М. Джон Харрисон «The Crisis»

С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/astral-gentrification-02873787373a).

Как уже сказано в отзыве на https://fantlab.ru/work974783#response529116, сборник «You Should Come With Me Now», куда включена настоящая работа, отличается высокой степенью экспериментальности и компоновался, вероятно, в спешке, когда Харрисон испытывал серьезные проблемы со здоровьем и всерьез опасался не дожить до публикации. Отлегло, однако сборник после выпуска в свет приобрел неустранимое сходство с содержимым витрины сувенирной лавки из галлюцинаций Серии Мау Гэнлишер в https://fantlab.ru/work53165#response211810 или захламленной садовой беседки (которая недалеко отстоит от вышеупомянутой лавки подарков) Анны Уотермен, где суждено той было коснуться «Пустоты» (https://fantlab.ru/work177698#response270723): среди фенечек, грошовых сувениров и «чертовых клочков бумаги» попадаются жемчужины или, на худой конец, «чепушинки», ласкательно почесывающие сублиминальное восприятие, словно черно-белую кошку между ушей.

К последним категориям можно отнести «The Crisis», лучшую на мой вкус вещь сборника наряду с «The Theory Cadre», сыгравшую роль затравки для свежего романа Харрисона https://fantlab.ru/work2405644#response529031. По названию можно попробовать (корректно) догадаться, что стержень рассказа — стагнация Британии начала тысячелетия, которая лишь стартовала в Великую Рецессию, но затем приобрела хронический характер, охватила весь остаток Второго Елизаветинского века и привела сперва к Брекзиту, затем к самому масштабному со времен Вильгельма Завоевателя, уже не зависящему от политической программы конкретного правительства, нашествию мигрантов на остров. Несмотря на порядочную эффективность «мягкой силы» Королевства во внешних контурах, каковая проявляется, среди прочего, в тонкой настройке восточноевропейского динамического хаоса, V-образная траектория выхода из кризиса поныне отнюдь не гарантирована. Харрисон, корректно предсказавший для «Пустоты» нынешнее состояние британского социума еще в сравнительно благостную пору Лондонской Олимпиады, зондирует в «The Crisis» не ту же версию реальности, где над Трактом Кефаучи довлеют преобразования Тэйта-Кэрни, а осколок пенроузовской сингулярности падает на землю в Зоне Явления Саудади, но близкую: финансовое ядро Лондона, ту самую Квадратную Милю Сити с его глобалистскими рептилоидами (ау, народ ящериц из бездны времени, прием), оккупировали и превратили в иГетто пришельцы не то из галактического гало темной материи, не то из «нижнего TG», не то вовсе с астральных плоскостей. Нервные узлы глобализации им вообще полюбились: аналогичные нашествия отмечены в Дубае, Нью-Йорке и китайских мегалополисах.

(Между тем на нашем с вами плане бытия брюссельская бюрократическая ризома ритуально отключает кондиционеры обитателям здания в Евроквартале — но не всем, а, в согласии с заветами избыточно почитаемого Харрисоном баллардианства, лишь клеркам нижних уровней. Связано ли это с попытками удушить тепловым ударом «Монстра Берлемона», схоронившегося в подземелье? Или все несколько обыденней, и на верхних уровнях евровысотки уже расселились иГетты, у которых требования к микроклимату, вполне вероятно, отличаются от предпочтений земных приматов?)

Колышущиеся на горизонте за Темзой силуэты иГеттов смахивают не то на стебли ревеня, не то на частично оскопленные марсианские треножники, не то на замедленные повторы взрывов мучной пыли на мельнице Лейбница. Да, здешний Лондон, если не считать зоны оккупации, заметно благополучнее мертвых городов «Войны миров» или современного лимеса прокси-Третьей мировой в Европе, однако покупка еды, кондиционера или обогревателя тут уже превращается в необдуманную импульсную. Вот правительство и рекрутирует обездоленных, бездомных, выброшенных на обочину привычного бытия без права на пикник с праздничными золотыми воздушными шарами. Рекрутирует для серии малоаппетитных экспериментов, которые вполне можно было бы при некотором сдвиге оптики представить в Лабиринте Алефа «Пустоты» или кинговской Лавке. Об одном таком опыте настроен поведать герою рассказа «высококвалифицированный мидлэндский специалист» бомж Балкер. И хотя телепатических талантов его, увы, оказалось недостаточно для качественной FPV-разведки, на безрыбье сгодится и он — однако уже для телесного, а не астрального визита. Под конец в зону посещения будут посылать всех, кто в Лавке остался и удачно прошел хотя бы один тест, а не только дегустаторов астрального желе.

«Все те улицы, ныне ставшие жилыми кварталами, все окрестности станции Ливерпуль-стрит выглядели идеально, несмотря на постоянные бомбардировки Сити с позиций в Кэмдене, Пекхэме и Боро-маркет. Рестораны оставались открытыми и готовыми обслуживать клиентов... как если бы ничего не изменилось, как если бы окраина Сити, подобно Западному Лондону, продолжала мнить себя неповрежденной, функциональной, средоточием того, что мы привыкли именовать экономикой в те времена, когда деньги еще не утратили всякое доверие». Однако чу! Поворот не туда приведет в то, что покажется тебе кладовой провинциального домика в ночной час, где за окном виден склон холма, во тьме время от времени посверкивают фейерверки, а стены покрыты бумажными обоями с выцветшим, но устойчивым, словно колышущийся под поверхностью всех вещей первозданный хаос, узором из столистных роз. Как тебе такое, младший бизнес-аналитик McKinsey? Тебе повезло, ты не такой, как все.