С автором познакомилась, когда читала его книгу Эдуард Веркин — Остров Сахалин . И как-то глянулся он мне, хотя не все книги пришлись по душе...

Начало 21 века. Иван Аксентьев окончил 8 классов, но дальше учиться не стал. Не потому, что нет способностей, а потому, что устал каждый день ходить в школу за много километров, плюс младшего брата да мать-алкоголичку тянуть надо. Живет эта семейка на разъезде Ломы, где-то в Костромской области. На разъезде всего-то 12 человек, беднота... Кто мог, тот уехал уже в ближайший город или в Кострому, а кто-то и в саму Москву. Но не Иван.

Перед нами примерно 2 месяца из жизни подростка. Плюс автор кратко рассказывает о том, что было с Иваном до настоящего времени. А было много что. Но самое главное — была Ульяна. Они вместе с садика. Вместе пошли в школу, когда она была в Ломах. Вместе взрослели. Вместе поняли, что это любовь. Но девочке надо расти дальше, окончить 11 классов и поступить в вуз. А для этого надо переехать. И они переехали. Все два месяца повествования Иван ждет, что приедет его возлюбленная, ждет страстно, ждет, как последний раз в жизни. Дождётся ли?

Это роман прежде всего о первой любви, что случается вопреки всему. По рождению, по окружающей обстановке они не должны быть вместе, но они — одно целое. Это роман о нашей бесприютной жизни, когда нет денег ни на что. Это роман о том, как алкоголь разрушает жизнь человека и близких ему людей.

Хрень редчайшая.

Чем то похоже на современных сталкеров, бродят, ищут, варят мыло и т.п, а..., тягают трупы. Но сталкеры находят артефакты — хоть в этом прикольно.

А на Сахалине добываю что то ценное, дороже золота, но ценное в этом ценном только название. Ни уму- ни сердцу , ни эмоциям. Зачем это писано, для чего и для кого? А похвал то. А возгласов — Браво, я просто охренел.

А ещё награды , премии... за то Что (далее цитата) «улыбнулся своими странными зубами«!?

И самое главное Неупоминайте и не унижайте Великого ЧЕХОВА какими-то только вам понятными параллелями с ЭТИМ ...

Оценка — (-0)

По всей видимости рассказ можно отнести к циклу «Поток Юнга». Если это так, немного приоткрывается, кто же такая на самом деле Мария с Иокасты из «Сороки на виселице» (хотя... кто ей мешает и здесь представиться не той, кто она есть на самом деле?) и, что не менее важно, кто же такой Великий Шорник. Как и «Сорока», текст очень плотно упакован, спрессован и включает в себя рекурсию о самом себе — «Текст объемом до 20 тысяч печатных знаков, примерно восемь страниц. Вдумчивое чтение в пределах пяти минут. Три метафоры. Сверхидея, два смысла, шесть подсмыслов...» Ну и синхронная физика в действии — после мнения одного из критиков о «снарк снарк» — «...Веркин сознательно делает текст чучельным: с виду живым, но внутри пустым, выскобленным. Если стучать по нему — можно с умным видом расшифровывать звуки, хотя смысл в том, как именно эхо пытается тебя обмануть...» — главный герой рассказа ходит и на всём протяжении рассказа постукивает по плунжерам прессов, ну а расшифровывать звуки и слушать эхо придётся, как всегда, читателю... главное — не получить пыльным мешком по лбу и не застрять как Барсик

«Но когда завеса разорвется и то, что внутри, откроется,- будет покинут тогда сей дом пустынный.» (с) Евангелие от Филиппа

«Сорока» – прекрасно придумана, достойно написана, изобилует разными деталями, прекрасными вставными новеллами. Деталек в романе наберется как в большом конструкторе, на десяток прочтений. И пускай ответ Веркина, который мы получаем в финале и не нов, однако тот сонм тропинок, который к нему ведет, безусловно, впечатляет.

Обаятельная цикличная манера письма Веркина превращает дистопичный, тревожный мир будущего в невероятно уютное место, в мягкое кафкианское абсурдное сновидение из которого не хочется выбираться, в посмертные даже не «мытарства», а прогулки с друзьями.

Ну а финальные реплики отлично бы вписались в библиотеку Наг-Хаммади и славно продолжают многовековую гностическую традицию, в очередной раз, показывая нам, что все ответы давно найдены и, все что нам остается – раз за разом их повторять на новый лад. Иначе мы рискуем каждый раз биться во всё новые двери.

А пока, в ночной тиши, под скрип виселицы и стрекот сороки, освободившись от своих телесных темниц, воспаряют горящие души и пробивают небесную твердь. Даря нам надежду на горний мир.

Эдуарда Веркина, я как читатель открыл несколько лет назад, очень понравились его произведения про подростков, вроде они и очень простые по смыслу, при этом так легко читались, что в целом восхищали меня, а меня довольно трудно удивить. Превосходный слог, лёгкость адаптации к миру и персонажам Эдуарда Николаевича, в некотором роде даже поучительные произведения, всё это дало понимание: читаю всё у Веркина.

Далее же все «очки», заработанные Веркиным стали нивелироваться. Вышла дилогия «снарк снарк из книг «Чагинск» и «Снег Энцелада», очень объемные произведения, и если «Чагинск» был прекрасен в своём антураже, то сама история продолженная в «Снеге Энцелада» рассыпалась на фрагменты самоповтора и некоторых рефлексий автора. Мне лично не понятных. И финал оказался просто ни о чём. Ожидал я большего, огорчился от потраченного времени, и от того, что Эдуард Николаевич решил не раскрывать суть дилогии. Неприятно, но это авторское видение, интрига, придумайте концовку сами. Отмечу, может это лично я ничего не понял.

А потом попался «Остров Сахалин», вроде неплохое произведение, но чем ближе приближалась концовка, тем больше у меня разгоралась мысль, — страниц осталось мало, а развития нет, неужели снова провал в финале? Концовка была неприемлемой, обманом читателя, и довольно сильно разозлила меня. Неприятно, когда из тебя делают дурака, и используют приём «рояля в кустах». Долгое время даже не собирался ничего у Веркина читать, но тут попалась аудиоверсия книги «Сорока на виселице», в превосходном озвучивании Кирилла Радцига.

И Эдуард Николаевич не разочаровал, особенно в начале романа. Ойкумена, межзвездные путешествия, векторы на десятки световых лет, какой-то таинственный симпозиум намечается чтобы в некотором роде решить «судьбу человечества в дальнем космосе», синхронная физика, герои довольно понятные, интрига и страсть человечества к покорению Вселенной, и даже целый искусственный кот-пантера «Барсик», я слушал с удовольствием, острые шуточки с научным контекстом, ждал развития и раскрытия тайн. Мне пока это всё нравится, но вдруг услышал идейный плагиат, да на целого Дэна Симмонса с его крестоформом, я даже немного удивился, возможно Эдуард Николаевич не читал опус «Гиперион» с продолжениями, но редакторы то должны быть в курсе, а тут практически идентичная технология. Бывает, может быть дело и не в этом, надо же придумать как человека перемещать по Вселенной.

Но, как показало дальнейшее прослушивание, Веркин большой мастер накидывать «пуха» в своих «взрослых» произведениях, и сыпать не ясными для простого читателя понятиями, идеями, и конечно практически ничего не объяснять. Меня лично это очень раздражает у некоторых авторов. Или нормально придумывайте технологии/идеи/механику взаимодействий, или не занимайтесь «магией» в относительно «твёрдой фантастике». Как я понял, основной посыл банален, человечеству нечего делать в Ойкумене (которая в книге воспринимается как Вселенная целиком), нет контакта с другими разумными существами, нет времени у человечества чтобы быстро провести экспансию, нет доступных технологий и застой в науках, особенно в загадочной «синхронной физике», смысл которой автор пытается донести сквозь корявые вставки из других книг, в рамках его же мира. Лично я так ничего не понял что же это такое. Автор красиво создаёт мир, персонажей, они даже не картонные, а вполне живые, но вот идея, её просто нет, точнее есть некоторая проблематика, но как бы не такая уж и проблема. Актуатор-хренкуатор, «объём», инверсионные поля – всё это банально, пусто, ибо хоть какие слова напиши из серии «квазиматериальный слой многомерного антифазатронного редуктора с Щ-разверткой», это просто набор «псевдонауки».

Концовка же вызвала полное отвращение к книге, к некоторым героям, и сцене мерзкого убийства. Кстати говоря, в некоторых своих книгах Веркин уже «смаковал» сцены посмертия, убийств и насилия, были они оправданы? Я лично считаю что нет. Данная же книга заканчивается пустопорожними диалогами без смысла, с неким скрытым от читателя контекстом, и намёком на продолжение.

Что в итоге:

1. Прописанный интересный мир, живые персонажи, начальная интрига. Описания действий хороши, богатый словарный запас.

2. Полное отсутствие основной идеи, пустые диалоги, и главное, что же хотел сказать автор этим романом? То что человечество слабо? Да это и так ясно, мы только вылезли из пещер (по меркам времени Вселенной). Что есть непреодолимые трудности в освоении Вселенной, это очевидно. Есть ли раскрытие проблемы, хотя бы некий путь, куда же двигаться дальше, вероятно есть, и автор намекает на это, но читатели этого узнать не смогут, не в этой книге.

3. Я в курсе, что «Сорока на виселице», это роман один из серии «Поток Юнга», и если учесть что данная книга какие-то награды получила, читать остальное лично у меня желания нет никакого.

4. В целом последние произведения Веркина вызывают недоумение, слог красивый, а морали или смысла никакого. Самое большое разочарование для меня последних лет.

Интересная книга. Шедевром ее, наверное, не назовешь, хотя кто его знает — надо будет попробовать через год-другой перечитать. Но она современно написана и затрагивает вопросы, важные именно сейчас (и немного такие, которые встанут завтра). Это ценно, на русском языке такое, увы, редкость.

Текст как поток, с внутренними течениями, водоворотами, парой перекатов и большим плесом между ними. С необходимость самому заполнять некоторые лакуны, то есть автор вытаскивает читателя на размышление. Сделано это, к сожалению, в некоторых местах довольно топорно — как мне кажется, именно этим объясняется явное возмущение некоторых здешних отзывов. Типа, какого хрена, мне что — самому доходить, что тут должно быть? Ну да, непривычно.

Отсылок много, но это не игра с читателем, а попытка забраться на следующую ступеньку. Зачастую неудачная, но тут важен сам факт попытки.

Побольше бы таких книг.

В сравнении с тем что Веркин пописывает сейчас, подавшись в невоспетые классики, это просто глоток чистого воздуха, настежь открытое окно в провинциальной библиотеке и даже словотворчество которое автор обожает, со времен страны мечты и генкиных рассказов, здесь пришлось к месту. Мне нравится Дэв такой суровый, что яйца звенят на ходу, а на деле милота да и только. Нравится и атмосфера абсурда что его окружает. И даже недосказанность нравится. Но увы этот том и правда малость слабее. Возможно потому что девицу посадили на цепь и она больше не тгавит нашего калича из Рыбинска. А туповатый Курок ей конечно же не замена. Конечно книжка без глобальных идей и прикорма для шекспироведов, просто стрелялка-бродилка, которую спасет лишь фантазия автора, да необычный гг для такого сеттинга. Но в целом крайне жаль, что Веркин такого никогда больше не напишет. Одни сороки в голове, да синхронная шизика. Ну чисто Пелевен на минималках с его трансгуманизмом.

«Пчелиный волк» — натянутая на глобус попытка развить идеи первой книги серии — «Место снов». Хорошо видно, как автор старается буквально высосать из пальца лор создаваемого мира, однако первая книга не является прочным фундаментом для выстраивания серии, поэтому приходится вертеться.

Первая половина книги представляет собой затянутое введение и экспозицию: расстановка антагонистов, которых не за что по-настоящему ненавидеть, и протагонистов, которых не за что уважать. Конфликт обозначен, но эмоционально не заряжен.

Главный герой лично у меня не вызывает ни малейшей симпатии: это комок пассивной агрессии и инфантильного пафоса, возникающего на ровном месте. Сопереживать ему трудно, а временами — просто не хочется.

Вторая половина — путешествие с «неожиданным» твистом в финале. Однако, поскольку книга целиком опирается на предыдущую, никакой неожиданности не происходит: в первой части персонажей было раз-два и обчёлся. Автору попросту неоткуда доставать кроликов — шляпа слишком маленькая.

Сюжет двигается исключительно за счёт бесконечных «роялей в кустах». Герои не принимают решений и не преодолевают препятствий — они просто плывут по течению к заранее заданному финалу. При этом к логике собственного мира Веркин относится спустя рукава, легко отказываясь от ранее установленных правил, как только они начинают мешать сюжету.

Я не любитель Веркина. При всём том трудно не признать, что автор обладает сильным литературным стилем. Однако после прочтения серии «Чагинск» у меня осталось ощущение, что он слишком любит «вести читателя по краю дымки понимания», оставляя лишь полунамёки и фундамент из вопросов без ответов. Форма нередко оказывается важнее содержания.

В этом смысле «Место снов» вполне укладывается в знакомую канву: путь есть, а выхода нет. И всё же книгу спасает фэнтезийный, почти подростковый подход. Сказочный мир с простыми правилами, напоминающими компьютерный квест, пусть и сшитый из лоскутного одеяла, оказывается интересным сам по себе. Возникает желание прочитать всю серию — хотя, зная автора, я не питаю особых ожиданий, что последующие книги подробно раскроют механику этого мира.

Детский мир не требует объяснений: игра существует просто потому, что это игра.

Читала и думала, зачем мне показывают всю эту бесконечную чернуху. Бессмысленную жизнь детей в неблагополучной семье с выпивающей матерью и подворовывающим старшим братом не просто в глубинке, а на богом забытом жд-разъезде. Заброшенных, никому не нужных, не знающих, чем себя занять и не имеющих никаких надежд на лучшее будущее, потому что им просто некуда смотреть, чтобы увидеть что-то обнадеживающее.

Это история среднего брата, еще довольно приличного мальчика, хотя и с большими странностями: он слишком маленький, чтобы бухать, но слишком взрослый, чтобы не осознавать в полной мере мрачность своей реальности или ждать от своего ближайшего окружения чего-то хорошего. Он заботится о самом младшем брате, потому что больше никто этого не делает, а тот правда еще дите. Он опасается старшего брата, потому что тот уже совсем конченый. А еще — он не то чтобы влюблен, а просто имеет бешеную фиксацию на девочке-соседке, с которой они вместе выросли. Девочка из гораздо более благополучной семьи, в целом кажущейся нормальной, и она вместе с семьей то приезжает, то уезжает в это богом забытое место. Все «настоящее» в романе — как идет унылая зима, семья продолжает разлагаться (они бухают и выдумывают какие-то дебильные планы, как «подняться» — что где украсть, где смошенничать и тд), а мальчик ждет, когда девочка приедет.

Детей этих, конечно, очень жалко. А вот текст раздражает, потому что непонятно, к чему автор ведет, в чем суть истории, которую он нам рассказывает: не то чтобы ничего не происходит, но происходит все то обычное, горьковские свинцовые мерзости, что бывает в огромном количестве неблагополучных пьющих семей в глубинке. И в большинстве случаев, дети, выросшие в таких семьях, идут по стопам своих родителей, у них нет даже особо возможностей для маневра. Нормально работать — так там нет нормальной работы. Уехать — так они никогда никуда не ездили в своей жизни, их родители не ездили, у них едва хватает денег на еду. И никогму они особо там не нужны, и ничего им не светит, будут так же прозябать в своей дыре.

Весь этот текст — как глиняная дорога в распутицу: ты тащишься, тащишься по этой бесконечной грязи по щиколотку, и конца никакого не видно, и колея слишком глубокая, чтобы из нее вылезти.

Я пыталась найти смысл, зачем писать чернуху + фиксацию (язык не поворачивается назвать это любовью, это не она), и нашла только такой: магическим образом из мальчика Ивана, главного героя, вырос нормальный человек. Не гений, не миллиардер, не великий писатель — просто нормальный обычный член общества, с приличной работой и приличным настоящим. Для его базиса это уже огромный прорыв. И, видимо, большая любовь, которая была в детстве и юности, светлая мечта о девочке из лучшего мира его вытащила. У всей его семьи ничего подобного не было, ничего по-настоящему ценного, ничего по-настоящему важного, ради чего стоило бы принести какие-то жертвы. А у него было. И в итоге — он научился приносить какие-то жертвы и делать какие-то усилия. И благодаря этому спасся от повторения их алко-судьбы. Любовь эта послужила топливом, лесенкой, по которой он выбрался из своей ямы. А когда выбрался, оказалось, что она не так уж и нужна ему, этот опыт был и прошел, и вряд ли он сам понимает его смысл в своей жизни.

Эпатаж превыше всего. Автор, не скрываясь, стремится поиграть на чувствах читателя, жирными мазками выводя на холсте драмы безнадёжность и тоску. Что цепляет струны человеческой души? Жестокость к детям — отсыпем. Безнадёжность ситуации — принимайте. Читателя сажают на тележку и катают по аттракциону имени Данте Алигьери, сменяя одну за другой панорамы падения мира. Посмотрите направо — здесь у нас люди, медленно умирающие в радиоактивных шахтах; посмотрите налево — голодающие горожане, поедающие землю, и т. д., и т. п. Конфликты создаются относительно искусственно и порой вступают в противоречие с логикой.

Но картинки в калейдоскопе постапокалиптической фантазии автора получаются захватывающими, и следить за ними читателю интересно. И вот мы перелистываем страницы, чтобы поближе подобраться к помосту где происходит «мордование негра» и ничего не пропустить.

Эдуард Веркин написал посредственный рассказ. Со всеми бывает, но текст вышел в рамках вселенной «Поток Юнга» — лучшем, что сейчас есть в российской фантастике. Теперь по соседству с великими «Крыльями» встала совсем промежуточная «Румшпрунга».

Как и всегда, Веркина можно угадать с двух нот:

«У его тёти тоже чесались в ховере зубы, тётя спасалась берёзой, сжимала зубами саморезную берёзовую ложку».

Хронологически текст стоит после событий «Сороки на виселице». Группа школьников с Земли выигрывает в лотерею: одному «счастливцу» положен один вектор в космос. Лететь никто не хочет: это бессмысленно, гиперпрыжки не решили проблему пространства — человечество как кузнечик допрыгало до ближайших звёздных систем, где и присело на травку. К тому же во время каждого вектора приходится умирать, иначе всякий хоть сколько-нибудь сложно устроенный мозг разобьётся о так называемый барьер Хойла. Но даже в мёртвом состоянии физиология космонавта непредсказуемо изменяется. В среднем человек может перенести до двухсот векторов, после чего космос для него закрыт.

Поэтому к звёздам никто особо не рвётся. Так, отщепенцы вроде синхронных физиков.

Недовольные подростки тянут жребий. К облегчению остальных лететь в космос выпадает сонному и довольно апатичному Фёдору. Он созерцатель, сочиняет в уме хаулы — что-то вроде деградировавшего хайку. Когда к финалу подтверждается, что лотерея и жеребьёвка подстроены на «планетарном уровне», возникает вопрос: почему в космос решили отправить сомнамбулу? Ответ нужно додумать самостоятельно.

Есть вероятность, что Фёдор — это племянник Яна из «Сороки на виселице», тоже когнитивного дурачка. По обмолвкам ясно, что его дядя, когда-то подававший большие надежды в синхронистике, до сих пор сидит на Регене и теперь тупо подаёт м-блоки, которым Ян в своё время уделял немало внимания. Если учесть, что на Регене осталось лишь восемьдесят три человека, не такое уж фантастическое совпадение. Так же в космос по жребию отправился отец Фёдора, тот самый, что подтравливал Яна и на дух не переносил полёты — теперь это закоренелый маркшейдер, который на краю ойкумены размечает пространство. Получается, улиточный телеграф, по которому Ян общался с братом в «Сороке», кардинальным образом изменил не только ихтиолога, но и земную науку: в «Сороке» ремесло маркшейдера встречается только в художественном рассказе, в реальности о такой космо-профессии никто не слышал. Но есть и контраргументы: брат Яна в «Сороке» довольно глубоко погрузился в ихтиологию, даже успел открыть тень-сома, а по «Румшпрунге» был отправлен в космос ещё из школьных рядов.

В любом случае, по канону лишь умственная заторможенность может распахнуть перед человеком Вселенную. Реактивное мышление способно подмечать те стороны бытия, которые ускользают от всезнаек. Для мира «Сороки» такой взгляд является определяющим — к примеру, прыжки через подпространство были открыты при виде айсберга, а репликатор материи при виде аппарата, переворачивающего библиотечные карточки. В сущности, Веркин в «Потоке Юнге» занимается тем, что рассматривает самые простые вещи вроде ракушек или бутылок, извлекая из них таящиеся значения. Это такая феноменология.

«Мне сложно действовать и мыслить самостоятельно, обычно я действую и мыслю прецедентно».

Говорил когда-то «дядя».

«Ты забываешь, что я… что у меня созерцательное восприятие, у меня оригинальные мысли нередки».

Теперь говорит «племянник».

Рассказ опять возвращается к прозрению Сойера о том, что разгадка пространства связана с красотой. В «Сороке» от этой идеи откатились («И Дель Рей, и Сойер, конечно, ошибались, полагая, что ключ в красоте, красота важна, однако красота есть соль»), а «Румшпрунга» заново утверждает её:

«Красота не может быть ничьей, понимаешь? Она создана, чтобы быть увиденной».

Складывается ощущение, что Веркин случайным образом перебирает ряд придуманных им идей, без какого-либо порядка отдавая первенство самым лиричным из них:

«— Поэзия умирает, — сказал Вергилий. — Хуже: не умирает — изменяется, высыхает, превращается в хаул… Ты, надеюсь, понимаешь, что хаул — это… это абсолютно другое?»

Космос меняет людей, а без изменений человечество впадает в аномию, о которой в рассказе размышляет начинающий социолог Лиана. То есть Фёдора определили на вектор, чтобы он наконец-то вынул свои стихи из ума. Ради общего блага отдельных людей вытряхивают из привычного. В «Сороке» Мировой Совет запустил программу «Мельница», пытаясь придать исчерпавшей себя науке видимость социально-антропологической новизны, а теперь, получается, придумал новый проект, какие-нибудь «Тормашки», дабы выталкивать молодёжь в космос, откуда та иначе бы смотрела на мир.

Как писатель Веркин довольно забывчив. Он легко переиначивает собственные законы. В «Румшпрунге» у космонавта при прохождении вектора обновляется до трети костного мозга, и это общее место, но ещё в «Сороке» говорилось, что обновлялась лишь структура головного мозга, и то, когда космонавтов ещё не додумались умерщвлять:

«Это был смелый шаг, однако он привел к положительным результатам — преодоление барьера Хойла в состоянии клинической смерти на усложнение структуры мозга не влияло».

Костный мозг… головной мозг… какая разница, ведь «костный мозг почти как головной!». Ещё одна причина, почему проволочники никогда не составят стройной теории ни по «снарк снарк», ни, тем более, по «Сороке на виселице» — слишком уж Веркин небрежен. Пока они будут брать случайную фразу из «Сороки», типа «послание потомкам зашифровано в линейке германских серебряных монет!», и стыковать её с серебряным талером из «Румшпрунги», Веркин уже соединит контргайку со слюной головастика. Давно пора написать брошюру «Миры Веркина» и подарить писателю, чтобы он наконец начал согласовывать свои тексты. Хотя на протяжении всех своих книг он свидетельствует не миры, а определённый тип мышления — эту свою придурковатую мысль с отскоком. Может ли он написать другого героя? Пожалуй, нет. Это неизбежность его графоманного гения. Та же «Румшпрунга» могла быть не на полтора, а на пятнадцать авторских, в одних и тех же размышлениях, шутках, в том же тоне, без устали и конца, у Веркина вообще довольно аутичная проза, которую можно закладывать за щеку, как вату.

И всё-таки… упоминание дяди на Регене не случайно, оно хорошо ложится на Яна, но по фактуре (которой Веркин мог пренебречь) допущение не бьётся. К чему же оно? Вероятно, к Яну, так как рассказ часто отсылает к роману: облака складываются в узор собачьего носа, корабль «Промашка Гектора» перекликается с «Мышью Ахиллеса», в космосе хочется свистеть (постоянно свистел погибший Уистлер, да и Whistler — это и есть свистун!), «на новой земле, под новыми небесами» и т.п. Но при всех отсылках текст слишком уж пустоват. В канон добавились только левополушарные и правополушарные звездолёты, начатки чего можно отыскать и в «Сороке», где «Тощий дрозд» на векторе почему-то отключил касатке Лире левое полушарие. В «Румшпрунге» Веркин просто перетасовал свои прежние наработки. Те, кто не знаком с «Потоком Юнга», не смогут проникнуться рассказом ни контекстно, ни терминологически. Те же, кто читал, ничего нового для себя не откроют. Нужен ли нам космос, нужны ли мы космосу — если не знать автора, можно подумать, что писал веркинский эпигон, благо его стиль не так уж сложно подделать.

От современной литературы у критика из Омска часто зудел козелок. Спасения, естественно, не существовало.

По сути что делает Веркин? Он продолжает Стругацких так, как если бы традиция не прервалась. Что именно он продолжает? Он продолжает спор физиков и лириков, говоря, что необходимы лиро-физики (синхронисты). И это самое слабое место всей веркинской системы — наивные анахронизмы крайне специфической субкультуры, не способной породить важных обобщений. Достаточно посмотреть, что творил Запад на пике своей интеллектуальной мощи, в 1960-х, какие сверхновые зажигались там в антропологии и лингвистике, а затем покоситься на детсадовские советские размышления о том, что важнее, наука или искусство. Это по-своему лампово, но это мысль пятилетки, философствование после манной каши. Саморезной ложкой хотелось бы зачерпывать иную пищу.

Кстати, почему рассказ так странно озаглавлен? Румшпрунгой называется инициация амишей, когда молодые люди выходят из общины во внешний мир. Буквально переводится как «прыжок наружу». Неплохая метафора, хотя это не Фёдору стоило отправиться в космос, а Веркину покинуть исчерпанный им нарратив. Ему тоже нужна румшпрунга. Писатель явно засиделся в своём мире, откуда его пора вытолкнуть навстречу новым идеям.

Первая часть оставила тягостное впечатление. Первые 500 страниц — настоящее испытание состоящее из бесконечно повторяемого цикла из пьянки, поглощения еды (к которой автор явно испытывает особый паритет) и пафоса главных персонажей замешанных на отборном графоманстве.

В отличии от первой части, второй том читается заметно легче. С самого начала появляется интрига: в воздухе витает мистика, одна за другой разворачиваются события, и за моральными терзаниями героя действительно интересно наблюдать. Прошедшие семнадцать лет обозначают эволюцию знакомых по _Чагинску_ персонажей, придавая истории дополнительную глубину. В целом вторая половина эпопеи воспринимается гораздо бодрее и динамичнее. Конечно же появляется и романтическая нотка.

Однако возникает закономерный вопрос: будет ли читатель, пробившийся через два тома чагинской саги, по-настоящему вознаграждён за свои старания? На мой взгляд — нет. Он так и остаётся брошенным в облаке смыслов, недосказанных историй и мистических полунамёков.

Главная проблема книги — обилие образов при недостатке их развития.

Это, наверное, первый мой отзыв, который я начну с сожаления. И даже не с одного, а с парочки. Сожаление первое — стыдно признаться, но я так до сих пор и не собрался прочитать «Остров Сахалин» Чехова. Поэтому все возможные переклички с книгой Антона Павловича (если таковые есть, конечно), прошли мимо меня. И сожаление второе — я слишком долго и слишком вальяжно шёл по направлению к творчеству замечательного российского писателя Эдуарда Веркина. Шёл бы наверное до сих пор, если бы не лёгкий дружеский пинок от Марины Дубровской, придавший ускорение. Огромное спасибо, мой список любимых писателей, пополнился ещё одним именем.

Итак ......

«Я глядел на него и думал, кем бы стал дровяной вор, если бы не Война? Художником или музыкантом. Инженером биологических механизмов. Пилотом внесистемного рейдера, исследователем космической пустоты, ловцом корпускул творения. Великим педагогом, великим хирургом, великим... садовником или энергетиком. Кем бы мог стать я?»

Неизвестно, кем бы стала девушка с красивым и необычным именем Сирень, русская по матери и японка по отцу, если бы не война. Но в том мире, где в огне ядерного конфликта сгорели все государства и континенты, а относительно уцелела только Япония — Сирень стала футурологом. Для тех кто не в курсе и ленится гуглить — специалистом, который занимается прогнозированием будущего. И занесла же нелёгкая нашего футуролога на Сахалин, в рабочую командировку ......

Впрочем, сначала всё шло довольно неплохо. Сирень, в сопровождении телохранителя Артёма (одного из очень немногих выживших русских), путешествовала по острову, посещала города с сохранившимися русскими названиями, общалась с людьми, знакомилась с местными традициями (например такой примечательной, как «Мордование негра») и конечно же не могла не заглянуть в знаменитые каторжные тюрьмы.

Здесь стоит отметить, что в том будущем которое нарисовала фантазия Эдуарда Веркина, Сахалин — одна большая каторжная тюрьма. Место, где живут люди, которым заказана дорога в «нормальное» общество. Преступники, китайцы, корейцы, немногие уцелевшие американцы и русские ...... просто одни под замком и охраной, а другие ограничены островной территорией. Нация выжившая в ядерной катастрофе, провела чёткое разделение на людей и человеческий материал.

Я, кажется, отвлёкся ...... В общем, всё шло вполне по намеченному плану, пока не случилось мощнейшее землетрясение. И неспешно бредущие путевые заметки не в меру любознательного и въедливого футуролога, вдруг рванули с места в карьер; в бешеной гонке на выживание, наперегонки с буквально дышащей в затылок смертью. Глазами Сирени читатель воочию увидел впечатляющую и страшную картину гибели одного из последних осколков человеческой цивилизации. Увидел жертвенность ....... как в высоком смысле, «жизнь за други своя»; так и в другом — второсортным человеческим материалом вполне можно пожертвовать, ради выживания элиты. Много чего увидел ...... выгоревшие в финале глаза, прошу прощения за спойлер, ужасная и эмоционально нокаутирующая в своём символизме сцена.

«Остров Сахалин» по настоящему тяжёлая и страшная книга. Помните «Противостояние» Стивена Кинга, «Лебединую песнь» Роберта Маккаммона или на худой конец, «Метро 2033» Дмитрия Глуховского*? Забудьте. При всех своих достоинствах, те фолианты читались просто как страшные сказки. Или мрачная фантастика. Роман Эдуарда Веркина совершенно другой. Наверное, реалистичный не совсем верное слово ...... он живой. Великолепно и детально переданные природа, запахи, города, ощущения, люди ...... Всё живое и все живые, пока не случилось то, что случилось. И умирание ..... в перечисленных мною бестселлерах рушились великолепные и дорогущие декорации; в книге Веркина умирала жизнь.

А как же обстоят дела с надеждой, которая как известно, умирает последней? Примерно так:

«Это про одиночество. От которого не увернуться. Про то, что теперь каждый один на один, и не на кого опереться, путь будет долог, труден, и не все его одолеют, но все равно оглядываться не стоит.

А надежда, пожалуй, есть».

Надежда, пожалуй, есть. Но это не точно.

Потрясающая книга. О той любви, которая один раз и навсегда и настоящей дружбе. О сострадании и человечности. О самопожертвовании. О жизни. О смерти. О прошлом, настоящем и будущем. О вечном и сиюминутном. О том, что даже если тело человека стоит не дороже куска мыла и охапки дров, душа его бесценна и бессмертна. Обо всём.

Было актуально вчера. Актуально сейчас. И будет актуально всегда. Из тех книг, чтение которых — прикосновение к вечности.

*признан иноагентом

Веркин поведал что у него в планах еще как минимум две «сороки» (вторую обещал посвятить ИИ-писателям и тем кто будет это читать) так что любители СПГС танцуют дальше, остальные утирают скупую слезу. Ну что делать трендий такой. Простые и понятные истории в духе Вендиго, ЧАП или Кусатель ворон, писателю похоже приелись. Да и в боллитру с ними не войдешь. Хотя вот Кинг не парится — пишет ужастики и жив до сих пор. Впрочем что-то такое туманное в интервью прозвучало — что может быть и когда-нибудь, планы творческие так-то большие... Но сначала еще два потока Юнга надо вылить на ни в чем не повинных читателей )

Повесть понравилась меньше, чем «Звездолет...». Не было той ламповости, обаяния детства, а тема доблестных кадетов, курсантов, покорителей космоса, вся такая бравадно-оптимистичная (пусть даже этот оптимизм напускной) цепляет уже не так чтобы сильно меня, взрослого дядьку. Центральная коллизия повести в общем то понятна — как примирить два разных мира, два различных мировоззрения? Есть ли единая, правильная картина мира и понимание истории? Или все мы лишь гости, пытающиеся хоть как то гармонизировать окружающий нас хаос. Буду рад продолжению повестей, может, что то путное из этого и получится у такого мастера как Веркин.

Повесть замечательная, такая, типично веркинская, почти крапивинская. Почти – потому что Веркин, на мой взгляд, использует несколько иную, отличную от крапивинской оптику. Крапивин — он свой для героев-мальчишек, в его мире все черно-белое, добро и зло четко разделены, противопоставлены друг другу и вступают друг с другом в бой, который завершается победой или поражением. Веркин описывает происходящее отстраненно, даже безэмоционально, не вдаваясь в объяснения причинно-следственных связей. Такая, своего рода, «смерть автора», который выступает не великим демиургом художественного мира, а его незаметным хронистом-описателем. В повести нет моральных и каких-либо иных оценок, нет плохих и хороших, героев и злодеев. Происходящее лишено своей однозначности, мы так и не получим ответа кем были Анна и Марк, какова их миссия, почему они могут быть такими жестокими? И эта недосказанность великолепна, она порождает в душе читателя ощущение от встречи с чем то возвышенным, бесконечно превосходящим всем нам привычные концепты и принципы, с чем то трансцендентным. И любое объяснение того, чем оно было только разрушили бы магию этой встречи.

Ну и, конечно, много теплых слов сказано об атмосфере книги, особенно, от тех, чье детство также пришлось на семидесятые-восьмидесятые (и в этом обращении повесть встраивается в тот ряд, в котором соседствуют ранние кинговские повести, «Оно», где стоят «Очень странные дела», «Гостья из будущего, опять же, крапивинские книги). Великолепная феноменология детства с его тревогами, радостями, предощущением праздника и чуда, загадки, игры. В этом мире нет интернета, соцсетей, мобильников – все очень родное, уютное, по-советски бедненькое, но благородно-честное. И какое то отдаленное ощущение, что скоро придет осень и этот мир – мир лета, детства, пришельцев, Советский союз — исчезнет. Легкая грусть, меланхолия, ностальгия. Превосходно!

Я искренне не понимаю, почему этот роман вызывает столько восхищения. Возможно, это как в сказке про голого короля. Людям сказали, что роман интеллектуальный и его не каждый поймет, и признаваться в том, что роман пустая демагогия и графомания, становится как-то не прилично, а вдруг все скажут, что раз не понял, значит дурак.

А по сути — эта книга вздор и бессмыслица.

Самое обидное, что начиналась она за здравие, действительно было интересно. Рассказы-притчи, тоже интересные, если рассматривать их как самостоятельные произведения. Но все эти хождения вокруг да около, все эти заигрывания с физиками-лириками, бессмысленный конец романа, не просто разочаровывали, а раздражали. Вероятно, автор хотел написать что-то вроде «Четыре четырки» Никиты Разговорова, но получилось что-то совершенно бредовое. На моменте, когда герои три раза ходили по одному и тому же месту, показалось, что в конечном итоге окажется, что это какой-то сон после смерти и до возрождения, и герой так его переживает. Но нет.

Какие пазлы тут надо складывать, я совершенно не понимаю? Кажется, что фандом способен за автора всё придумать и рассказать о чём же эта книга. Я тут теорий начиталась уже и даже перечитала полкниги, чтобы эти теории подтвердить, но... нет, это все фанатские фантазии.

Но я хочу читать внятную книгу, а не бред сумасшедшего, и я не хочу копаться в подобном абсурде, чтобы потом самостоятельно выстраивать теории. Это чушь какая-то.

А начиналось всё вообще с геронтологии, куда эта сюжетная линия делась? Просто чтобы была? А что за мифические синхронные физики такие? Вообще-то, у термина «синхронная физика» есть четкое определение, но почему у автора совершенно определенная область науки превратилась в какой-то фарс? Чем они вообще занимаются эти синхронные физики? Почему создается впечатление, что они страдают ерундой, вместо изучения точных наук? Очевидно, что это и есть лирики, только автор не хотел в этом признаваться.

По итогу, автор придумал какие-то термины, никак их не объяснил, нагнал скучнейшей философии, даже не удосужился придумать внятный сюжет, зато придумал диалоги ни о чём, заумные снобские фразы и тонну «интеллектуальных» отсылок.

Про отсылки вообще отдельная тема, если ты дергаешь фразы из каких-то других книг и хаотично вставляешь в текст, и даже название даёшь «отсылочное» — это вообще не значит, что ты интеллектуал. Много читал, и то не факт.

Зато реклама была — моё почтение! Надеюсь, реклама отбилась продажами, иначе какой смысл? В одном обзоре была такая мысль: «раз книга вызывает настолько разнообразные отзывы, как положительные, так и негативные, значит книга цепляет». Нет. Просто книгу хорошо рекламировали, и часть читателей купилась на «интеллектуальность». Вот и всё.

Рекомендовать такое читать? Упаси Вэнь-чан и Сарасвати! Никому не пожелаю таких «интеллектуальных» мучений.

Самый неприятный рассказ во всем сборнике Новое будущее.

Прежде всего и самое главное недоумение, где тут научная фантастика?! Похоже, в технических науках автор не разбирается совершенно. В рассказе, который весь состоит из общения и рассуждений ученых и инженеров о научном проекте, нет ни слова о собственно чем-то научном и логическом. Автор придумал несколько терминов и периодически по тексту не забывает их упоминать. Весь текст в результате — это некое лирическое философское рассуждение, основанное непонятно на чем.

Может быть, я не понимаю, что такое научная фантастика, но пока что то, что я читала в жанре научной фантастики, сколь бы фантастично ни было, имело связь или как-либо основывалось на реальной науке. Бывают допущения не очень реальные, но не критичные. В «Крыльях» допускать нечего, просто есть сферический актуатор в вакууме, созданном синхронной физикой. Есть какой-то полет (куда? зачем? в светлое будущее? другие вселенные?) и какие-то люди условно в халатах и очках — типичные ученые, которые с умным видом говорят: «актуатор. Актуатор, да, актуатор» и «плохо влияет на людей, да, на всех вот так влияет, очень сильный эффект». Ага, а настоящих ученых можно посмотреть? А то вроде, все ученые и инженеры, только ненастоящие.

Хорошо, психолог не понимает, как устроен актуатор, а специалист, который его строил — понимает? Понятно, что психолог умен и не так прост, это несколько раз сказано, а ученый? Ну, он смог решить головоломку.

Не менее изумительно выглядит работа другого ученого, который «размышляет и дремлет или и то, и другое», гуляет по городу, обедает и наблюдает город под дождем. Это точно работа ученого? Он точно занимается синхронной физикой? Больше похоже на синхронную философию, если не сказать, просто балду гоняет.

Отдельно очень неприятное впечатление производят слова типа «эфир» в как будто научно-фантастическом рассказе.

Тем не менее автор хороший писатель (первая половина рассказа получилась замечательной), но научная часть — полный провал. Рассказ разделен на две части: первая — текущее время, которая отлично написана, увлекает и создает интригу, задает проблему, и вторая, которая, честно говоря, довольно неожиданная, и в ней автор решил, раз уж такое дело, позволить себе написать некое эссе/рассуждение о мире, о жизни, о человеке и пр. Тексты двух частей различаются очень сильно, и вторая половина читается примерно, как сочинение на тему «Как я провел лето». Лето у персонажа явно удалось, а вот научная работа явно нет.

Короче, и это самое главное, рассказ не научная фантастика, может быть, фэнтези(?), не знаю, но точно не НФ. Учитывая, что какой-то логики и науки в рассказе нет, а основа всего — некий актуатор, построенный на принципах синхронной физики, который является нереальной фигурой, т.е. который на самом деле не существует и не может существовать, рассуждения и выводы в рассказе пустые и основаны ни на чем, и раз уж они все-таки есть, они не имеют отношения к людям и к реальности. Автор делает их, потому что хочет, из событий рассказа они никак не следуют, потому что в рассказе нет событий и разъяснений, из которых могли бы следовать какие-либо выводы.

Заметки на полях: во всем описании и рассуждениях об актуаторе и полете, и т.д. торчат уши фильма «Сквозь горизонт». И фильм лучше, чем этот рассказ. В нем по крайней мере есть космос, нормальный ужастик и красивая завораживающая машина-фигура.

Если вам понравился «снарк снарк» то, скорее всего, понравится и этот роман. Состоит текст по большей части из диалогов персонажей, разговаривающих как накуренные студенты-филологи на первом свидании, сюжет абсолютно рудиментарный, рассказчики один ненадежней другого. Стилистически похоже на то, как если бы нейросеть обучили на Леме и Стругацких и заставили написать роман. Термиты из вставной новеллы в «Фиаско» выбрались в основной текст и поели всю твердоту, ну и Жилинская «Статистическая аномалия» тоже разгулялась. Получилось очень интересно, но ничего не понятно. В тексте фигурируют горы книг, какие-то просто монбланы бумажных изданий, поедаемых книжными червями. Вот эта книга тоже для книжных червей. Во всяком случае, до нее желательно уже несколько книг прочесть, иначе вряд ли получится удовольствие получить.

Это вообще нельзя читать.

Физически отторгает.

Не понимаю восторгов на этот счёт.

Первая часть отзыва написана в процессе чтения, вторая по окончании. Итак:

1. Это конечно произведение абсолютно не самостоятельное, а какая-то мешанина из ДР в начале, а впоследствии, как справедливо замечали ВК френды, ЗМЛДКС/ВГВ/ХС в той части, которая «Гадкие лебеди». У Стругацких ставился вопрос, что случится, когда человечество упрется в барьер. У Веркина вопрос тот же, и сомневаюсь, что ответ будет другим (хотя любопытно бы. Ради того и домучиваю). Ответ АБС во всех их книгах на эту тему слишком примитивен. Разделится на две части человечество. Меньшая, в форме люденов, дерзновенного математика и детишек, воспитанных мокрецами, отправится бороться, искать, не сдаваться и покорять галактику. Остальное быдло будет соседского кота в парадной доедать. Но, как мы понимаем, это 1) тупое имперское мышление про белых господ и смуглых рабов и 2) не даёт реального ответа, все равно что сказать, что часть человечества станет богами (ну станет, боги и культурные герои были всегда с нами, что это вообще объясняет?). Думаю у Веркина будет та же хрень, но только (в лучшем случае) в профиль, а в худшем, судя по метаниям Уистлера, прям анфас. Новые горизонты, так сказать.

ЗЫ: то, что фамилия главного синхрониста переводится как «Свистун» (попросту звездобол) тоже многое говорит о))

2. Комментируя отзывы на часть 1, размещенную в ВК, я позорно перепутала Т-зубец из ВГВ с Т-рубцом. Что поделать, старость, ковид, подумала я. Ан нет, синхрофизика. Там где у АБС все же зубец (от околобожественного венца), тут конкретный рубец от воспаления мозговых оболочек, так что все правильно. Концовка обильно приправлена ОЗ, а, точнее, тривиальным гностицизмом (отягощены ли добро злом? А зло добром? А что есть зло и добро и что из них абсолютно), в общем всем тем, что люди пишут, когда не в силах придумать ни естественно-научного, ни хотя бы мифопоэтического развития сюжета. А после этих мутных рассуждений все умерли. То ли освободившись и уйдя по дороге добра, то ли просто тронувшись рассудком, то ли помогли (последняя версия самая интересная, и автор на неё даже намекает, но и тут все остаётся на уровне полунамеков).

А если в целом — будь Веркин честнее, он бы вместо Юнга и Каммерера упоминал бы варп и море душ. Потому что это все же скорее Ваха чем АБС (хотя стилистически чисто последние), и если долго пялиться в Око Ужаса, то одержание парочкой демонов отнюдь не Максвелла вам гарантировано... Мораль примерно такова, и если у Стругацких есть хотя бы попытка решения, в чем-то банальная, в чем-то слишком простенькая и точно социально несправедливая, то тут просто все умерли и все умерло, тупик тупика в тупике. Как описание тупика мысли и веры блестяще, как сюжетная вещь — выжать и останется рассказ на 5 страничек. По сути это огромная экспозиция (95% романа) с примерно нулем действия. Что касается таких пунктов, как язык, раскрытие и развитие образов героев и пр по списку, то язык тут позаимствован у АБС, все их эти рассуждения героев на кухне, над Лесом и тд, Главгер не соответствует заявленным ТТХ (по ним он туповат, безынициативен, нерешителен, в книге же весьма рассудком бодр и в экстренных ситуациях действует быстро и верно, а также имеет обо всём происходящем нелестное мнение — короче, это скорее автор, чем герой), Кассини неплох, а Уистлер убедительно по минусовой арке катится в безумие, но за убедительное безумие выше 6 при таком замахе на рубль ставить не хочется. И как герметический детектив (а по сути его мы имеем жанрово, как и многое у АБС) ОуПА эта многословная болтушка сильно уступает.

ЗЫ2: Мой ребёнок кратко резюмировал креатив как «Колобок повесился» (не расслышав «Сорока на виселице») , и в чем-то дитя безнадёжно право 😅😅😅😅

Веркин, в сущности, пишет вовсе не о цене прогресса. Он продолжает тему Гансовского: как далеко может зайти в своей бесчеловечности человек, который готов кормить снарков другими людьми, поскольку от снарков большая польза. Как далеко может зайти в бесчеловечности чиновник, у которого есть желание выслужиться... Как далеко может зайти в бесчеловечности военный, просто выполняя приказ... Как далеко может зайти в бесчеловечности гений, поставивший достижение научной истины в ранг успеха, за который можно заплатить душегубством... Снарки — всего лишь повод или, если угодно, антураж, позволяющий поговорить о том, что люди сами готовы сказать друг другу из чисто практических соображений: «Человечина весьма питательна, знаете ли».

Трое подростков из глухой деревеньки Туманный Лог проводят в ней лето. Рассудительный не по годам пятнадцатилетний Иван Васькин и две девочки — Саша и Наташа. С одной стороны жизнь в деревне летом показана во всей своей красе — ягоды, грибы, рыбалка. С другой — деревенька дышит на ладан и спасти её от полного вымирания может только настоящее чудо, несколько вариантов которого успевает выдумать неунывающий Ваня.

Детство не уходит, оно умирает. В повести как раз и показана хроника этого умирания. Оттого богатый язык и большое количество смешных эпизодов не могут перебить общей тоскливости происходящего.

Наконец-то я принялся за большой роман. Я люблю большие жанры, но как-то долго читал сборник повестей и рассказов Дукая, а затем роман Сорокина, который по объёму опять же скорее повесть, что очень соскучился по обстоятельному и длительному чтению толстой книжки!

И вот она у меня в руках — автор, который для меня, после его книги «Остров Сахалин» стал одним из лучших российских современных фантастов — Эдуард Веркин! Конечно, большие ожидания, надеюсь не будет как с Водолазкиным, когда после Лавра — мне Авиатор показался таким слабым произведением.

Забавно, что автор упоминает реальный научный журнал, правда социо-политический.

«Более того, подозреваю, что значительная часть подписчиков «СоциоДинамики» с моей работой не ознакомились вовсе»

Он тут задаёт некую квазидокументальность, которой пропитана вся книга.

Вообще первая глава содержит какой-то глобальный неймдропинг — тут и фамилии персонажей, вроде «Сойер», вроде взятая у персонажа Марка Твена, хотя позже оказывается, что зовут его Алан и это тёзка знаменитого бейсболиста, или еще один спортсмен Эль Сонбати, бодибилдер интеллектуал. И фамилия Виндж, как отсылка к недавно умершему фантасту Вернору Винджу, и упоминание поэтессы Эмили Дикинсон, да и некий писатель Феликс Конрад, случайно являющийся тёзкой нобелевского лауреата по медицине 1964 года, который исследовал холестерин.

Кстати, судя по этой цитате — Виндж — это тот самый Вернор Виндж:

«Он предлагает названия.

Небо над Регеном: к бездне.

Отблески.

Пламя над бездной»

Пламя над бездной — это реальное название второго романа в цикле «Зона мысли» Винджа.

Вскользь мы узнаём что-то про некую синхронную физику, которая привела к ряду трагедий, но деталей нам не объясняют пока.

Мы знакомимся с главным героем. Неким Яном, спасателем. В этом будущем существуют некие туристы, которых нужно экстренно спасать: «Трапперы – самая вредная разновидность туристов, от них постоянные неприятности».

И этот обычный парень — оказывается среди случайно выбранных членов Большого Жюри, некоего органа, который раз в много лет собирается для решения каких ключевых вопросов, касающихся всего человечества.

Постепенно нам понемногу раскрывается тема синхронной физики — по сути, это фронтир человеческой науки, и она является двигателем нашей цивилизации, но зашла в некоторый тупик: «Приостановка исследований потока Юнга – это фактически отказ от идеи экспансии, от идеи преодоления пространства, собственно, от той идеи, что вела и держала нас на протяжении всей истории. Мы будем вынуждены смириться с ограниченностью наших возможностей, смириться с тем, что ответы на главные вопросы не будут получены. Сможем ли мы принять поражение, сможем ли оправдать бессилье, как это повлияет на судьбу человеческой расы…»

Мы быстро оказываемся сначала на корабле — а потом и в точке назначения — на планете Реген у звезды Реи, в новом корпусе Института Пространства. Мы встречаем остальных героев этой своеобразной робинзонады — библиотекаря Марию, синхронного физика Уистлера, скептика Кассини, тоже члена Большого Жюри. Ну ещё там есть координатор Жюри и экономист Шуйский и директор филиала Института — Штайнер.

И в этой весёлой компании нам предстоит провести оставшиеся девяносто процентов книги.

Забавно, как Веркин отсылает нас к цитате Эйнштейна, согласно которой Бог не играет в кости. Тут бабушка Яна как раз играет в кости:

«Моя бабушка. Она проводит домашние сеансы.

– С монетками?

– С костями, – уточнил я. – Бабушка бросает кости… по средам… И утверждает, что Вселенная есть чудовищная частица…»

А как вам такая шутка над современной космологией? «За темную материю синхронные физики спускают с лестницы и выбрасывают в окно. К свидетелям темной материи мы тотально безжалостны!»

В мире романа, по-видимому, Эйнштейна и продолжение его общей теории относительности — а именно Лямбда-CDM модель, давно опровергли. И верить в неё сродни тому, как в нашем 21-м веке верить в эфир или теплород, вещи когда-то вполне научные, но в последствии признанные несуществующими.

Мечтают ли андроиды об электроовцах? А искусственные животные об искусственных блоках?

«На искусственных зверях должны водиться искусственные блохи. Для достоверности. Барсик чесался так, словно на нем они вполне обитали» — автор снова цитирует очередного коллегу, на этот раз Филиппа Дика.

Интересно, как в книге играют с феноменом кораблей призраков: «За годы экспансии в пространстве бесследно исчезли восемьдесят девять кораблей, – рассказывал Уистлер по пути. – Аналитики предполагают, что в подавляющем большинстве случаев это ошибка навигационных систем. То есть эти корабли не погибли сразу, а попросту сбились с пути, потерялись и до сих пор идут через пространство. Так что «Летучие голландцы» – это не легенда, а вполне себе реальность, и печальная…»

Кстати, тут можно узнать отсылку к ставшему известным, благодаря экранизации в сериале «Смерть. Секс. Роботы» — рассказу «За разломом Орла» Аластера Рейнольдса, где корабль из-за сбоя навигации совершает гиперпрыжок не в ту точку.

Любопытно, как Веркин играет с терминами, которые вспомнят лишь люди, жившие в 90-е. Например «мумиё» — вот цитата: «В сущности, фермент LC – это космическая плесень, непонятно каким образом оказавшаяся в пределах Солнечной системы, внеземное мумие, откуда оно, для чего оно – неизвестно».

А синхронные физики — это будто бы насмешка над современными айтишниками, вы только посмотрите на эти строки:

«Уистлер был явно ниже меня и в полтора раза тощее и выглядел…

Как синхронный физик. Именно так их изображали в юмористических альманахах, а сейчас я вдруг подумал, что карикатуры рисовали непосредственно с Уистлера – типичный синхронист, остроносый, лохматый, не хватало сандалий и завитых усов. Или косичек»

Да и сама синхронная физика будто бы собрала в себе черты разных направлений — можно сравнить её с атомной энергетикой или теорией струн, или даже с искусственным интеллектом или ещё чем-то. У многих направлений науки и техники были годы рассвета, которые называли летом, а затем наступали годы упадка, так называемая зима. Кстати, у искусственного интеллекта уже было как минимум три зимы и с середины 2010-х годов длится четвёртое лето.

Скептик Кассини критикует синхронную физику такими словами: «Я не понимаю и никогда не пойму, как работают дифференциальные контуры наших звездолетов! А эти циркачи предлагают нам актуатор! Механизм его действия непонятен большинству даже в примитивном изложении! Что значит объект переменной топологии, погруженный в континуум Ньютона?! Это абракадабра!»

И тут в его словах мы будто видим весь современный технопессимизм, так активно проявившийся в ковид и в целом, отражающий наши страхи перед будущим. Мы не понимаем как работает этот странный кусок металла, пластика и стекла в наших руках. Мы не понимаем как работает атомная электростанция или интернет 5G. Мы не понимаем как делают колбасу. Как работает робот-пылесос или как летает самолёт. Серьёзно — многие ли понимают как летает самолёт? Я сам разобрался с этим лишь посмотрев хороший ролик на одном из научно-популярных каналов.

И мы боимся всего этого — мы хотим простоты, многие даже из так называемых «технарей» может разобраться как работает код приложения или как перебрать карбюратор, но совершенно не понимают в радиоволнах или умных датчиках.

И эти бумажные книги и рукописные письма — которые фигурируют в книге — это ответ эти страхи. Да, в мире 24-го века будто бы нечего бояться, но даже там люди напуганы. Потому что книга — это отражение нашей реальности в конце первой четверти века 21-го.

А эти строки я отметил, так как в них кроется идея названия книги: «ни один уважающий себя синхронист не пройдет под деревом, на котором сидит сорока».

Интересно поразмышлять, а что за сорока сидит на висилице, которую соорудили из дерева? Быть может, это славянский символ вестей из будущего? Или христианский символ демонических сил? Хотя, зачем синхронистам, которые хотят оседать Бога — боятся демонов?

Хотя, можно подумать, что это просто картина Брейгеля и попытаться считывать смыслы с неё?

Но пазл Веркина, как и многие другие пазлы не имеют явного ответа.

Одиссей не вернётся. Мать Рея, она же Мария, она же мать великих греческих богов, никаких богов не создаст. Как и синхронные физики их тоже создать не смогут. А может они уже смогли, мы просто этого не заметили.

Я видел несколько негативных отзывов и много хвалебных, от поклонников Веркина. И к добру или к худу, но я тоже его большой поклонник, это действительно похоже на лучшие вещи Стругацких и Лема, но и не похоже при этом. У Эдуарда Веркина собственный стиль, хоть он и стоит на плечах титанов — и эта книга — невероятное медитативное путешествие в будущее, которое я только что завершил.

Я не очень часто ставлю такую высокую оценку, даже любимым авторам. Но тут я не могу отказаться и поставить ниже.

Да, это книга не для всех, это интеллектуальная проза, и не каждый лирик поймёт тут все цитаты и отсылки — порой надо быть немного физиком. Да и я не понял всего, несмотря на разнообразный бэкграунд.

Прекраснейшая книга, показывающая, что автор ещё может держать высокую планку!

Эклектичное произведение, наполненное смыслами, аллюзиями, оммажами и тонкой стилистической игрой. Пожалуй, один из лучших романов в поджанре постапокалипсиса, изданных за последние 10 лет; однозначно, лучший — в российском сегменте подобного рода литературы.

Произведение, начинающееся во многом как неспешное дзен-путешествие и, где-то со второй трети, практически внезапно срывающееся в бешеную гонку со смертью. Наряду со свойственными поджанру в целом остротой сюжета и способными оттолкнуть некоторых читателей элементами трэша, здесь присутствуют и умные околофилософские размышления, и меланхолические/лирические зарисовки, и толика японской поэзии…

Эдуард Веркин, следуя традициям как русской классической литературы, так и лучшим образцам спекулятивного жанра, создал не просто увлекательную приключенческую историю в постапокалиптических декорациях, но произведение большой терапевтической и провидческой силы.

Итак, у нас роман из двух повестей.

«Звездолёт с перебитым крылом что, взлетая оставляет Земле лишь тень» явный оммаж советской литературе для подростков, про столкновение с неведомым. Крапивин, например. Или «Происшествие в Кулёминске» Юрия Томина. Подростки живут в СССР и встречаются с гостьями из будущего или инопланетянами.

Есть одна главная проблема. Эта повесть не работает. Встреча с неведомым не оказывает на героев никакого воздействия. В финале повести они точно такие как в начале. Никто не стал великим писателем или изобретателем. Не увидел будущего. Не получил артефакт. Это чувствуется так, как если бы Алиса забрала миелофон, сразу же залезла в машину времени и улетела. Без финальной раздачи пророчеств. Хочется спросить у автора: зачем вообще было огород городить и повесть писать?

«Каникулы что надо» немного получше. Теперь у нас «Попытка к бегству» братьев Стругацких: попаданцы из прошлого с бластером. Малолетняя школота развлекается в заповеднике, устроенном на месте жестоких боёв, и Анна с Марком попадают в это развлечение. И если в первой повести крутые были Марк с Анной, то в этой повести им драться с людьми Полдня, как школьнику драться с отборной шпаной. См. Мак Сим на Обитаемом острове.

И вообще, интересный такой Мир Полдня, где в Последнюю Войну, на 50 км между Советском и Черняховском, погибло 3 миллиона человек. Кто с кем воевал? Россия с НАТО? И кто победил? Не Россия, судя по тому, что городам вернули исторические названия.

По мере чтения, у меня возникло стойкое ощущение, что вся книга написана по мотивам давнего наброса от Карена Налбандяна «Постъядерный мир Алисы Селезнёвой, или Как мы станем такими (10 лет спустя)» https://samlib.ru/n/nalbandjan_karen_eduardowich/ptsp2.shtml про постапокалиптический мир и Алису-форсированного бойца спецназа. Но, без третьей повести разобраться трудно. Будем ждать.

За что мне особенно нравится проза Эдуарда Веркина, так это за его умение отыскать в самой привычной и, на первый взгляд, серой повседневности чарующе-пугающий подтекст. Вот, и в двухтомной саге «снарк снарк» автор за унылыми буднями российской провинции сумел разглядеть, поистине, «лавкрафтианские» ландшафты. Ну, и не стоит также забывать солидное наследие русской (и не только) классической литературы, которое писатель мастерски воплотил в своем романе.

Книга 1 — «Страх и отвращение» в Чагинске.

Действительно, невзирая на аннотацию и общую сюжетную канву, с самых первых страниц книги у меня возникло стойкое ощущение, что автор, по примеру известного американского предшественника, пишет свой собственный «роман-путешествие». Только вместо гламурного Лас-Вегаса — глубоко-провинциальный Чагинск, вместо подгнившей «американской мечты» — неоднократно обнуленная «вера в светлое будущее». Все остальные элементы знаменитого «гонзо-романа» — в полном наличии (конечно, со скидкой на время, место и специфику национального характера). Так что — российская проза, наконец-то, заполучила своего Хантера Томпсона. С чем вас и поздравляю...

Книга 2 — «Я гляжу на это дело в древнерусской тоске…».

Итак, дикое путешествие в сердце древнерусской тоски продолжается!.. И нет ему конца — и от нее не сбежать... Ибо настигнет она тебя вечным Чагинском, вечной Снаткиной, вечной убегающей в никуда железной дорогой... Продолжение отлично культивирует настроения и смыслы, заданные первой частью, — и, невзирая на внешнюю сюжетную канву, в который уже раз поднимает «проклятые вопросы» русской интеллигенции: все те же — «Кто виноват?» и «Что делать?». Конечно же, это никакой не детектив и не хоррор. Это бесконечный «Большой Русский Роман» — местами страшный и безысходный, но, все же, до боли знакомый и родной.

В произведениях Веркина я часто встречаю странные и необычные совпадения. В этом рассказе, например, имеет место совпадение по именам персонажей. Помните собаку Герду из романа «Герда», неоднократно преданную и брошенную многочисленными хозяевами? Несчастная собака, находящаяся среди людей, всю жизнь свою страшно одинока....

А в этом рассказе ИИ корабля также зовут Гердой. Звездолёту никогда не вернуться домой. Он безуспешно пытается покинуть бездну войда, но, скорее всего, навсегда останется там один. Пока с людьми, но потом всё равно один. Я думаю, что та Герда, доверявшая людям, воплотилась в корабельном ИИ и к одиночеству ей не привыкать...

Осилил-таки роман с примыкающими рассказами:

«Холодный нос» — малоприятное описание бессмысленных мучений обречённых людей, медленно сходящих с ума. Запихивать таким образом агнст-хоррор в классическую фантастику покорения космоса — вот зачем? А ещё и упоминание «ансибля» тут меня просто реально выбесило (примерно как БэдКомедиана отсылка к «Заводному апельсину», если помните этот момент).

«Физики» — опять же топтание на костях классиков, по существу просто выжимание идеи Гансовского с повышенной «выразительностью» хоррорных элементов.

«Девушка с жемчужной серёжкой», «Крылья» — рассусоливание мотива пресловутой «паранаучной» синхронистики, ну слабо вписывающейся в условный Мир Полудня.

Собственно, «Сорока на виселице» — продолжение с ещё большим сюром, абсурдом и глюками, зародышами либо высосанных из пальца, либо вторичных, либо толком не развитых идей помимо той же синхронистики, где все персонажи-«ненадёжные свидетели», с неожиданной необъяснённой жестокой сценой убийства живого (пусть и искусственно созданного) существа, с общим ощущением унылого мрачняка...

В какой-то момент даже заподозрилось (пусть это и считается дурным вкусом судить об авторе по творчеству), что у писателя потихоньку начинаются реальные психические проблемы. Но нет, присутствуют вполне себе живые, осознанные, мастерски написанные отдельные фразы, отрывки и сценки, которые, к сожалению, никуда не ведут.

(Тут напрашивается параллель с «Факапом» Харитонова, который, пока его слишком не уносило в, скажем так, конспирологию, тоже отлично владел повествованием, но при этом давал любопытные интерпретации и раскрытие элементов сеттинга Мира Полудня. А также с недавно обсуждаемым в Книжном клубе Фантлаба «Старость аксолотля» Дукая, которому за интересные и внятные логично развиваемые футуристические идеи можно простить и оттенок депрессухи, и части текста с потоком сознания и «сонными» глюками...)

В остатке тоскливое недоумение и злость на потраченное время, которого из-за работы и так сейчас совсем немного на чтение остаётся, и убитое настроение. Не понимаю интеллектуального мазохизма тех читателей, которые, в принципе, не отрицают, что «Сорока» — «конструктор» текста и никто, кроме автора, не имеет однозначного представления, что происходит в сюжете, но ставят ему высокие оценки.

Тем более, оказывается, по собственному признанию автора в интервью, «при взаимодействии с читателем «Сорока» реализует основной принцип функционирования нейросетей». Спрашивается тогда, почему бы просто с нейросетями не пообщаться, вместо того, чтоб пытаться читать роман?

Ну и талантливость автора, написавшего гнилую вещь — отягчающее обстоятельство.

Невольно вспоминаются слова Веллера, сказанные про другую книгу: «Вот можно же придумать такой роман? Можно. Можно его написать? Можно. Нужен для этого талант? Нужен. Не было такого романа раньше? Не было. Даёт он что-нибудь человеку? Ничего не даёт.»

Бывает, что оцениваю циклы в целом выше, чем по отдельным их произведениям, а здесь уникальный случай — после осиливания целиком понизил всё.

Я считаю одной из составляющих гениальной или просто хорошей книги обязательно должна быть её определенная простота, автор должен рассказать историю, а не мучить читателя. Здесь истории нет совсем, набросанные, как куча одежды на празднике, зарисовки из разных философских идей и социальных систем, не образовывают историю за которой было бы интересно следить и сопереживать. Есть ощущение, что ты просто читаешь чей-то сон и он вот-вот должен закончится и всё начнется, из-за кулис выйдет рассказчик и объяснит хоть что-то, но этого не происходит и ты остаешься один на один с обманутыми ожиданиями.

Философия в книги прекрасна, идеи, рассуждения, демагогия о бессмертии, о вселенной и о звездах, но все это имело бы смысл, если бы было гармонично и искусно вплетено в историю повествования. Если бы философия переплелась с отличными живыми и яркими героями, с адекватным их поведением и взаимоотношением, с хоть какими-то сюжетом и историей по мимо хождения героев туда сюда. Всю книгу герои просто ходят и с умным видом рассуждают о возвышенном. Сначала ходят по «Тощему дрозду» между анабиозами, потом по институту, потом библиотеке, потом на улицу выходят и там ходят, потом по руинам ходят, иногда между этим ищу Барсика, снова ходят. Когда в какой-то момент поход по одному и тому же синему коридору повторяется три главы подряд с различными философскими размышлениями, у меня вообще сложилось впечатления, что автор уже не знал, куда героев еще отправить походить, однако нет это всё оказывается синхронная физика. Вообще этим не понятным понятием много чего объясняется в книги, но так и не объясняется, что же это всё-таки такое.

Я люблю философию, но не в таком виде. С отмены крепостного права до полета человека в космос прошло ровно сто лет. После первого полета в космос прошло уже больше полу века, а мы не можем долететь до Марса, да я даже сомневаюсь были ли мы на Луне. К чему это тогда все я так и не понял, все представленные гипотезы человеческого поведения при достижении описанных явлений не убедительны и кажутся наивными. Зато очень удобно напустить тумана и загадочности, а любители скрытых смыслов уже сами навыдумывают всяких теорий, которые автор туда никогда не вкладывал.

Не рекомендую, слишком мудрено и не убедительно.

P.S. в книги очень много опечаток по тексту, но возможно это так и задумано и это просто синхронная физика)

Что я могу сказать про «Сороку на виселице».

Это книга-головоломка. Ребус без однозначного правильного ответа (и я здесь имею в виду не отсутствие авторской задумки, а невозможность читателей прийти к некоему общему пониманию показанных событий и рассуждений). Сколько читателей, столько и версий. Кому-то подобное нравится, кому-то нет.

Это не научная фантастика. Уж скорее философская — по крайней мере из-за обилия рассуждений, теорий и идей разной степени фантастичности.

Основные идеи — преодоление очередного предела развития человечества, цена прогресса, люди и звёзды.

Это не развлекательное чтение. И не быстрое чтение. Хотя тут, конечно, многое субъективно. Я читала не быстро. Не погружение в историю, а постоянный анализ и поиск ключевых цитат. Отчасти это влияние обсуждения в книжном клубе — я заранее знала, что придётся строить собственную версию событий, и я искала для неё фундамент.

Много литературных отсылок и игры с формой подачи истории. Я разумеется увидела и узнала далеко не всё — да и не ставила такой цели.

Знание более ранних, входящих в этот цикл рассказов не обязательно, но мне не помешало. Более того, рассказы читаются намного легче и быстрее.

Само чтение довольно выматывающее, по озвученным выше причинам. Мне скорее «не понравилось», если говорить об эмоциях и о том, чего я обычно жду от чтения художественной литературы. Но при этом ближе к финалу книги определённый пазл всё же сложился, и это порадовало. В определённые моменты я начинала опасаться, что всё будет куда бессмысленнее.

Так что итоговое впечатление весьма неплохое — просто с признанием того факта, что это не «моя» книга и вероятно не «мой» автор.

Ну и под спойлером: моя теория, моё понимание событий и загадок книги. Без собственной версии здесь не обойтись.

С одной стороны детская книжка про бытовые приключения школьников.

Но с другой, т.к. сюжет идёт в среде социопатов (страдающих), то книжка не особо-то детская(ну а что тут для них полезного?), а уроки необычные (учатся страху, эмоциям. И поведение этаких дурачков, которые не знают банальных вещей, тут идёт вместо юмора.

Ну, скорее это всё-таки детская книжка про умственно отсталых. Некоторые моменты социопатии, непонимание некоторых эмоций мне знакомы, так что считаю в этой части книжку удачной. Над убогими смеяться грешно, но тут как бы не всамделишные умственные инвалиды, а апатичные вампиры.

Сойдёт как комедия.

Описание подавало как НФ... А оно не такое.

И не только потому что школа и шутки. А потому что безэмоциональность частенько слетает и автор даже иногда забывает оправдаться, что это лишь притворство (хотя зачем притворяться перед самим собой, что смущаешься, не понятно).

А начало было каким-то серьёзным... Не настраивало на такой лад.

В целом, книжка интересная, хотя и мрачная очень (ну а каким должен еще быть пост-апокалипсис?). Концовка вообще рассторила (не в смысле, что неинтересно, а в смысле — без хэппи-энда). Но сюжет увлекательный, мир проработан интересно, но как-то в конце осталось много недосказанностей.

Зачем автор вплёл в сюжет детей? выдавить из сентиментального читателя слезу, добавить трагизма и геройства персонажам?

Что еще сказать про Сахалин? Не то, чтоб резко захотелось там побывать , но по мере прочтения постоянно смотрел карты следуя вместе с героями по маршруту, узнавая новое из Википедии про города и историю.

Ах-да, еще нельзя не отметить, что книга написана до ковида и до февраля '22 года (то есть во многом, вполне пророческая — эпидемия МОБа и война, пусть и преувеличенные в книге весьма плотно ассоциируются с тем, что произошло в реальности в ближайшие/последующие годы после публикации). Вероятно, это делает её вполне актуальной сегодня.

Это интересно. А дальше не будет никаких теорий — их и так, наверное, уже больше чем надо, но в процессе чтения появлялись ассоциации, как явные, так и не совсем.

Первое — Стругацкие с Лемом. Причём поначалу я думал о ранних Стругацких времён Полдня, потом вспоминал Град, потом ВГВ, потом куда же без Соляриса, да ещё и цитата из Дня Гнева Гансовского... А потом я понял, что все эти отсылки у Веркина тексты я скорее воспринимаю, как экранизации Тарковского, а фантастические экранизации Тарковского... Это то качество, когда трудно соглашаться, трудно принимать, трудно любить, всё трудно — всё можно пытаться. Легко обсуждать до хрипоты и спорить. И читать споры, и уставать от них, думая «на фига я голосовал за обсуждение Веркина, я даже предвидеть не мог, что будут так обсуждать»... Да я ещё вспоминал «Злую/лживую Луну» Будриса, всю Новую волну 60-х, регулярно понимая, что здесь ещё отсылка и ещё, и это уже не просто постмодерн, а для нашей фантастики прям-таки открытие новых горизонтов постмодерна, только кто это будет читать сейчас, а потом нужно ли будет это потом... Схожее ощущение с тем, что было в детстве после просмотра «Сталкера» и «Соляриса». Стильно. Так может только Тарковский/ Веркин. Красиво. Многозначительно/или нет? Может совы это просто совы, и если ты их не видел не стоит искать рядом глобус — всё равно не поможет. Ах да ещё и новая (для меня) аббревиатура СПГС...Я не знаю как оценивать эту книгу. Есть роскошные образы — библиопсихоз тот же, да и медведи... Книга-загадка. Совсем как фильмы-загадки Тарковского.

Крайне раздражающий буквально на физиологическом уровне роман. Понимаете, есть произведения многослойные, есть почти абсолютно герметичные, есть открыто издевающиеся над читателем – но как правило хороший текст читателя вознаграждает за чтение уже на поверхностном уровне. Джина Вулфа можно читать просто как сюжетную прозу, не особо заморачиваясь с загадками и подковырками — самое буквальное прочтение интересно. И даже какой-нибудь «Бледный огонь» помимо бездны интерпретаций дает банальное удовольствие от стиля и персонажей. В данном случае с читательским удовольствием беда: есть несколько безусловно красивых моментов, цепляющие вставные новеллы и виньетки, забавные и поэтичные зарисовки, интересные, хоть и спорные стилистические находки и решения. Но нет чувства связной единой истории, то есть, она, скорее всего, есть, но ощущение такое отсутствует, текст бесповоротно распадается и деградирует в бессвязный поток мысли. Наверняка автор сознательно, с определенной художественной целью добивался эффекта апофенической шизофазии, но читать в итоге просто трудно и все, ничего с этим фактом не поделать. Одна из главный авторских идей, возможно, в том, что незачем человеку мучительно рваться за предел, будь то продление существования во времени или экспансия в пространстве, но если и так, подана она чересчур сумбурно, будь сумбур хоть четырежды художественным приемом. Нехорошим образом напоминает мокьюментарный роман «Когда мы перестали понимать мир» – такое себе живописание зияющих бездн гениальности и зловещих сторон науки и человеческой души, но дело все в том, что в действительности в науке на выходе как раз четкие, ясные, логичные, воспроизводимые и обладающие предсказательной силой системы, пусть они полноценно доступны пониманию немногих.

Отзыв написан в рамках Книжного Клуба Фантлаба.

Прочитал-прослушал 8 глав. С меня хватит.

Абсурдный бред с картонными героями, которые общаются и ведут себя максимально сумасшедшим образом способом. Типовой диалог из книги:

"– Говорят, где-то в здании… в одном из помещений есть памятник Астерию. Голова из черного золота, – уточнил человек. – В натуральную величину, не памятник, разумеется, скульптура.

– Интересно, – сказал я.

– Лично я думаю, что это легенда. Но ничего исключать нельзя, Институт – весьма необычное место, километры коридоров. Десятки километров коридоров, лесниц, атриумов. Шуйский, – представился человек. – Игорь Шуйский. А вы, вероятно, Ян?

– Да…»

Какого-то внятного сюжета нет. Все бегают по сцене, рвут на попе волоса, с криками «синхронная физика, синхронная физика». Что такое «синхронная физика» не может дать определение ни автор, ни его преданные фанаты с СПГС в терминальной стадии. И таких сущностей без объяснения и обоснования автор накидывает в каждой главе.

Терпение моё лопнуло, когда три главы описывается одно и то-же событие с маленькими отклонениями вроде: в одной главе тулупы висели на латунной вешалке, в другой — на бронзовой.

Дочитывать не буду. Рекомендовать не буду. Веркина читать не хочу больше.

Второй отзыв на книгу, первый никуда не годится. Первый отзыв можно расценивать как восторг интеллектуала — идеалиста.

Если бы не чтение и обсуждение книги в Книжном Клубе месяца, этот отзыв, а вместе с ним и кардинальное изменение восприятия книги, никогда не появился, за что огромная благодарность с моей стороны Клубу, проекту и активно обсуждавшим. Самые нетривиальные, и, казалось, бы, невозможные ассоциации при обсуждении, внезапно гармонично сформировались в концепцию, в которой нет ничего лишнего, и вопросов больше не осталось. Я об Уоттсе, Ницше, буддизме, «Сладкой жизни» и теории игрового симулятора.

Такие книги появляются раз в десятилетие, возможно, реже.

Читателю декларируются идея и мнение автора о причинах тупика в развитии человечества в утопическом будущем.

Любому интеллектуальному, образованному и эрудированному читателю давно известно, что человечество застряло в своем развитии и находится в тупике. Так было всегда между периодами всеобщего энтузиазма от совершенных научных прорывов. В перерывах между восторгом и упоением прогрессом человечество ищет новый способ выбраться из очередного тупика, расширить горизонты познания и развития. Мы всегда ходим по кругу.

======================================

Первый вызов книги:

попав в плотный, густой, текучий поток интеллектуальной прозы, изобилующей ссылками, рекурсией, метафорами и иносказаниями, аллюзиями достаточно быстро читатель встретится с пределом своей способности осознавать текст, достигнув максимальной загрузки всех задействованных форм мышления,

довольно большая часть читающих (и я тоже) в этот момент переключилась в режим пассивного чтения, перестав «напрягать» интеллект, найдя и удовольствие от поэтики текста, эмоций сопереживания, отметив также качественное изменение в восприятии книги — внезапно стали появляться ассоциации, казалось, бы никак не связанные с сюжетом, Вселенной книги, довольно сильная рекурсия текста закольцовывает желание перечитывать начальные главы, переосмысливая прочитанный ранее текст, отнюдь не один раз, переосмысливать текст рекурсионно можно многократно, каждый раз находя все новые темы для размышлений и обсуждений.

Второй вызов книги:

книга рассказывает историю, мораль которой и есть та самая идея автора, собрав пазл истории (архисложная задача для кого угодно, в одиночку это бы заняло огромное количество времени), невозможно будет воспринимать и осознавать книгу иначе чем как рассказанную в формате интеллектуальной прозы историю,

несмотря на то, что идея (и финал книги) фактически выносит приговор человечеству, мой восторг от чтения и обсуждения книги ничем не замутнен: сама идея (согласитесь, любую идею можно уместить в два предложения, и незачем писать книгу) объясняет и выбор формы ее презентации, и зачем нужно пройти квест ее поиска в тексте. Рекурсия поднята на второй уровень.

И уже в свете найденной истории весь текст воспринимается по-иному, сразу же становятся заметны ссылки на ту саму идею, взаимосвязь «вложенных» историй с основной сюжетной линией. Логико-структурное переосмысление книги ничуть не умаляет ее поэтики, созвучия с идеализмом и жаждой новых достижений и открытий, и даже оставляет нам надежду вне логики финала.

Я под впечатлением.

Тут вот пишут, образец интеллектуальной прозы. Нет, ребята, вы как-то не так понимаете интеллектуальную прозу. Если автор утрамбовывает в свою книгу тонну скрытых цитат и названий, если наделяет своих персонажей узнаваемыми именами, если многозначительно подмигивает библейскими и прочими аллюзиями, это литературно, но еще не интеллектуально. Интеллект — это совсем о другом, это скорее самостоятельное мышление, а не заимствующее. Помните, как у Кржижановского: «Есть люди, к которым приходят мысли. А есть люди, которые сами ходят к мыслям: приставят библиотечную лесенку к книжным корешкам и скрипят ступеньками, пока какая-нибудь мысль не распахнет перед ними своей обложки». Кржижановский из первых, а вот Веркин из вторых. Он литературен, литературно-центричен, литературно же вторичен. А некая претензия на интеллектуальность оборачивается в этом случае банальной претенциозностью: напущу тумана, двусмысленностей, парадоксов, а закончу ничем, ведь жизнь неоднозначна. Все так, но это соль, а из одной соли каши не сваришь.

Из чего же Веркин варит свою кашу? Зерно знакомое: фантастика шестидесятых, все эти физики-лирики, даром что у Веркина каждый второй – физик, шпарящий стихами. Стругацкие выглядывают из всех щелей, Институт на Регене с гипотетическим потоком Юнга словно списан с базы «Солярис», с ее чередой странных событий, психическими отклонениями и непостижимым Океаном… Но то, что у классиков выглядело новым, серьезным, полным жизни, чутким и ответственным, у Веркина превращается в постоянное ерничание, словесную клоунаду, плетение словес, ускользает от серьезных ответов в многозначительность общих фраз. Каждый герой — ненадежный рассказчик, скоморох, сам не в себе, никому нельзя верить, потому что ни у кого нет этого «в себе». Неудивительно, что не получается ни физики, ни продвижения вперед, ни совместного дела — только шатание вразброд. Ретрофантастика оборачивается пародией на первоисточник.

До пародии, карикатуры доходит и ретроградство автора. До сих пор вполне серьезно можно читать у классиков о бортовых компьютерах на перфокартах, представлять их капитанов со звездными картами, заправленными в планшеты, но только издевкой выглядят у Веркина звездолеты, оббитые войлоком, или навигаторы, прокладывающие путь с помощью игральных кубиков. Ибо перфокарты были на то время авангардом науки и техники, знаком прорыва в неизвестное, Веркин же рисует усталую цивилизацию, отказывающуюся от многих достижений, цивилизацию неолуддитов, у которой вдруг не получается прорывная физика. Ну так потому и не получается, неужели неочевидно? Течь не сверху, а снизу, где ей и положено быть.

Но если не физика, тогда что? Этика? Эстетика? Но никаких серьезных этических коллизий нам не продемонстрировали, никакой новой эстетики не сформулировали. Все осталось на уровне общих фраз, вперемежку с ничего не значащими стихами и «прозрениями». Такими, как, например, «прозрение» одного из героев о связи между ростом гуманизма и просвещения с освоением человечеством воздуха. Ага, это после ковровых-то бомбардировок и полета B-29 над Хиросимой. И вот все «прозрения» в книге такие: вроде читаешь, кажется, интересно, метко, а вдумаешься: «бред сивой кобылы». Какая уж тут интеллектуальность!

В целом, печальный, больной, парафренический роман. Наверное, в согласии с нашим временем. Но как-то не хочется литературы, только отражающей время. Опережающей бы. Созидающей. Да не в этот раз.

Поначалу сюжет чётко разделяется на две линии — любовь и чернуха. Но в финале неожиданно роман оказывается историей о выборе. Иван сам дважды сделал свой выбор — сначала с Ульяной (да, люди меняются со временем, в детстве это происходит особенно быстро), затем со старшим братом, взяв в зону своей ответственности исключительно младшего. Так что не просто «так бывает», вся жизнь есть череда выборов, влияющих на последующие события. В прошлое не вернуться, калитка захлопнута.

Я не буду пересказывать сюжет, не буду рассказывать про героев, про смыслы, которые есть в романе. Скажу о самой книге и не побоюсь громких определений. Она – новое слово в литературе. И читать её нужно по-новому. Автор в интервью говорит, что он пытался написать так, как писал бы человек 23 века с максимумом вложенной информации, которая ещё и возрастает кратно в голове читателей благодаря встроенным ассоциациям.

Это идеальное соединение формы и содержания. Символ синхронной физики, вокруг которой крутится сюжет – это головоломка. И сама книга построена как головоломка, «дьявольский шар», где все детали имеют значение, подогнаны друг к другу, и надо только понять что и куда. Собрать паззл. Сами эти детали – короткие отдельные истории, которые больше всего похожи на библейские, евангельские притчи. Имеют прямое значение и метафорическое. Часто непонятно, к чему тут та или иная история, и работа читателя «вписать» каждую историю во вселенную романа и понять о чем она, построить связи, протянуть ниточки, которых великое множество.

Ещё такой момент. Книга очень «плотная», и мне часто казалось, что я вообще ничего не понимаю, но проходит время и картинка проявляется. По образному выражению, услышанному в сети, нужно время, чтобы файлы раззиповались в голове.

Не скажу, что на данный момент я все поняла и со всем согласна, но разгадывать книгу, пытаться её понять очень увлекательный процесс. Понравится ли он вам я не знаю, но думаю, это зависит от того, хотите ли вы разгадывать ребусы, морщить лоб или хотите прямой и понятной истории, чтобы отдохнуть. Во втором случае, вам явно не сюда.

Как увидишь синхрониста... долбани его канистрой. Опять синхронная физика опять излюбленный Веркина конек. Похоже автор с него уже до гробовой доски не слезет. И ведь верно какая благодатная штука можно «обосновать» любой бред и нести пургу совершенно не нуждаясь ни в каких костылях. Раньше автор еще как-то сдерживался хоть со времен Страны мечты околесица была его любимым делом. И ведь ничего плохого в этом нет пока автор ухитряется держать себя в руках. Но увы. «Иначе и быть не может, на «Дельфте-2» нужен хороший психолог... нет, здесь нужен лучший» (с)

Рукопись, прочитанная в недоумении

Первые восторженные отзывы многократно называли книгу интеллектуальной, мягко переводя потенциальных невосторженных в разряд людей, испытывающих нехватку интеллекта. Веркина я читал и ранее, а потому знал, что писать книги, выстраивать сюжет и мастерски манипулировать читательскими эмоциями он умеет. Первые две главы зашли на ура, и я уж был готов поверить, что держу в руках книгу если не столетия, то года уж точно, все авансы абсолютно оправданы, и какое же счастье, что есть Книжный клуб Фантлаба. Дальше начались проблемы, вот прям с водолаза на Лунной базе. Абсурд громоздился как торосы в Арктике. Нет, вероятно, в тексте множество отсылок к другим книгам или же к существующей реальности, но по большей части они настолько неоднозначны и допускают множество толкований, что понимаю удивление автора, когда на него их вывалили при встрече. Используя Бритву Оккама, скажу, что самое простое объяснение происходящего — это сон главного героя, или Барсика, или даже того водолаза, ну или видения в состоянии клинической смерти на борту «Тощего дрозда». Верю, что у автора в голове находится полная непротиворечивая картина всего происходящего, включая медведей, походы к актуатору и блуждания в тумане на крыше без парапетов. Вот только раскрыть её читателю он не потрудился. Ну, может когда-нибудь, будут ведь ещё книги в цикле.

Помните, у Стругацких есть про людей, которые «хотели странного»? Так вот, Веркин про таких людей целый роман написал. Они говорят странно, думают странно, они занимаются странными вещами, сам предмет их занятий так и остаётся туманной неопределённостью, хотя вокруг него всё и вертится. Не книга, а безбрежное пастбище для поиска глубинных смыслов. Хочешь – найдёшь сплошные библейские аллюзии, а хочешь – роман-предупреждение о том, что опасно заглядывать за край. Да и вообще всё что угодно, лишь бы воображения хватило, выбирай на вкус. Один чёрт, непонятно, что тут на самом деле происходит.

Поскольку толкований чуть ли каждой страницы может быть множественное количество, то остановлюсь только на паре-тройке краеугольных камней повествования.

1. Синхронофизика. Звучит красиво, но с какого перепугу это именуется наукой? Наука на основе эмпирических данных создаёт теорию, на основе которой делает шаг дальше (ну, или не делает, если теория ошибочна). Здесь же ничем подобным и не пахнет. Просто один учёный почесал в затылке и подумал: «Красота спасёт мир! Надо бы сделать что-нибудь этакое, сам не знаю что, и тогда мы покорим всю Вселенную». После чего в синхрофизику двести лет вбухиваются немыслимые ресурсы и сотни человеческих жизней без малейшей отдачи. Это больше похоже на веру, на государственную религию, нежели на науку. Что-то вроде строительства пирамид.

(Справедливости ради: Веркин и сам иногда обзывает синхрофизику паранаукой. Но, во-первых, звучит критическая хула из уст оппонентов-маловеров, а во-вторых, такое долгожительство бесплодной синхронофизики всё равно никак не объясняется.)

2. Мотивация вышеописанного безобразия. Человечеству, видите ли, тесно в клетке. Да, есть прыжковая технология, да, летаем на сотни световых лет, да, открыты сотни землеподобных планет, из которых еле-еле освоили девять. Но нет, маловато будет! Нам всю Вселенную подавай и прямо сейчас, а то мы чувствуем себя в клетке и отказываемся развиваться. Правда, миллиарды людей преспокойно живут и занимаются своими делами, а жалобы на тесноту и душность клетки высказывают в основном учёные-синхронофизики. (Распил бюджета? Вот вам, пожалуйста, и ещё одна трактовка романа.)

3. Актуатор. Тот самый стержень сюжета, шрёдингерский кот, который то ли есть, то ли нет его. Замечательное изобретение Веркина, на которое можно списывать вообще всё. Люди несут околесицу и странно себя ведут? Так это влияние актуатора. Происходят вещи, никак логически не объяснимые? Так актуатор же! А он вообще существует, актуатор этот? И существует, и не существует одновременно, дурень, ведь это актуатор! (Люди создают рукотворного Бога? В качестве версии...) Оставив попытки что-либо понять, приходится сдаться и отступить. «Бессильный и неумелый, опустит слабые руки...» ©

И тем не менее. Пишет Веркин прекрасно, и читалось всё это, что называется, «с неослабевающим интересом». Можно сказать, я прямо лапки потирал, предвкушая, что сейчас, вот-вот — и нагромождение загадок выстроится в финале в стройную непротиворечивую конструкцию. Не выстроилось. Автор меня надул (см. пункт 3). Ну и ладно, всё равно осталось хорошее впечатление.

Правда, в чём заключается это впечатление, я сформулировать не могу. Что-то такое неопределённое, вроде актуатора.

Сама идея потока Юнга невероятно плодотворна. Она помогает выразить, как мне кажется, главную идею цикла (роман пока не читал) — преодолеть тупик первого НТР «больших 1960-х», хотя бы на уровне идеи. Которые-таки могут овладеть массами!

Разделение на «физиков» и «лириков» в прошлом было ошибкой, одним из проявлений кризиса НТР. «Соляристика зашла в тупик», в том числе, из-за этого раскола.

Через некоторое время ,на рубеже веков к власти, над умами в том числе, пришли технократы. Гуманитарное знание низвели до ничтожества идеологической обслуги зарождающегося «цифрового концлагеря». И результат-то каков? Оказалось, что лощеные и высокомерные технократы к вызовам наступающего будущего нисколько не готовы. Их чисто технические решения — «зеленая энергетика», блэк-ауты, санкции, вакцинации и прочее только усугубляют дело, подпихивают человечество к пропасти.

А Эдуард Веркин видит светлое будущее в синтезе — гуманности, эстетики и научного познания. В том числе через красоту, проявления величия человеческого духа.

Замах смелый, но в современной фантастике этой дерзновенности часто как раз и не хватает!

И великолепная форма его произведений. Это даже не стиль, а какая-то скульптура в прозе. Она помогает глубже раскрыть его идею всеобщей связанности во Вселенной.

Параноидальный и сюрреалистичный рассказ про цену прогресса. Всё довольно буквально: есть гениальные снарки (результат смешения генов человека и медведя, неожиданно оказавшийся куда умнее оригинала), есть передовые научные эксперименты, которые способны понять и провести только они, и есть проблема — снарки едят людей. Не от голода, им просто нравится.

На этих исходных данных автор строит этическую проблему для человечества в целом, и для героев данного рассказа в частности. Тех самых физиков (хотя ладно, один из них журналист, выступающий в роли инспектора). Рассказ камерный (вопреки заявленным масштабам института), полон не самого адекватного поведения местных ученых (постоянный стресс пополам с профессиональной увлечённостью), кошмаров наяву и во сне. Сюжетного финала нет, но вероятно это и к лучшему — автор не слишком комплиментарен к человечеству, порогу его возможностей и к его готовности в нужный момент отвернуться и закрыть глаза. А так хоть какая-то недосказанность.

История жутковатая, неприятная — то есть весьма атмосферная. Но всё же я вынуждена оценивать этот рассказ как часть цикла про поток Юнга и синхронную физику. И вот на этой взаимосвязи многое рушится.

Потому что введение в глобальный сюжет снарков обесценивает все философско-возвышенные озарения героев предыдущих историй. Там мечтатели двигали науку вперёд, попутно рассуждая о роли красоты в познании вселенной. Катастрофы если и происходили, то по незнанию, недостатку этой самой красоты. А тут науку двигают снарки, а люди годны разве что им в пищу.

То есть здесь не нужны крылья, не нужна загадочная красота девушки с жемчужной сережкой. Упоминание уже знакомого доктора Сойера выглядит кривым отблеском из альтернативной вселенной.

И да, я знаю, что этот рассказ написан самым первым из цикла (пускай и опубликован позже остальных), так что говорить о его несоответствии каким-либо идеям не получится. Он первый, он основа — куда бы дальше не свернул автор. Но диссонанс всё же есть.

P.S. Слухи об одном эпизоде из «Сороки на виселице», в котором фигурируют бессмертные медведи, заиграли новыми красками.

На самом деле эта новелла должна быть первой в цикле. Человечество еще только мечтает о полете к другим звездам, синхронная физика делает первые робкие шаги и т. д.

Но коммунистическое общество конца 22 века уже в наличии и процветает. Причем Эдуарду Николаевичу удается описывать этот мир и этих людей так естественно, что всему веришь. И радуешься, лия тихие слезы счастья)) Автору удается воссоздать в пространстве текста настоящее будущее, совсем отличное от нашего времени, хотя действие происходит в Эрмитаже!

Еще импонирует смесь высшей физики и мистики, даже трансцендентности (упоминается Создатель). Это очень перспективное направление в жанре, на мой взгляд. Раньше думал ,что такое возможно только в технофэнтези. Но если за дело берется настоящий творец — вот вам чаемый прорыв!

При этом смысл произведения синхронизируется с сюжетом. Веркин описывает будущее в помещениях Зимнего дворца. И торит новые пути в литературе, опираясь на память жанра аж середины прошлого века, периода высшего взлета советской фантастики.

Фантастические вещи делает Эдуард Николаевич!

Я думаю, не надо подражать лирическому авторскому голосу новеллы и относиться к этой истории со звериной серьезностью, пытаясь разорвать автора, что твой снарк.

Хотя темы подняты крайне важные и болезненные — цена познания, невозможность контакта между чуждыми друг другу разумами, ничтожность не человека, а всего человечества в масштабах Вселенной — наполовину это литературная игра. Верно ухвачен стиль Гансовского и его идеи, а также подхвачены и скрещены образы, сюжетные ходы и конфликты Стругацких и Лема.

Но ведь автор и не собирается дурить голову читателям. Все ходы очерчены четко, товар показан лицом.

Как артистический дивертисмент мне история понравилась. Понятно, что она уступает оригинальному творчеству автора. Но и взрослым дядям иногда хочется поиграть, даже если их игра огромна — размером с Космос.

Повесть, продолжающая авторский цикл про исследование потока Юнга. В отличии от двух прочитанных ранее рассказов выглядит вполне законченно, по крайней мере в сюжетной части. Один день, одна встреча, один эксперимент. Вроде и не удачный, но на главного героя произведший неизгладимое впечатление.

В целом, автор потихоньку строит основы своей синхронной физики, поневоле добавляя в методы её познания немного паранауки и мистицизма (не по названию, но по сути). Параллельно обосновывает всё это размышлениями о тупике в космической экспансии, исчерпании возможностей уже известных научных теорий и о необходимости кардинально нового подхода. Правда итог получается не строго научный, а скорее философский.

А незабвенное «всё взаимосвязано» заставляет полушутя задаться вопросом: почему синхронная, а не холистическая. Ну это так, в качестве маленькой отсылочки.

Если говорить про настроение этой истории, то оно солнечное, летнее, наполненное искусством, красотой и даже таинственным смыслом.

Если говорить про связи в цикле, то Алан Сойер и Мартин явно отсылают к «Крыльям». Ну или наоборот — «Крылья» выросли благодаря эксперименту с участием девушки с жемчужной сережкой. Фигурально выражаясь. А может и нет.

У Андерсена Герда — это символ верности. Эдуард Веркин так назвал свой роман о предательстве. Оно тут повсеместное и неизбежное. Вдрызг разбитый фасад провинциального благополучия. Написано талантливо, но после прочтения остаётся ощущение, что побывал в яме с пауками, став объектом авторских манипуляций.