Коротко о погоде.

Начнём с того, что читать это очень скучно. Текст больше напоминает какие-то этнографические заметки, чем произведение с сюжетом. Персонажи толком не раскрыты. Политика и интриги довольно примитивны. Автор фокусируется на описании особенностей планеты Зима и её жителей. Но и с этим тоже не всё хорошо.

В начале нам заявляют, что климат на этой планете очень суров, подавая это как нечто из ряда вон. А потом описывают этот климат в деталях. И, да, это ад. Но ад совершенно обыкновенный, привычный и типичный. Даже отправляясь гулять по полярному леднику, герои используют ртутный термометр. Хотя возможно, автор просто не знала, что он перестаёт работать при температуре ниже минус тридцати восьми, ибо там и более низкие температуры упоминаются.

В обитаемых регионах нет почти ничего, что я не наблюдала бы за своим окном каждую зиму. Единственное отличие — зимние двери, расположенные на высоте второго или третьего этажа. Мол, снега за зиму наметает столько, что первый этаж скрывается целиком и люди начинают выходить из домов через второй. Если честно, мне сложно представить, как это работает. Снег выпадает постепенно. Значит, если его не чистить, будет большой промежуток, когда двери первого этажа уже использовать неудобно или вовсе невозможно, а до второго ещё слишком высоко. А если чистить, то зачем вообще нужны вторые двери. И сам по себе снег ложится не слишком плотно. Если в феврале-марте попытаться пройтись по сугробу, провалишься по пояс. А значит, снег на подходе к зимней двери нужно постоянно утаптывать. Возможно, они после первых снегопадов сооружают пандус или лестницу из снега, ведущие к зимней двери. Но потом и этот путь нужно будет поддерживать, убирая лишний снег. Слишком сложно, чтобы такое могло практиковаться повсеместно, как это описано у Ле Гуин. Куда более правдоподобным мне кажется сооружение крытых проходов между зданиями, которые в книге тоже присутствуют, но реже.

Прилетевшего с Земли посланника удивляет наличие в языке туземцев отдельных слов, обозначающих снежную целину, наст, фирн, заструги, позёмку, порошу, пургу…

Повествование ведётся поочерёдно от лица двух персонажей: землянина-посланника и местного политика. И некоторые главы начинаются так, что далеко не сразу понимаешь, чьи заметки читаешь сейчас. Может быть, это специальный художественный приём, призванный показать, что не такие уж мы и разные. Но я считаю, что просто персонажи плохо прописаны.

Почти половину книги занимает путешествие через ледник. Обычно в таких путешествиях либо есть важная часть сюжета, либо показано изменение персонажей и их взаимоотношений. Либо же автор описывает весь путь в нескольких предложениях, сразу переходя к цели. Здесь же сюжета нет, изменение отношений героев скорее констатировано, чем прописано. Что же описывает автор на этой сотне страниц? Погоду! Адовую погоду на леднике! Температура, свет, ветер, проходимость пути, количество пройденных километров (именно километров; даже туземец в своём дневнике измеряет расстояние в километрах, в температуру — в градусах Цельсия), количество оставшихся запасов пищи. И зачем?

Фишка с людьми-гермафродитами интересная, но описанию организации процесса перехода уделено больше внимания, чем тому, как это влияет на общество. Точно так же там обозначены способность к предсказаниям и некое философское течение. И всё это могло бы быть очень интересным.

Но книга про погоду. Скукота.

Рассказ написан в жанре героического фэнтези, входит в цикл «Земноморье». Место действия — остров Семел, местность Верхние болота. В дверь дома крестьянки Гифт постучался странный прохожий, назвавшийся именем Чайка, а на следующий день он представился иначе — Отак. Цель его появления — лечить скот местных землевладельцев от эпидемии ящура. Есть небольшая интрига, связанная с настоящей личностью «колдуна-ветеринара». Язык написания хороший. Автор мастерски показывает быт и нравы сельских жителей, что позволяет погрузиться в атмосферу жизни простых людей. Динамика развития сюжета среднего уровня. Персонажи выглядят достоверно. Порадовало появление верховного мага Геда. В данном произведении Хок именно такой, как в «Волшебнике Земноморья». Общее впечатление — рассказ в духе первой трилогии.

Рассказ-предыстория к роману «Волшебник Земноморья», написан спустя 32 года. Жанр — героическое фэнтези. Объём текста — всего 21 страница. Сюжет интересный и занимательный. История о волшебнике Далсе (Гелете) и его ученике Огион по прозвищу Молчаливый (в будущем — учитель верховного мага Хока-Геда).

Место действия — остров Гонт. Автор показывает быт старого (около 80 лет) волшебника Далсе, живущего в одиночестве в небольшом домике на склоне горы. Нам расскажут некоторые подробности становления Огиона в профессии волшебника. С непонятной целью автор пожелала сообщить читателю ненужную подробность о том, что учителем Далсе была женщина по имени Ард, обучавшаяся магии на острове Перрегаль. Положительный момент — рассказ повествует о любови к родине и способности к самопожертвованию. Язык написания хороший. Динамика развития сюжета неторопливая. В принципе неплохо.

Рассказ в жанре героического фэнтези. Главный герой — молодой человек Диамант, сын богатого купца по имени Голден (прозвище — Золотой). Большая часть событий происходит на западном побережье острова Хавнор в городе Глейд. В основе истории — выбор Диамантом жизненного пути (волшебник, музыкант или родительский бизнес — лесопилка). За романтику отвечают взаимоотношения главного героя с дочерью ведьмы Тёмной Розой. С одной стороны, конфликт между влюблёнными выглядит надуманным и высосанным из пальца. Поведение персонажей совсем лишено логики. Он пытался с ней объясниться, не нашёл правильных слов. Она не дослушала, обиделась и убежала бродяжничать. Возможно, виной всему комплекс неполноценности, но психологов на их острове не было. Мыльная опера какая-то получается. С другой стороны, в этом возрасте кипит кровь, играют гормоны, разворачиваются нешуточные страсти, мозг отключается.

Язык написания хороший, читается легко. Динамика развития сюжета среднего уровня. Положительный момент — феминистических высказываний в тексте минимальное количество.

Повесть в жанре героического фэнтези, входит в цикл «Земноморье». Главный герой — парень Выдра (он же Крачка, он же Медра), сын мастера-кораблестроителя с острова Хавнор. События, описываемые в произведении, происходили за несколько сотен лет до «Волшебника Земноморья». Это были «тёмные» времена, когда трон единого правителя пустовал, а власть на родном острове Выдры захватил пират Лозен, объявивший себя королём. Автор рассказывает любознательному читателю историю о том, как в результате сопротивления тирании и деспотизму была создана школа волшебников на острове Рок. За трагическую атмосферу отвечает линия соратницы главного героя — Аниеб. Пару раз встречаются высказывания в стиле «мужчины всегда угнетали, угнетают и будут угнетать женщин» (по сравнению с романом «Техану», это очень немного). Мужчины пытаются занизить значимость женщин в магической школе. В шахтах работают рабыни-рудокопы. Оригинально? Наверно, но не впечатляет. Интересным показался персонаж Легавый. Порадовало, что главный герой всё же нашёл счастье. Сюжет развивается не достаточно динамично. Язык написания неплохой. Прочёл, восторга не ощутил, но и причин для заметного снижения оценки не нашёл. Занимательная история о древних временах Земноморья, но не более того.

Четвертый роман из цикла «Земноморье». Главная героиня — Гоха, вдова фермера с острова Гонт, ранее проходившая под именем Тенар (верховная жрица гробниц Атуана). Её основное предназначение — сильная женщина в мире мужчин. Действие романа разворачивается на небольшой части острова. Фэнтезийной составляющей мало, волшебство применяется всего несколько раз. Верховный маг Гед превратился во второстепенного персонажа, стал непохожим сам на себя, ничего общего с Хоком из «Волшебника Земноморья». Приключенческая составляющая ничтожно мала. Экшена мало. Автор создаёт мрачную, депрессивную атмосферу. Сюжет развивается очень неспешно и размеренно. Прочитав большую часть произведения, начинаешь думать, что уже ничего такого захватывающего и не произойдёт, но ближе к финалу книги происходит внезапный поворот, начинается самая движуха, объясняющая суть происходящего. Роману явно не хватает эпичности первых трёх книг цикла. Очень плохо раскрыта мотивация главного гада и его приспешников. Остается чрезвычайно много вопросов, на которые автор не захотела дать ответы. Из персонажей веришь в достоверность троих: Тенар, Геда и Терру. Удивило имя фермера — Флинт (на флоте не служил, сокровища не прятал). Раздражение вызывают многочисленные вставки в стиле — «все мужики — козлы», «мужики меня угнетают, только потому что я — женщина».

Цитата: «Здесь, на Большом Утёсе, где всегда дули сильные морские ветры, было слишком холодно для малины. И всё-таки на маленьком персиковом деревце, которое посадил Огион в защищённом от ветра уголке, у южной стены дома, зрели восемнадцать персиков». Вопрос — для малины холодно, а для персиков тепло?

Это одновременно лирическая и юмористическая зарисовка о чудесах алхимии и о поиске взаимопонимания. Она рассказывает нам о том, что человек не меняется и в любом столетии так же страдает от одиночества и непонимания окружающих, как и в наше время. И что счастье — «это когда тебя понимают!».

Но до чего же приятно читать про счастливых людей! Даже если сама история абсурдна, невероятна и необъяснима.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/HDbvP).

В этом году Хайнскому циклу Урсулы ле Гуин, будем считать, 60 лет: в строгом смысле это не так, но, хотя вырос он из рассказа-жемчужины 1964 года «Ожерелье», инкрустированного мощными скандинавскими мифопоэтическими аллюзиями (Семли играет роль наведавшейся к карликам Фрейи из https://fantlab.ru/work916429#response467341), эту историю, наделенную самостоятельной ценностью, все-таки лучше обсуждать в контексте «Планеты Роканнона» (1966), поскольку во всех дальнейших изданиях «Ожерелье» выполняет роль пролога к первому хайнскому роману.

В данном варианте истории будущего человечество эволюционировало не на Земле: ле Гуин, используя сравнительно ранний и, так сказать, инвертированный образчик мотива “переселенных инопланетянами людей”, рассматривает расы обобщенного Человека как потомков раскиданных по разным планетам колоний, которые основала в очень далеком прошлом хайнская раса. Засим межзвездные коммуникации и траффик надолго прекратились по плохо понятным причинам; возможно, хайнитам просто наскучило их хобби (ясно, во всяком случае, что выводов из того распада Лига Миров не сделала, иначе бы не развалилась снова под натиском Врага, чужацкой расы сингов, между «Планетой Роканнона» и «Планетой изгнания» по внутренней хронологии). Некоторые созданные хайнитами расы отличаются новыми, уникальными генетическими характеристиками: как и во вселенной Halo или Известном Космосе Ларри Нивена с соавторами, это результат древних генетических экспериментов.

Пока США сонно, с широко открытыми глазами углубляются в конфликт, который вполне рискует стать самым сложным и мрачным для них в военном отношении после вьетнамского, а то и Второй мировой, я нахожу полезным подчеркнуть: «Слово для “леса” и “мира” одно», роман о гуманоидной расе “осознающих сновидцев наяву”, который считается в Хайнском цикле одной из центральных работ и, пожалуй, лучше всего там известен (ввиду подозрительного сходства с «Аватаром»), рекомендовать для первоначального знакомства с этим отменным циклом, если вы вдруг не читали ле Гуин раньше, все же нельзя.

Меня преследует давнее впечатление, что после «Левой руки тьмы» (1969) Хайнский цикл пошел по убывающей; как и в случае Желязны с его амберским циклом, писавшимся более-менее синхронно, отлив Новой Волны и переход на стезю профессиональных занятий литературой привели к тому, что дальнейшие работы этих авторов в некоторой мере омрачены ретконами, морализаторством и “рисованием сюжета по номерам”, особенно это касается Желязны, чье мерлиновское пятикнижие Амбера читать было подлинно невыносимо.

Но, впрочем, уже «Город иллюзий» (1967), где описано одоление Врага и нагромождены для этого приемчики немногим свежее и убедительней амнезии Корвина в «Девяти принцах Амбера», заставляет меня не единожды удивленно вскинуть брови (не лжет ли почти каждый из нас в мыслеречи самому себе практически ежедневно?) после идеальной, хоть сейчас в рамку оформляй и вешай в зал славы НФ, стыло-леденящей и совершенной, самодостаточной «Планеты изгнания» (1966) — ее уверенно поместим в тройку лучших произведений на мотив “заброшенной колонии” за всю историю жанра.

Вернемся теперь к работе, чей сюжет побудил меня к написанию этого беглого обзора, ведь он весьма громким эхом отзывается в событиях дня сегодняшнего накануне наземного вторжения в Иран. В случае ле Гуин, помимо вышеотмеченных обычных недостатков, общих у нее с Желязны и проступающих также на страницах цикла о Земноморье, поперек горла у меня встало желчное отношение к Человеку в ситуации контакта с инопланетянами из «Слово для “леса” и “мира” одно»; ну да, повторю, если вы почему-либо забыли: это roman à clef, и на нем лежит тяжелый отпечаток войны во Вьетнаме. Однако я просто не в состоянии насладиться памфлетными обличениями и невыразительными стереотипными образами людей, за возможным исключением профессора Раджа Любова, как одноизвилинных брутальных колонизаторов.

Кто, на секундочку, восплачет об истребленных атшиянами женщинах-землянках, даром что Дэвидсон поддел напоминанием о них “вьетконговского командира” Селвера в последнем своем противостоянии? Кто сейчас восплачет о беженцах из Южного Вьетнама, вынужденных покидать страну в утлых лодчонках по морю после падения Сайгона в 1975-м и дебютного полета “черных вертолетов” (как бы не тех же, что были впоследствии задействованы рачительными армейскими снабженцами при эвакуации из Кабула)?

Моя нутряная реакция с детства, когда я впервые прочел эту книгу, не изменилась; в наши дни «Слово для “леса” и “мира” одно», выйди оно в статусе новинки, явно подняли бы на флаг адепты “белой хрупкости” и воинствующие прогрессивисты.

Как я уже сказал, эту работу сравнивали с «Аватаром» (но, понятное дело, «Слово для “леса” и “мира” одно» — далеко не единственный источник вдохновения Кэмерона), отчего послевкусие дополнительно ухудшается.

Итак, начинающим знакомство с Хайнским космосом я посоветую «Ожерелье» и две более крупные работы — «Планету изгнания» и «Левую руку тьмы»; ах, если бы только Дж. Р. Р. Мартин сподвигнулся ужать безнадежно застрявший в “производственном аду” https://fantlab.ru/work4131#response502731 (остаток «Песни льда и пламени») в нечто подобное этим сравнительно коротким историям о горькой бесконечной зиме, любви, гендере и войне (или отсутствии таковой, списываемом на жесточайший климат — но такое решение я считаю крайне сомнительным, памятуя о лютых боевых качествах чукчей, которые все соседние народы называли незатейливо таӈьыт, “враги”).

И да, пожалуйста, рассматривайте ле Гуин как автора НФ и фэнтези, ей это лучше всего идет. Не позволяйте (б)левачествующим мелкотемным экспертам-прогрессивистам вроде колумнистов неполживой NYT (https://www.nytimes.com/2016/08/29/books/ursula-le-guin-has-earned-a-rare-honor-just-dont-call-her-a-sci-fi-writer.html) утаскивать Урсулу Креберовну к себе в мейнстримный загончик.

Книга, которую трудно оценивать по привычным меркам фантастики. Здесь нет экшна, нет чёткой кульминации, а финал не приносит катарсиса. Параллельная композиция — частый приём, рассчитаный обычно на сюжетное напряжение. А здесь главы чередуются между анархистским Анарресом и капиталистическим Уррасом скорее с целью постоянного сравнение двух моделей общества.

Если вы пришли за историей, которая затягивает и не отпускает — это не та книга. Но если вас интересует, как вообще может работать анархистское общество — как оно принимает решения, распределяет ресурсы, воспитывает детей и при этом остаётся обществом, «Обделённые» стоит прочитать. Ле Гуин симпатизировала анархизму, но не стала писать утопию. Она показывает, как свободное общество обрастает собственными формами принуждения: неписаными нормами, общественным давлением, мягкой бюрократией. Анаррес — не рай и не антиутопия, это скорее живой мысленный эксперимент.

Главный герой, физик Шевек, оказывается лишним в обоих мирах. На Анарресе он слишком индивидуален, на Уррасе его пытаются использовать. Финал книги — не победа и не поражение, а осознанный выбор без гарантий. К сожалению, такая развязка эмоционально практически не трогает читателя.

Главная сила и главная слабость книги растут из одного корня. Именно потому, что Ле Гуин так тщательно выстраивает модель общества, текст временами кренится к политическому манифесту. Читатель скорее анализирует, чем сопереживает. Это ценно, но ограничивает аудиторию.

Книга для зрелого, вдумчивого читателя, которого интересует политика и устройство общества. Не для того, чтобы отвлечься вечером, а для того, чтобы потом долго думать.

Сюжет начинается достаточно интересно — герой находит какую-то огромную живую изгородь, а что за ней, неизвестно. Он решает прорубить проход и узнать. Но кончается всё скучно. Упоминаются несколько больших проблем, но решены лишь некоторые.

Первая проблема: герой хочет узнать, что за изгородью, но не может пройти туда. Тут всё нормально, герой прорубил проход.

Вторая проблема: вначале много говорится про хорошую мачеху, которую избивает злобный отец. Но, несмотря на такое внимание, проблема не решена. Хотя это ещё объяснимо — как решить-то? Но про следующие уже нет объяснения, их решение там было.

Третья и четвёртая проблемы:

Но решена только первая проблема — герой смог пройти за изгородь. А проблемы в том месте за изгородью не решены.

Какой смысл в таком конце?..

Герой вполне интересный. Он наполовину жалеет о том, что с ним почти не разговаривают из-за его хождений по «страшному» лесу, наполовину гордится тем, что только он по этому лесу ходит и считает, что этот лес принадлежит ему. Но его решение в конце никак не объяснено.

Остальные персонажи появляются очень редко и мало, они схематичные — добрая мачеха, злобный отец, суеверные селяне, которые боятся ближайшего леса.

Действия маловато, написано медленно. Но зато язык, мне кажется, скорее хороший.

Были мелочные несостыковки. Вначале написано, что герой увидел замок. Говорится, что он тогда ещё ничего не знал о замках и не понял, что увидел. Но потом он подходит ближе и начинаются сравнения с замком барона.

И ещё одна — в одном моменте написано, что мачеха это старуха, а в другом, что она молодая.

В общем, начиналось вполне интересно, а закончилось непонятно и нелогично, как-то бессмысленно. Герой достаточно интересный, остальные схематичны, но появляются редко. Написано медленно, но зато язык скорее хороший.

Ле Гуин… какое тепло впечатляет сердце, когда произносишь это имя. И снова: «Ле Гуин». Как встрепенулись образы, навсегда застывшие в голове – бравый волшебник с темной кожей, его полный друг, Тень… они обернулись и смотрят на тебя вопросительно-выжидающе. Неужели она пришла снова?

Нет, послышалось. Просто имя. Без всяких причуд и прикрас.

Вот так и я в начале прошлого года отнесся к Ле Гуин. Давно ее книги поблескивали на моих глазах, белые с золотым тиснением на переплете, в отличном переводе Холодовой, когда я ходил в отдел фантастики районной библиотеки, отреставрированной совсем недавно по последнему писку моды на выигранный грант.

Мое отношение к автору изменило прочтение трилогии о Геде, великом Верховном Маге Земноморья, бывшему пастуху с северного острова Гонт, славящегося своими горами и пастбищами. Это совпало с началами занятий по познанию себя с одним умным и начитанный, давно уже состоявшимся в обществе, человеком. Он, будучи подростком, тоже прочёл её…

В ближайшие три дня я одолел «Волшебника Земноморья». Признаться честно, за всю свою короткую жизнь я мало чего читал – фантастику начал относительно недавно. Но «Волшебник»… я обожаю эпические сказания – меня воодушевляют истории о бравом короле Артуре, о рыцарях Грааля, славные похождения барона Мюнхгаузена, былины о русских богатырях… и когда я ознакомился с хроникой взросления Геда, честно – насладился.

Мне понравилось то, что в короткий объем автор смогла вместить все, что нужно для завершенного, хорошего романа: приключения, что будоражат душу, философию, которая поражает разум и сердце, мир, описанный настолько просто, но глубоко, что диву даешься. Также, конечно, Ле Гуин провела линию с взрослением Геда, его становлением личностью. Мир Романа и его наполненность мне понравились.

«Гробницы Атуана» обрадовал меня атмосферой и загадочностью своей. Я никогда не смотрел, как слушал культ богов жрецы культа. Мне понравилось рассуждение про Тьму – о, Ле Гуин так искусно описала современных людей…

Роман, к слову, – отдельный, и описывает совершенно другую действительность. Первая часть его мне показалась скучноватой, но последующие две – мое почтение! А как замечательно описаны путешествия по морю…

«На дальних берегах» – заключительный роман про Геда. В нем уже Верховный Маг является воспита…

Да е-мое, это нереально описать! Лучше просто прочитайте трилогию! Не зря ее ставят на один уровень с «Властелином колец» Толкина и «Хрониками Нарнии» Льюиса.

P.S. фанталбовцы, привет! Помогите разобраться с системой выставления оценок! В лс! Спасибо заранее:)

В романе «Глаз цапли» Урсулы К. Ле Гуин цапля — не земная птица, а инопланетное существо. Оно описывается как молчаливое, угловатое и элегантное. Птицы гнездятся среди красных листьев, ловят водных обитателей и смотрят на людей большими круглыми глазами, бесцветными, как вода.Автор намекает, что если люди хотят преуспевать в этом мире, им нужно научиться видеть, как видит цапля, то есть несколько отстраненно от себя и своих обстоятельств...

Один из интересных романов талантливой писательницы.

Как отмечали некоторые комментаторы, фактическая основа этого рассказа Ле Гуин не особо убедительна.

К тому же, сама ситуация, описанная в рассказе, вряд ли может случиться — она придумана именно для определённого вывода, к которому подводит читателя Ле Гуин. То есть, в этом рассказе задача подгоняется под заранее известный ответ. Ответ же извлечён Ле Гуин из старого (ещё 1944 года!) рассказа Айзека Азимова «Как поймать кролика» из цикла «Я, робот». Вот только роботов она заменила на клонов, а остальное оставила, как есть, лишь чуть-чуть отрихтовав сюжет для публикации в 1969 году — ну, сексуальная революция, надо учитывать новые веяния, вы поняли.

В общем, странная идея о том, что клон гения тоже будет гением (даже если будет воспитываться в совершенно иных условиях), это раз. Не менее странная идея, что клонов гения будут воспитывать идентично, для того, чтобы не получить десять различных гениев, а для повторения одного и того же, причём затратят на эту затею десятки миллионов долларов, как отмечается в рассказе. Ну, типа, если будет ошибка, чтобы она десять раз повторилась, в стиле «сгорел сарай, гори и хата». Это два. Третья странная идея — что такого удивительного десятикратного гения, стоившего целое состояние, отправят на миссию, на которой следовало бы трудиться десяти землекопам, а не десяти гениям.

Другими словами, Урсула Ле Гуин оказывается сторонницей гипотезы врождённых качеств — аристократизма, талантливости и так далее — из чего следует представление о врождённом неравенстве людей, типа, одни рождены гениями, другие — простаками, одни рождены господами, другие — рабами, и это, дескать, естественно. Где-то мы уже слышали про расу господ... Значит, Урсула Ле Гуин придерживается этих взглядов... Впрочем, многим такой расклад кажется привлекательным, так что это не минус, а плюс к популярности Ле Гуин.

Кроме того, рассказ добрый. Он очень добрый. Он должен расстрогать читателя, он должен понравиться читателю. Читатель должен проникнуться добротой рассказа и грустно улыбнуться в финале, который намекает на то, что у героев всё будет хорошо. Доброта — фирменное качество текстов Ле Гуин.

Трилогия о Западном побережье. Первый эпитет, который мне приходит в голову — «идеологическая». Главное в этой трилогии — скорее, идеи, а не люди. И, поскольку идеи тут важнее людей, то читать не очень интересно. Конечно, герои тут есть, и они не картонные, писать Ле Гуин не разучилась, но впечатление такое, что люди у нее отошли на второй план. Ну и получились эти люди такими, которые тебя не трогают. Вроде и мысли у них есть, и чувства, и развитие какое-то — но воспринимаешь ты их как фигуры на шахматной доске — е2-е4; пешка бьет коня.

Неинтересно

Самая полнокровная часть Земноморья, вершина а-политических достижений Ле Гуин. Правда, начав отсюда (личный опыт), теряешь преднастройки, ахай потом: так вот как выглядят каргадцы для жителей Гонта, вот что сделает с врагом истинная адептка черных камней. Зато: эмоционально завораживающие красивые сцены. Многим через них виден глубокий смысл, архетипы, а так же феминизм.

Прочие части цикла хороши на свой манер. Суэнвик признался, то, что «каждая история — новый вызов и должна быть написана по-своему» он выучил и от Ле Гуин, в том числе. Тем не менее, «На последнем берегу» — ч/б артхаус, сухой песок философии арс мориенди, а новаторство магической школы «Волшебника Земоморья» малость поблекло. Аптечный привкус психотерапии, к тому же.

Но Истинные имена, безмагия, подвиги древних, все они и всё, что следует о них знать, есть в «Гробницах Атуана» — сжато или достаточным намеком. Вообще, всё тут очень деликатно, если учесть парадоксальность повествования.

Цикл о волшебстве, а в гробницах Атуана оно ослаблено, основному персонажу тайные науки чужды. Не хочет предсказывать укуренной, распоряжаться узниками, контактировать с тьмой. И дело не в противостоянии с Коссил. Врожденная черта, Тенар все такая же и в «Техану» — ну что пан Сапковский понаписал в «Нет золота в Серых горах». Что за архетип критского Лабиринта без Минотавра, что за анима. «На колени поставить и будет счастлив»?.. Не будет.

Тенар не Йенифер, Ариадна или Грейнджер, ею управляет та сторона родительского инстинкта, которая про жалость, необоримый приказ спасать раненых птиц сумасшедшей ценой, больных и стариков... Чужих. А здоровым, в т.ч., близким, альтруизма не обломится (см. судьбу Манана). Будь на месте тощего и жалкого Геда мясистый Конан, ушлый Тезей — и шанса они с такой «Ариадной» не получили б.

При создании сего «покидающего Омелас» (ср. финал с «Правилом имён») персонажа, Ле Гуин было от чего отталкиваться вместо «анимы». Если книжку быстро пересказать, ее сюжет, сеттинг и фигуры отправят нас в придонные глубины ромфанты. И, когда нечто происходит по сценарию

- Явилась я! Но я уже не жрица!

Прекрасный юноша из дальних стран

Похитил сердце [...]

- оно комично и в 1840-м, и в 1956-м, и ныне, и тем, кто не видел обложек к Бэрроузу и Weird Tales с красотками в драгоценностях, идолами, полуголыми силачами и прочим бурлеском нетолкиеновской «меч-и-магии».

В принципе, это вызов, который аналогичен тем, что ощутили Муркок, в штампах эпика, и Стругацкие, в антагонизме сказок НТР. Отринуты любовь и освоение магии — закономерно, интересны же не только свиданки, а чар достаточно в первом томе. За смысловую нагрузку в «Гробницах» отвечают не они, а пустой трон.

Линия безымянных пожирателей душ описывается словом «хтонь», хотя спелеологические (диггерские?) детали просто не имеют равных. На поверхности земли контраст текущего положения с прошлым требует слова «украдено».

Версия евнуха, по которой древнейший храм за четыре человеческих жизни сгубила централизация, хороша как «было-стало» и подтверждение равнодушия «гробниц» к людской суете. Объяснит захирение, но не критически важные шаги передачи служителям нового пантеона ключей, сведений об устройстве лабиринта, доступа к сокровищнице. Исчезновение старого жречества и переход функций поиска и дрессировки очередной Ары, иерарха без иерархи, другим культам (глав которых назначает столица), сами собой произойти не могли. Мы (и наверняка автор) в курсе живучести верований в доиндустриальном обществе — за 10 лет к Аре не подошел ни один паломник, хотя Гробницы Атуана прославлены и вне Каргада. Измена утратившего доходы и авторитет клира? Долголетний план королей? Истребление верных? Еще Плутарх хотел знать, чего это при империи оракулы умолкли.

Интересен этот момент романа и тем, что Ле Гуин. С её страстью к почти генетически заложенной мудрости старинных обычаев, уважением к смотрящемуся восточно или аборигенно. Описала смерть древнего культурного института как нечто позитивное. С удовольствием. Ритуалы, пляски, традиции, искусство и реинкарнация, поклонение — сложносочиненная мишура, структурой мира не востребованная. Что директорат Атуана женский, не меняет ничего.

Превосходный материал для фанфиков и приквелов... Которые не пишут, цена неподражаемости. Миядзаки-сын, например, «Гробницы Атуана» в своем фильме просто проигнорировал.

Переводы сравнивали здесь https://fantlab.ru/blogarticle50767?ysclid=mjfsrreqlc294708016

Рекомендации: классика фэнтези.

Лучше быть богатым и здоровым, а не бедным и больным. Рабство — плохо, свобода — хорошо. И все в таком духе. Не книжка, а учебник по этнографии разных обществ, в которых герой сначала видит положительные черты, а потом почему-то отрицательные. Интересно, что плохого он найдет в конечном итоге в университете? Там ведь тоже может оказаться свой профессор Снейп.

В общем, миры Ле Гуин по-прежнему строит одной левой, мастерство не пропьешь, а сама история скучная

Как-то даже неловко писать очевидное. «Те, кто покидает Омелас» — это не упражнение в абстрактной этике, вроде пресловутой «проблемы вагонетки». Рассказ нужно рассматривать в контексте общественно-политических взглядов писательницы (лево-анархических). Омелас — это метафора капиталистического общества, развитого и вполне благополучного. Только построено благополучие этого общества, как и во всех иных развитых («сложных», классовых) обществах, за счёт чужого несчастия. Разница разве что в том, что вполне довольны жизнью не только 2% элиты, а широкие слои населения тоже — они живут объективно хорошо, едят сытно, спят спокойно.

В образе страдающего ребёнка воплощены не только дети, выживающие и погибающие в горячих точках, не только дети, которые трудятся на швейных производствах в Юго-Восточной Азии либо на шахтах Африки. Не только миллиарда три людей-винтиков, в основном в развивающихся странах, благодаря которым функционирует мировая экономическая система и которым перепадает от её благ. Есть ещё и сотни миллионов тех, кто оказался вне этой экономической системы, кто просто выживает, не принося ощутимой пользы «большому миру», до кого миру и вовсе дела нет. Особенно в странах, которые называют «неразвивающимися». Это те люди, которых при перераспределении лишили их доли в мировых ресурсах.

Что делать с этим символическим коллективным «ребёнком»? Попытаешься спасти, поменять систему? Многие пытались и не раз. В результате сначала погибали тысячи и миллионы благополучных и равнодушных. Потом тысячи неравнодушных. А потом в подвале Омеласа оказывался другой «ребёнок».

Вопрос же «Почему бы просто не убить ребёнка в подвале Омеласа?» и вовсе лишён смысла в рамках рассматриваемой метафоры.

Те, кто уходят из Омеласа, не хотят быть частью несправедливой социально-экономической системы. Помогают ли они тем самым ребёнку? Как автору, так и читателям очевидно, что нет. Пока таких ушедших ничтожно мало, система не изменится. Возможно ли в принципе уйти из метафорического «Омеласа»? В отличие от Ле Гуин сильно сомневаюсь.

История оккупированного города и девочки в этом городе. Довольно банальная. Культурный город, варвары, страдания жителей, люди, пытающиеся сохранить старую культуру. Банально. Можно было сделать роман за счет героев, но и интересных героев тут по большому счету, нет.

Уровень роман держит, Ле Гуин мастер, а мастерство не пропьешь.

Но неинтересно

Взяв за основу рассказанную в начале легенду, автор пытается ее творчески переосмыслить в условиях далекого будущего и возможных космических полетов, пытаясь решить в первую очередь этическую проблему отношения ГГ героя и его родственников, и определить что важнее семья или карьера, любовь или слава. В целом вышел бы достаточно качественный и вполне законченный рассказ с элементами задачи о путешествии во времени, но автору зачем-то захотелось полезть в тему сексуальных отношений создав некий новый вид семьи и посвятив ему почти четверть произведения. Для чего это было сделано, и с какой целью, для меня загадка. Возможно это некая идея фиск автора, что новый мир должен хотя бы в чем-то отличаться от нашего, привычного. Желательно в какой-то социальной или психологической составляющей. Не знаю. Как по мне без этого рассказ бы ничего на мой взгляд не потерял. Еще одним минусом назвал бы затянутость повествования, но это на любителя.

Продолжение цикла о чартен-технологии несколько шире раскрывает идею автора, особенно на фоне стандартного приема первого контакта, пусть здесь он и не совсем первый. Нарушение психологического резонанса в самом коллективе вызванное тем самым чартен-эффектом, пусть и отложенное, помноженное на языковое и понятийное непонимание между землянами и аборигенами, а также психическое отклонение руководителя экспедиции в виде мании величия или здесь скорее мессианства создает сюжет этого произведения. Финал легко предсказуем, пусть и весьма необычен. Сюжетная и психологическая составляющая произведения на уровне. Что на мой взгляд делает его более целостным на фоне истории про «шобиков».

Привычный сюжет о экспериментальной группе первооткрывателей. Тот случай когда именно разумные челны экипажа выступают в роли подопытных кроликов новой технологий межзвездных перелетов, основанной в том числе на пси энергии самих астронавтов. И в момент когда их психологическое единение идет в разброд и перестает быть в общем резонансе у них начинается некие галлюцинации, общие для всех и одновременно для каждого свои личные. Мне не особо нравятся такие темы, но отдельные идеи зацепили.

Размышления автора о различных обычаях в различных мирах. Такой себе набор мыслеформ и странных идей. Мне не зашло.

Как обычно, Ле Гуин немногими скупыми движениями показывает мир. Мир ты понимаешь. А вот героев — нет, герои здесь совершенно несимпатичные и неинтересные. Они живут собой и для себя, проблемы семьи их интересуют постольку-поскольку. Они напоминают не детей традиционного общества, а детей современных, с теплой квартирой и полным холодильником, где бунтовать против родителей очень комфортно (как было написано в одном из предыдущих отзывов). Проблема выживания перед ними не стоит. Главное — их внутренние переживания и то, что их никто не понимает.

Соответственно, читать не очень интересно

Чего только нет в мире человеческого воображения и фантазии. У ле Гуин с этим проблем нет. Вот и здесь весьма странный мир где существует две разных расы, уживающихся в каком-то странном симбиозе. Одни – философы, угнетают других – работников. Цель жизни первых философские созерцания созданных ними каменных узоров, которые систематически восстанавливают вторые. В один прекрасный день вторые вложив другой камень в узор находят в нем слово «Свобода» и поднимают восстание. Единственный минус местами не совсем понятный смысл отнесу к огрехам перевода.

Любила госпожа Ле Гуин выдавать такие вот истории в притчевой манере, когда сразу настраиваешься на философско-лирический лад и методично проходишь определенные классические этапы перед «большим взрывом» ощущения полного слияния с текстом и понимания того, что прочел нечто бОльшее, нежели обычный фэнтезийный рассказ о вере и свободе человеческой мысли. Не всегда это у нее получалось идеально, а стремление зацепить какой-то слишком объемный пласт мироощущений иногда вырождалось в слишком пафосную картинку или несколько гламурный околобанальный образ.

В «Выше звезд» получилось все как надо. Все совпало в одном большом котле: талант автора; хорошая идея; мрачный выразительный антураж умирающих шахт; герой-одиночка на грани между потерей и обретением; горстка мудрых простолюдинов, погруженных во мрак штолен, но светлых душой и готовых к эмпатии больше тех, что вечно живут на свету. Немного подвел перевод товарища Хандлоса, показавшийся несколько бугристым и невыверенным, но даже сквозь него удалось разглядеть все достоинства текста и получить удовольствие от чтения. Как говаривал старина Джеки, «сверкайте, сверкайте, мои счастливые звезды!»

Попытка сверходаренных ученых создать свой новый мир в переживающей очередные катастрофы мире путем создания ряда космических станций в вакууме, приводит к тому что люди живущие в замкнутом пространстве начинают испытывать групповые галлюцинации на фоне имеющихся разногласий. Одна сцена с изменением школьной программы чего стоит. Избрание в роли главного персонажа представителя всегда гонимого народа весьма символично. Как и совпадения его имени с великим ученым вынесенным в заголовок. Но как по мне слегка заумно.

Такое себе – перечень записей из дневника какой-то группы альпинистов зачем-то лезущих по стене какого-то здания. Безсмысленно и непонятно.

Весьма забавный небольшой рассказ на тему первого контакта. Очень оригинальная и крайне жизненная история особенно для тех кто сталкивался с туристами из так называемых «цивилизованных» стран. Ну и естественно глубокий подтекст в ней.

Забавный рассказ о том, что якобы южный полюс первыми открыли женщины, в составе чисто женской экспедиции. Небольшой сюрреализм в том что приключений домохозяйкам хочется, а вот славы нет. Но весьма и весьма позабавило.

Небольшие наброски и размышления как решить проблему нехватки времени с точки зрения кого-то.... Как по мне местами бред полный. Местами вполне читаемо. Поэтому и оценка средняя.

Какой-то набор фраз вроде как рассказывающий историю болезни человека понесшего тяжелую утрату и заботу о нем родственницы (сестры). Мне не зашло. Больше похоже на пересказ видений человека в состоянии какого-то опьянения или душевной болезни.

Небольшая с ноткой грусти зарисовка о нелегкой женской доле и мимолетных мгновениях счастья. Здесь у женщины смысл жизни в воспитании внука и удержании от необдуманных поступков зятя после гибели дочери. И когда зять находит новую половину женщина понимает что счастливая жизнь окончилась. Весьма жизненная история.

Небольшая с ноткой грусти зарисовка о нелегкой женской доле и мимолетных мгновениях счастья. Здесь у женщины смысл жизни был в игре на арфе, а после того как она разбилась — в замужестве, но муж умер, арфы нет и смысла в жизни тоже не видно.

Куда-то автора не туда занесло. Вся эта социализация сновидений воплощенная в далеких мирах с примесью фрейдизма в которую все это выразилось не мое. Может когда переосмыслю, если буду этим заниматься, то и изменю оценку. А так что есть то есть.

В общем-то, у меня прохладное отношение к Хайнскому циклу Ле Гуин, взятому в целом. Но первые его книги – «Планета Роканнона», «Город иллюзий», «Планета изгнания» — по-настоящему интересные вещи. Особенно самая первая.

Лига Миров не агрессивна и не слишком любопытна. Любопытству, как, впрочем, и агрессивности, мешают в первую очередь законы физики. Здесь нет никаких скачков через подпространство, придуманных для удобства фантастов. Звёздные корабли движутся от планеты к планете со скоростью света. В этих условиях регулярные полёты нереальны. Вот и планета из системы Фомальгаута открыта уже давно, но изучена весьма поверхностно. Никто даже не знает точно, сколько здесь разумных рас. Тем более, никто не знает, что здесь случилось нового. И этнолог Роканнон, попавший сюда с гуманитарной миссией, вынужден взяться за оружие.

Сюжет романа сводится, в основном, к путешествию небольшого отряда Роканнона через всю планету и его вынужденному подвигу в финале. Подвиг пришлось совершить в интересах и отсталой планеты, и Лиги Миров. Сам сюжет на уровне качественной приключенческой фантастики. Не меньше и не больше. По-настоящему великолепны отдельные сцены. Таких не менее десятка, каждая из которых сама по себе может оправдать существование всего романа. Начиная с пролога, выделенного в отдельный рассказ.

И ещё интересен подход Ле Гуин к взаимоотношениям рас. Фантасты- рационалисты придерживаются принципа «Одна планета – одна раса». Иначе загубят друг друга ещё до появления ГГ. На планете Роканнона, как минимум, пять разумных рас. Может, и больше, просто даже автор об этом не знает. И все они сосуществуют. Возможно, это даст им толчок для собственного рывка в будущего, независимого от Лиги Миров. Ведь если вспомнить нашу земную историю, то она как раз развивалась за счёт сосуществования, конкуренции и сотрудничества разных цивилизаций. А культура-монополист всегда обречена на застой.

Создавая мир для повести «К вопросу о Сеггри» Урсула Ле Гуин отталкивалась от давно известного, отчасти парадоксального вопроса: отчего в человеческой популяции доля новорожденных каждого пола примерно одинакова — если, как порой пишут в учебниках и статьях, излагая ход доказательств — «легко видеть», что для оплодотворения женских особей, т.е. для произведения на свет потомства, требуемое число мужчин — намного меньше? Даже при значительном превышении числа женщин (20:1, 30:1? дайте волю фантазии) все женщины способные к вынашиванию детей, могут оказаться беременными (при прочих благоприятных обстоятельствах). В условиях нашей планеты и известных нам культур такому «избыточному» числу мужчин соответствует соревновательный характер их типичного поведения (также хорошо известно, что молодые парни очень часто склонны к поведению, которое можно прямо назвать самоубийственным, и неспроста — это один из способов отбора тех, кто передаст свою ДНК следующим поколениям... Но мы отвлеклись.) У Ле Гуин в мире Сеггри мужчины (число которых намного уступает числу женщин планеты) живут и воспитываются отдельно, посвящая свое время тренировкам и состязаниям, которые способствуют отбору наиболее привлекательных самцов. Роль мужчин — доставлять женщинам чувственные удовольствия, а также оплодотворять их. Мужчины участвуют в турнирах, показательных боях, соревнованиях. Удел женщин — промышленность, наука, культура, экономика, общественный порядок — словом, вся жизнь общества — но еще и развлечения с наиболее привлекательными и выносливыми самцами, а также выбор наиболее многообещающих производителей. В некоторых отзывах на эту повесть подобный уклад раздраженно обьявляли чепухой, однако знакомство с великим многообразием культур и обществ нашей планеты, включая то, что порою творилось в прошлом, должен внушить некоторую осторожность: каких только удивителных, кажущихся противоестественными, обычаев и традиций мы не встречали! И напрасно многие читатели решили, что в Сеггри женщин и мужчин просто «зеркально поменяли» ролями: совсем нет. Для мужчин важно побеждать в соревнованиях, самое главное для них — совокупление с женщинами. Женщины млеют, разглядывая изображения популярных чемпионов-героев, мечтают о неутомимых самцах, желают потомства от популярных красавцев с крепкими мускулами и внушительным мужским достоинством. Все это — картины Сеггри, но вполне применимо и здесь, и сейчас. Конечно, называть повесть Ле Гуин феминистской совсем неправильно. Феминистический подход живописал бы в подробностях, как все свиньи-мужики получили по заслугам, и вывел бы далеко идущую мораль: посадить козлов на цепь, и строить новую жизнь, где женщины — главные, опять-таки по заслугам, так как они — намного лучше... Чем лучше? Сказано же — чем мужчины. Ле Гуин — гуманистка, для нее величайшее зло — это несвобода, ограничение, подавление личности, насилие над индивидом; и в мире Сеггри ее сочувствие — на стороне мужчин.

Читать такую повесть любимой писательницы — довольно тяжело. Следующий пассаж закрыт не потому, что это спойлер, а из-за того, что он явно для 18+:

..и так далее. 65-летняя Ле Гуин могла делать вид, что все — взрослые, и что в таких изображениях ничего особенного нет — в конце концов, запретных тем быть не должно и нечего устраивать тарарам из-за описания интимного контакта на добровольной основе, между двумя взрослыми людьми, но как-то не оставляет ощущение, что писательница немного увлеклась деталями (каждая из которых — действительно, ничего такого).

Отдельно — о переводе. Возможно, существуют более качественные версии, но прочитанное нами онлайн адекватным назвать нельзя. Дело не в отдельных деталях (к примеру, «fuckery» переведено как «Дом Соития», и мы перевели бы, скорее всего, точно так же — по понятным причинам, хотя гораздо правильнее было бы «Е..альня»), а в неудоволетворительном владении русским языком (сброшенный коровой неудачливый наездник _лицезреет_ копыто), и, главное, в незнании английского: «bedroom eyes» — это не смотровые глазки в альковах, а призывные сексуальные взоры; landscape — это не географическая карта, а пейзаж... В общем, в адрес такого перевода то самое словечко «fuckery» оказывается вполне уместным.

Вот уж у автора вывернутая фантазия. Попытаться представить себе мысли и рассуждения подопытного животного помещенного в клетку, и используемого в качестве подопытного животного в различных экспериментах, например по прохождению лабиринта. Персонаж от имени которого ведется рассказ не указан. По мере чтения я его представлял то мышью то кроликом. Но автор выписывает его как существо более разумное чем исследователь. Тогда не понятно, почему оно не смогло найти общий язык с исследователем?

Неплохая аллегория на тему «каждый видит по своему». Редкий рассказ автора в сборнике который понравился.

Урсула Ле Гуин в первой половине 90-х продолжила свой «Хайнский цикл» серией рассказов описывающей, помимо прочего, культуру планеты О, и тамошние коллизии вокруг тонкостей любви и образования семей. Предыдущий рассказ сборника обьяснял основные принципы брачного союза из четырех участников, но в основном был все-таки о том, как Хидео, главный герой, в результате эксперимента с чартен-принципом (мгновенное перемещение в пространстве) оказался занесен на 18 лет в прошлое. В «Невыбранной любви» Ле Гуин в начале повторяет вкратце теорию — Вечерняя женщина образует пару с Утренним Мужчиной, который образует пару с Вечерним мужчиной, который образует пару с Утренней женщиной, которая образует пару с Вечерней женщиной (таким образом, все четверо любят друг друга и растят детей, однако для гетеросексуальных Утренних и Вечерних интимные связи строго исключены, так что все просто, по крайней мере в теории) — а затем углубляется в наглядное описание сложностей, подстерегающих молодых при попытках создать такие вот семейные союзы из четверых душ, не только влюбленных друг в друга, но и совместимых в чисто бытовом, практическом смысле.

Нечто подобное, в принципе, уже было у Станислава Лема: «Чтобы дать жизнь потомству, должны соединиться Дада, Гага, Мама, Фафа и Хаха; ... иногда встречается в жизни ситуация... называется драмой четверки, или несчастной любовью.»

Сначала показалось что это рассказ — пьеса о космонавтах в далеком и долгом путешествии у которых от замкнутости пространства едет крыша. и было интересно посмотреть что предложит автор. Потом понял что слишком многого жду от автора. Как по мне полный бред, а не рассказ. Искать в нем смысл даже не буду.

Маленькая милая зарисовка о том что место чуду есть всегда, и о том что мы очень часто проходим мимо него.

Назвать это законченным рассказом я не могу. Это даже не набросок, так скорее штрихи к чему-то большему. Незаконченная сцена. Смысл которой мною не уловлен. Оценку поставлю нейтральную.

Урсула Ле Гуин признавалась, что развитие ее «Хайнской Вселенной» не было спланировано так, чтобы с каждой публикацией новых вещей цикла составлялась стройная, непротиворечивая картина «истории будущего». Напротив, по ходу того, как автор помещала действие своих произведений в изобретенную ей Вселенную — где гуманоидные расы разных планет оказываются связанными очень отдаленным родством, благодаря тому, что в их зарождении и развитии сыграла решающую роль древняя цивилизация планеты Хайн — с каждым вышедшим текстом читателям открывалась новые замыслы и новые истории, к которым Ле Гуин шла по мере развития своих гуманистических взглядов на человечество, историю, культуру. После относительно традиционных, отчасти оперных вещей в жанре «soft Sci-Fi» в конце 60-х выходит хорошо встреченная «Левая Рука Тьмы», за которой в 1972 г. следует очень прямолинейный, резкий, короткий роман «Слово для Леса...» В этой вещи мало нюансов: в ней вылились мысли и чувства автора о войне во Вьетнаме: вся горечь и возмущение тем, что США ведут империалистическую войну против более слабого противника, а также тем, какими способами эта война ведется, и к каким результатам приведет — и для завоеванных обитателей «колонии», и для самих американцев. Много позже, спустя сорок с лишним лет, Ле Гуин написала, что поначалу думала, что из-за своей сиюминутности, из-за того, что написано было под влиянием событий начала 70-х — произведение быстро устареет, и потеряет всякий интерес для молодых читателей — однако же, как с грустью отметила писательница — после поражения во Вьетнаме Америка ничему не научилась и политика по-пережнему опирается на агрессию и вторжения. В конце же 70-х посыл «Слова...» с осуждением колониальной экспансии, империализма, и разрушения чуждых культур был одной из причин, по которым роман был переведен на русский язык и опубликован в небольшом авторском сборнике издательства «Мир».

Несмотря на антивоенный пафос и резкое, почти черно-белое, противопоставление добра и зла, проявившееся в некоторой схематичности персонажей, роман все же имеет и многочисленные достоинства. Повествование поочередно ведется с трех различных точек зрения: колониалист-завоеватель Дэвидсон, ненавидящий аборигенов планеты Атши, культуролог Любов, единственный из землян, признающих местных гуманоидов людьми, а также абориген Селвер, спасенный Любовым смертельный враг Дэвидсона. Показывая мир Атши и культуру ее обитателей, Ле Гуин делает намного больше, нежели изобретает нечто красивое или экзотическое: аборигены живут в двух реальностях, и некоторым из них дано становиться богами. Обитатели Атши существуют в гармонии с природой, их культура и уклад жизни исключают агрессию, насилие, убийства — до тех пор, пока на их планете не оказываются пришельцы с Терры, основывая колонию «Новое Таити», приступая к вырубке леса и порабощая коренных его обитателей... Вдобавок читатели знакомятся с представителями других внеземных человечеств, превосходящих землян: с обитателями Хайна, а также с жителями системы Уррас-Анаррес (Тау Кита). Выхода на русском следующей книги цикла, гениального романа «Dispossessed» («Обездоленный» в одном из переводов) появившегося в оригинале спустя два года, читателям пришлось ждать более десяти лет.

Перевод Ирины Гуровой очень неплох, язык и стиль меняются с переключениями перспективы между Дэвидсоном, Любовым и Селвером; речь персонажей (военные, специалисты, инопланетные гуманоиды) передана живо и адекватно; к находкам можно отнести презрительную кличку, данную колонизаторами аборигенам: «пискуны» (Creechies в оригинале); но есть и огрехи (Любов из доктора стал профессором, и т.д.).

Наконец, о многажды упоминавшихся параллелях с «Аватаром»: Ле Гуин подчеркивала, что абсолютно никакого отношения к фильму не имела и, более того, совершеннно не желала бы — поскольку смысл и, если угодно, основной урок фильма оказывается прямо противоположными тому, что она хотела выразить в своем небольшом, резком, и не теряющем актуальности романе о мире, на языке его обитателей имя которого означает «Лес».

На мой сугубо личный взгляд это произведение было навеяно автору каким-то произведением в стиле «1984» Оруэла, или чем-то похожим, и представляет собой попытку посмотреть на поведение так называемого бунтаря с точки зрения молодого и еще не циничного, по детски наивного молодого врача Розы. При этом тема бунтарства здесь вообще проходит фоном. А основой является некая медицинская методика исследования человеческой психики при помощи какого-то психоскопирования. Да и вообще не факт что человек бунтует против тоталитаризма, особенно глядя на то что сейчас происходит на Западе. А автор весьма славиться тем, что умеет улавливать определенные тенденции в мире и перекладывать их на бумагу. Хотя именно здесь как по мне произведение не доработано, слишком много недосказанного, что оставляет определенное послевкусие.

Сюжет рассказ легко понять из его названия. Как объяснить слепому цвета? То же и здесь — как описать инопланетянину свою планету. Автор устами персонажа пытается это сделать, явно под впечатлением посещения Венеции. Вполне эмоционально и читабельно.

Совершенно замечательные произведения. И весь цикл! Урсула Ле Гуин создает не просто прозу, она создает ТЕКСТЫ! В философском понимании этого слова.

Относительно Орсинии. Может, что-то польское в ней и есть — как и венгерское (намеки на коммунистическую диктатуру), но Орсиния таки славянская страна. Из анализа ее расположения и истории (у Адриатики, вблизи Италии, была под игом Австрии и т.д.) довольно просто заключить, что Орсиния — это Хорватия или Словения. Словения маловата для Орсинии, так что скорее все-таки Хорватия.

Замечательный рассказ Ле Гуин, возможно — лучшее из ее произведений малой формы — пролог к роману «Планета Роканнона», но читается как самостоятельное произведение. Прекрасная сказка — и одновременно фантастический рассказ, часть ле-гуиновского канона гуманитарной, «мягкой» фантастики (которая выдержала испытание временем несравненно лучше, нежели вещи «твердые», перегруженные аналогово-ламповой техникой с рычагами и стрелочными индикаторами, не говоря уже о персонажах с психологией середины двадцатого века). Дальнейшее творчество Ле Гуин развивалось по двум направлениям (которые она справедливо предпочитала не смешивать) — Земноморье, фэнтези, и Хейнский Цикл, фантастика. Но в «Ожерелье Семли» оба эти направления присутствуют, и рассказ очень выигрывает от того, что в простой, почти прямолинейной, истории есть одновременно повествования с двух точек зрения — высокая наследница гордых Ангья, супруга Дархала, летящая верхом на крылатом звере, в поисках принадлежащего ей царского приданого пришедшая к самим Властителям Звезд — и этнограф-куратор антропологических исследований ВРаСу на базе сектора Новой Южной Джорджии, пытающийся понять обстоятельства и мотивы ее появления в сопровождении угрюмых приземистых карликов.

Рассказ показывает целостный, многомерный, красивый мир, полный образов и красок, экономя на его создании за счет заимствований из героических легенд и историй про феодальных героев, волшебных эльфов и жадных гномов — в то же время не теряя фокуса и настроек фантастического жанра:

Прекрасный эпизод, открывающий весь Хейнский цикл (в восьмидесятые годы, дождавшись перевода всего романа, многие были немало разочарованы — пролог оказался намного лучше «Планеты», но в цикл вошли и более сильные вещи).

О переводах: первое издание (и несколько последующих) — перевод Рыбкина, который совсем неплох, хотя и проигрывал переводу бОльших произведений цикла, вошедших в тот же зеленый «мировский» сборник в переводе Ирины Гуровой; однако он все же лучше, нежели более поздний перевод Тогоевой. У Рыбкина — гдема, «Земляные», у Тогоевой — гдемьяр, «Глиняные». Впрочем, оба перевода непостижимо содержат такие имена, как Дурхал и Дуросса (а следовало: Дархал, Даросса). Дурдом. Но чудесному рассказу не повредило даже это...

Чего-то автора понесло не туда. Второе произведение подряд на тему смерти. Размышления на тему чувств человека после утраты близкого родственника. Не зашло. Слишком мрачно.

Это смешной и страшный рассказ, о попытке навязать человечеству общую медицинскую повестку. Особенно с учетом опыта коронавируса. В данном случае в сфере психологических заболеваний. Честно скажу финал мне предвиделся другим, но такой даже получился лучше.

Это не фантастика, это два описания путешествий к смерти родных людей, объединенных одним героем. Грустный рассказ. Не мое это.