Владимир Набоков «Волшебник»

Впервые я прочитал «Волшебника» около двадцати лет назад, одним из последних в творческом наследии Набокова, который и был опубликован одним из последних, посмертно.

Владим Владимыча я открыл для себя случайно и сам в ранней юности, сразу влюбился в его творчество и быстро освоил основной корпус его сочинений, благо в «святые девяностые» они были уже широко доступны.

«Волшебник», прочитанный ближе к моим тридцати, кажется, не впечатлил. Жаль, что тогда я еще не вел читательский дневник и не имел привычки читать с карандашом в руках, оставляя в тетради заметки. Так что никакой конкретики.

А вот теперь, когда я старше сорокалетнего Набокова, писавшего «Волшебника», впечатления от повторного чтения повести могу сформулировать четко. Разделю их на три аспекта для собственного удобства, и возможного читателя (присяжного заседателя?))

1. Художественное. Это какой-то Набоков в кубе! Были поползновения вычеркнуть ВН из модернистов, но такие тексты, как «Волшебник» этого не позволяют. Плотность письма, пируэты стиля и завихрения синтаксиса, подмена реальности самодовлеющей метафорой реальности, когда мысль заменена гравитацией смысла, а слово становится плотью — нет, к реализму это никакого отношения не имеет. Иногда возникает ощущение, что читаешь не русский текст, набранный кириллицей, а шумерскую клинопись, настолько язык повести напоминает шифр.

Это невероятно сильно, но и создается впечатление достигнутого предела выразительности. Как будто автор решил, перед тем как перейти в иную жизнь, махнуть искристого игристого из горла до донышка и ахнуть бутылкой об пол.

2. Личный авторский аспект. Сын Набокова Дмитрий аргументированно уверяет поклонников ВН, что тот был художником-олимпийцем и подлинным ученым, исследующим темные закоулки реальности средствами художественной выразительности. Но видно же, печенкой чувствуется, что был такой аспект в ментальности В.В., как сексуальная тяга к девочкам-подросткам! Его эта тема пятьдесят лет мучила, чуть не до гробовой доски, он постоянно к ней возвращался, пытаясь то ли разодрать душевную рану, то ли заворожить, утишить, вынести физиологию в эстетику. Невозможно полвека вглядываться в Бездну, и самому не стать объектом ее самого пристального внимания.

Поэтому прав и Виктор Олегович Пелевин, сатирически изобразивший Набокова в виде омерзительного старого сладострастника, пускающего слюни при виде тонких голых детских ножек с вавкой на коленке.

Да, Набоков не подстерегал невинных юниц по кустам, а старался сражаться с внутренними демонами в собственной психике и на бумаге, как делал его учитель и ненавистный соперник Федор Михайлович Достоевский. И при всей любви к его творчеству придется признать и принять этот уродливый выверт в душе любимого классика. Он все-таки одержал победу, так и не спустив своих демонов с поводка, а напротив оставив мощный анализ ментальной болезни.

3. Это прямо нас ведет к третьему аспекту — рецепции сегодняшнего дня. Невозможно читать «Волшебника» в дни бушующего (или все-таки вялотекущего?) скандала вокруг файлов об «острове Эпштейна» (на самом деле Малый Сент-Джеймс в Виргинском архипелаге) и не задуматься об актуальности и злободневности некоторых произведений русско-американского мастера слова.

«Волшебник» — это исследование психологии педофила с точки зрения русского духовного мировосприятия, «Лолита» — Западного. И невольно возникает даже некоторая постыдная гордость, что ли, за русского человека (пусть и отказавшегося навсегда от своей Родины).

Наш-то, при всей своей низости, душевно выше кажется. Он ненавидит сам себя, сомневается в собственной принадлежности к роду людскому, его мучает совесть.

И это только с внутренней стороны. С точки зрения объективной реальности, пусть и по-модернистски выраженной, автор безусловно убежден, что есть Силы выше человеческого Я. К Богу у него было сложное отношение, и поэтому роль судии и палача играет неумолимый Рок. (Поэт Сергей Гандлевский в одном из своих лучших стихотворений точно отметил: «Поступь Рока слышна у Набокова в каждом романе», «Волшебника» это касается безусловно).

А его западный коллега по мерзкому извращению? Для него «нет ничего выше Меня», его не мучают угрызения совести, за отсутствием оной, есть только неподсудная высшей силе похоть и жажда ее реализации. Будь это хоть выдуманный Гумберт Гумберт, хоть бывший президент США со спущенными штанами в окружении целого сонма нимфеток.

Может, это и слишком тонкая дефиниция, но паскудство, само себя осознающее и мучающееся своим паскудством, все-таки чуть менее омерзительно, чем паскудство самодовольно-безмозглое.

«Волшебник» дает нам и еще один важный урок — при всей болезненности этого факта, в искусстве все-таки не должно быть запретных тем. Тут важно целеполагание. Если автор не наслаждается Тьмой и ее грешными аспектами, а, как уже сказано, исследует реальность художественными методами, чтобы развеять светом знания эту самую тьму, то он имеет на это полное право. Тем более, что он платит за свое право взыскивать истину самую высокую цену, кладет на алтарь жизнь и душу. Как сделал это и мой любимый классик Владимир Владимирович Набоков.

Когда читаешь что-то настолько красиво написанное, хочется находить похожие произведения ещё и ещё. Творчество Набокова теперь я буду изучать пристально. На очереди: «Дар», «Король, дама, валет», «Истинная жизнь Себастьяна Найта» и конечно «Ада». Но начать познавать писателя решил таки с малой прозы.

⠀

«Волшебник» — это своего рода прототип «Лолиты». Уже много лет спустя после публикации своего самого известного романа, Владимир Владимирович обнаружил черновик «Волшебника», о существовании которого он даже успел уже забыть.

⠀

В повести, которая по объёму даже меньше ста страниц, сюжетная структура очень напоминает «Лолиту». Мужчина влюбляется в 12-тилетнюю девочку, и, чтобы сблизиться с ней, женится на её матери, которая вскоре после свадьбы умирает. Вот только в «Волшебнике» для главного героя всё обрывается куда как трагичнее, чем для Гумберта Гумберта.

⠀

Невозможно не восхищаться удивительным языком Набокова и, похоже, именно в малой прозе красота речи писателя раскрывается на максимум. «Волшебник», на мой взгляд, это настоящая поэзия. Каждое слово здесь стоит на своём месте и вместе все написанные автором строки создают гармоничное и удивительное по силе слога произведение

«Волшебник» — относительно раннее произведение Набокова. Оно часто и справедливо называется первым вариантом «Лолиты». Такая характеристика верна, так как, не издав изначальную повесть, автор действительно использовал старую фабулу в своём самом известном романе.

И всё же ошибочно полагать, что «Волшебник» является черновиком, либо незрелым плодом труда начинающего автора. Эта небольшая повесть зрела во всех отношениях. Набоков здесь сопоставим с собою более поздним: всё тот же изящный язык, сильные глубокие образы, мощный красочный поток точно найденных эпитетов. Слог автора настолько обтекаем и необычен, что трудно найти тождественную параллель его гению.

Метафоры — о них нужно сказать отдельно — идут намного дальше общеизвестных средств выразительности, вроде очевидных сравнений и зрительных ассоциаций, распространённых в литературе. У Набокова иначе: его приёмы неожиданны, они словно создают новое писательское измерение, куда уже вовлекаются синестезия и своеобразный леттризм, исследующие недоступные большинству писателей ювелирные ниши и вымки художественной палитры. В этих руслах движется только Набоков — другие тонут, либо просто не могут протиснуться в рамки игры, где действительно играючи проявляет мастерство автор «Волшебника».

Не смотря на то, что с точки зрения формы, повесть ничем не уступает поздним произведениям Набокова, сюжетно она проигрывает «Лолите», ведь автор с той поры нашёл достаточно новых решений для старой истории, чтобы сделать её захватывающей и неожиданной. Робкая и тихая девочка превратилась в чертовку Лолиту, да и умирающая больная мама обзавелась ярким характером и не менее ярким финалом своей, в общем-то, ничем не примечательной жизни. После «Волшебника» в «Лолите» Набоков сменил все полярности, сделав из неприятного героя, вдохновлённого влюблённого страдальца и романтика, практически жертву, а из несчастного ребёнка — расчётливую дьяволицу.

Но всё же провальными события и героев повести назвать нельзя. Они просто другие — иллюстрация ситуации, имеющей иные ответвления и перипетии. Она может оказаться интересной и как альтертанитва, и как дополнение к «Лолите» для уже знакомых с романом читателей, а так же как «разогрев» для тех, кто ещё решается к нему подступиться. В отрыве же от основного Набоковского произведения, повесть читается замечательно — ведь не с чем сравнивать, и кажется, что добавить даже нечего — ну кому в самом деле, кроме самого автора, могла прийти в голову идея полностью перетасовать добро и зло в произведении, основанном на столь щекотливой для многих теме?

«Волшебник» заслуживает высокой оценки и является отличным выбором для желающих начать знакомство с произведениями Набокова с чего-нибудь короткого, но характерного для основных веяний творчества автора.

Волшебник, В.Набоков.

Если бы я не прочел только что Лолиту и не увидел в послесловии речи о Волшебнике, являющемся пробной версией до написания основной Лолиты, я бы наверное и не стал читать эту повесть, но, начав читать Волшебника, для меня оказалось каким-то вторичным продуктом, каким-то повторением ранее пройденного урока, причем в кратком курсе,... снова 40 летний маньяк, снова 12 летняя девочка, да сменились декорации, сад на детскую площадку с двумя кумушками на лавочке, да и сама девочка предстала безликой и безымённой, не готовой ко всей этой будущей истории с Гумбертом, извините с Артуром, но остальное именно про то же самое, и я немного подрасстроился, ну читать снова о том же наверное надо было либо до Лолиты, либо чуть позже намного, точно не по порядку, а так получилось вторичное послевкусие, ведь Лолиту уже не переплюнуть, для меня там получены намного серьёзнее эмоции, тут краткий пересказ, и тем не менее... Будто попал в параллельную реальность, другую версию истории, не в Америке уже, а как будто в России, хотя пишут во Франции, быт, язык, обычаи все наши, жеманности и выкания господ, очень как то по другому получилось, по сюжету повтор, а финал резко иной, трагично быстро закончившийся, даже не ожидаемый вовсе. Профессионализм автора завлечь читателя в тему текста превосходный по прежнему, провалился и повесть прочитана. Запомнилась фраза из послесловия «Волшебник — это опыт исследования безумия, увиденного через разум самого безумца», считаю именно так и есть, никакого Набокова и его опыта из прошлого, всё злые языки, это выдуманная история в виде исследования душ маньяков,... так что данную тему маньячности изучил по двум произведениям, в краткой и расширенной версии, достаточно, пора приступать к другим творениям, хотя вопросов и тут много осталось, нужно время на посидеть да подумать, обмозговать прочитанное...