Джордж Мартин вместе с Шекспиром нервно курят в сторонке, поскольку количество и разнообразие смертей и трупов в Песни на единицу текста им не уделать никогда.
Даже странно как-то, что я только что добралась до этой прекрасной вещи — поначалу меня терзали сомнения, что будет длинно и скучно, но ничего подобного. Она, в общем, не особо большая, прекрасно переведена и очень легко читается на русском, а помимо этого, очень обильна в плане событий (которыми являются в основном драки и убийства).
В целом Песнь очень хорошо раскрывает нам суть взаимоотношений полов. Казалось бы, столько зла и трупов — и все из-за женской гордости и зависти, не говоря уж о глупости и нежелании уступать и идти на разумный компромисс. Но если чуть копнуть, выясняется, что дело вовсе не в женской, а в мужской гордыне — от нее все беды, если бы Зигфрид непонятно зачем не спер у Брюнхильды кольцо и пояс и не разболтал об этом собственной жене, никто бы ничего не узнал и все жили бы спокойно. Зачем он это сделал — полная загадка, учитывая, что никому, кроме жены, об этом было и не рассказать без угрозы королевского гнева. То ли это внезапная клептомания, то ли такой вариант составления донжуанского списка — у каждой упереть что-то ценное, раз уж нельзя сделать селфи на ее фоне. В общем, глобально виноват, конечно, Зигфрид, хотя и реакция Кримхильды достаточно странная. Если бы я узнала, положим, что незадолго перед нашей свадьбой мой муж лишил невинности невесту друга, я бы ему первому голову открутила, а остальным уж опционально, и это точно не было бы поводом для гордости. Кримхильда в данном случае встает на мужскую совершенно позицию в оценке этого «достижения».
Не буду пересказывать сюжет, наверняка все, кроме меня, его и так знали. Мир Песни, несмотря на наличие активно действующих женских персонажей первого плана — это мужской мир, мир мужских ценностей и мужских поступков. Женские персонажи действуют, по сути, так же как и мужчины, с той разницей, что делают они это не сами, а через мужчин. И даже заходят чуть дальше, чем готовы были бы пойти окружающие их мужчины в отсутствие постоянного подначивания. Что характерно, мужчинам-то по тексту в основном свойственна соглашательская позиция формата «ты достойный рыцарь, я достойный рыцарь, разойдемся миром», только женщины и инфернальный персонаж Хаген, который держит под каблуком трех королей Бургундии, требуют постоянно крови.
Еще интересный момент — уж не знаю, является ли это типичным для рыцарской тематики того времени — это полное отсутствие отрицательных персонажей. Притом, что большинство героев первого плана периодически творят феерические глупости или гадости, типа убийства детей. На следующей странице они вновь блистающие неземной красотой дамы и достойные рыцари. Отсюда и отношение к врагам, традиционно уважительное, при этом демонстрация презрения воспринимается как нечто вон выходящее и потому тем более оскорбительное.
Забавно, кстати, что пресловутые «нибелунги» в начале текста — это некий мифический народ великанов, который побеждает Зигфрид в приквеле, а далее по тексту так начинают называть, собственно, бургундцев, родичей Кримхильды.
В целом — внезапно получила удовольствие, было интересно и легко читать, хотя ожидала, что потребуются определенные усилия, как для Эдд, к примеру, хотя бы для того, чтобы не путать персонажей, но нет.