожиданно проникся. Наверное, тоже стоит ознакомиться (у меня аналогичное и непопулярное ныне мнение об Остин).

«Мэнсфилд-парк» дамское рукоделие и забава ребенка. Однако рукоделие из этой рабочей корзинки прелестно, а в ребенке сквозит поразительная гениальность».

Вообще, рассказывает о книгах Набоков очень классно, сочетая одновременно отсутствие пиетета (например, в отношении Улисса) и уважительность. Кстати, об «Улиссе». Вот ниже длинная цитата, которая дает отличное представление о стиле, в котором читались эти лекции.

Так что лекции искренне рекомендую (в аудио они тоже отлично слушаются, озвучка приятная), но предварительно стоит прочитать рецензируемые книги. Наверное, в идеале: книга-лекция, потому что Набоков упоминает много деталей, и даже если вы читали означенный текст, вряд ли так хорошо его помните, как он. В данном случае это «Холодный дом» Диккенса, «Превращение» Кафки (и тут много параллелей с любимцем Набокова Гоголем), «Улисс» Джойса, «Странная история мистера Джекила...» Стивенсона, уже упомянутый «Мэнсвилд-парк» Остин, «В сторону Свана» Пруста и «Госпожа Бовари» Флобера.

Набоков не то, чтобы особенно верит в своих студентов. Потому что порой отпускает замечания, типа:

«Поверхностному читателю книги Пруста — что, впрочем, звучит нелепо, поскольку такой читатель так устанет, так наглотается собственной зевоты, что никогда не дойдет до конца…».

А порой его способ чтения кажется парадоксальным:

««В сторону Свана» надо разглядывать под верным углом, то есть соотнося со всей книгой, как это и было задумано Прустом. Чтобы полностью понять первый том, мы должны сперва вместе с рассказчиком отправиться на прием в последнем томе».

Здесь нужно отметить, что лекции Набокова выходили у нас в разных переводах и разном составе. В последнем сборнике, вышедшем в издательстве Corpus (которое я нежно люблю), к лекциям добавлена статья про Диккенса, и она совершенно замечательная! Хотела было написать, что как биограф Набоков великолепен (и это правда, его книга о Гоголе — просто шедевр. Вот писал бы Набоков биографии, цены б ему не было. На мой взгляд, тот же его «Гоголь» на голову выше большей части его беллетристики. Но, видимо, в Америке такое не очень продавалось. Но упомянутую статью о Диккенсе писал, как обнаружилось позже, не сам Набоков, а его отец. Что, не ухудшает ее качество, конечно же. И очень импонирует уважительное и тактичное отношение к объекту исследования.

В общем, набоковские лекции о русской литературе теперь тоже обязательно хочу прочитать. Там у меня еще и с первоисточниками несколько лучше.

Этот сборник не такой одиозный, как лекции по русской литературе — может, потому, что Набоков не покушается ни на каких школьных классиков, и никому из рассматриваемых авторов не отказывает в законном месте в первых рядах национальной и мировой литературы. Тем не менее, взгляды Набокова интересны, пусть в части иностранной классики и не слишком отличаются от общепринятых в плане оценок.

Сборник открывает лекция по «Мэнсфилд-парку» Остин, который я не читала, да и вообще я Остин почти не читала. Так что следить за сюжетом и оценивать могу только по пересказу Набокова, и на мой вкус, он тут многовато пересказывает и недостаточно анализирует в общем — уж не знаю, дело ли в его пристрастии к этому тексту или в том, что там нечего анализировать. Увы, как мне кажется скучной Остин и подобные, так и лекция эта скучна.

«Холодный дом» Диккенса не лучше. На этих двух английских классиков у меня стабильная аллергия, и концепт наслаждения стилем и слогом Диккенса, этим бальзаковским многословием, помноженным на островное морализаторство, мне совсем непонятен. Скорее от Набокова можно было бы ожидать, что он заклеймит эти бесконечные многоярусные конструкции, нагромождение персонажей и сомнительной художественности подробностей. Но нет, что странно, Набоков все это хвалит, и я не могу взять в толк, как ему может это так нравиться в Диккенсе и так не нравиться в Достоевском.

А вот лекция по «Госпоже Бовари» Флобера — однозначно лучшая из всего сборника и на мой вкус вообще блистательная. И дело не в том, что я так люблю этот роман (хотя он тоже блистательный), а в том, что Набоков наконец не пересказывает сюжет ленивым студентам, а именно дает анализ и общего плана, и деталей, подмечая много такого, на что я не обратила внимания при чтении романа. Это и интересно, и полезно, и очень точно суммирует все и про Эмму, и про ее окружение.

«Несмотря на экзотические мечтания, она — провинциальная буржуа до мозга костей, верная банальным идеям или нарушаюшая банальные условности тем или иным банальным способам, из которых адюльтер — банальнейший способ над банальностью возвыситься». Это прекрасно высказано и применительн к Эмме, и применительно ко всем остальным «банально пытающимся возвыситься над банальностью» девицам во все времена. Критерии банальности меняются, соотношение «невысокого прыжка» остается.

Лекция про Стивенсоновскую «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда» мне во многом открыла глаза на эту вещь, которую я всегда искренне считала довольно банальной и проходной. Набоков обращает интересное внимание на пропущенные мной детали, например, других героев-статистов и на то, что настоящий человек во всей истории только один — сам Джекил/Хайд, а остальные — столь же эфемерные, как тюремщики Цинцинната, и он сам себе тюрьма и дверь из нее.

Лекция по Прусту тоже неожиданно оказалась открытием — точнее, не сама лекция, а взгляд на Пруста. Или может, я просто доросла. Когда я изрядно лет назад читала первые романы этой эпопеи, меня очень взволновала история любви Свана, а вот остальной концепт ностальгии по прошдему детству показался каким-то совершенно надуманным, высосанным из пальца и чрезмерно сопливым. Может, потому что не всякое детство вызывает ностальгию. Набокова с героем Пруста тут понятно что роднит: живые и ясные воспоминания о богатом, благополучном и счастливом детстве в любимой стране. Но с другой стороны, если взять чуть попозже и чуть иначе, то в любой юности найдется такое, о чем будешь до конца жизни с нежной тоской вспоминать, просто нужно прождать определенное количество лет. Кажется, теперь начало работать. Надо дочитать Пруста и посмотреть.

Очень интересно про «Превращение» Кафки: тоже на поверхности странный рассказ-пугалка, но по сути — то же самое, что «Приглашение на казнь», только без счастливого конца. «У Гоголя и Кафки абсурдный герой обитает в абсурдном мире, но трогательно и трагически бьется, пытаясь выбраться из него в мир человеческих существ, — и умирает в отчаянии». Кажется, только чтобы залечить эту гоголевскую боль, написано Набоковым все вплоть до слов «Цинциннат пошел среди пыли и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему». И вообще, я никогда не воспринимала «Превращение» кроме как жутковатого курьеза, но почитав анализ ВВН, вынуждена согласиться, что совершенно очевидный его смысл и проблематика — ясная и очень болезненная, и лежит на поверхности, и странно, что об этом не думала раньше. Имею в виду отношения Грегора и его семьи и кто их них на самом деле вредное насекомое.

И наконец, заключительная лекция об «Улиссе» Джойса тоже отличная — прямо видно, как Набокова прет от Джойса, еще бы не. Едва ли в мировой литературе есть еще такие случаи сходства не по стилю, а по духу, по отношению к писательству и тексту — притом, что и у Набокова, и у Джойса оно весьма специфическое. Набоков детально комментирует отдельные главы, и признаюсь честно, с его пояснениями мне многое стало понятно в плане деталей, чего я не уловила раньше. Я не фанат Джойса, он для меня слишком вычурный без той внезапной, редкой, но острой и болезненной человеческой составляющей, которая нет-нет, да менькнет среди набоковских арабесок (за что его больше всего не люблю). Но вслед за Набоковым не могу не признать, что это высокий класс, и копаться в тексте Джойса интереснее, чем в любом другом.