Эта книга входит во многие списки типа "100 лучших книг", и я почему-то долго не хотела ее читать, полагая, что будет какая-нибудь морализаторская нудятина про историю жизни женщины из девушек в матери семейства, что обычно туда попадает. Ничего подобного, это совершенно очаровательная и ужасно смешная детская книга из разряда тех, что взрослым нравятся даже больше.
История начинается с того, что немолодые бездетные брат с сестрой, живущие на ферме в канадской, кажется, глубинке, решают усыновить мальчика-сироту, лет 10 чтобы помогал с работой и вообще. Но знакомая по ошибке берет для них из приюта девочку, эту самую Аню, и они сначала думают ее вернуть обратно — а потом, естественно, не возвращают. Сам роман — история того, как Аня живет у них в доме, дружится с соседскими детьми, учится в школе и тд. Если вам в жизни захочется почитать чего-то исключительно светлого, веселого и радостного — вот это то, что надо. И дело не в том, что история позитивна сама по себе — главное, в ней нет ничего от диккенсовской тяжеловесной нудоты, все происходит легко и радостно, как и должно быть в детстве.
Самая прелесть, конечно, в самой Ане. Как одинокий ребенок, она любит читать, и читает преимущественно, видимо, романы о любви — отсюда у нее невыносимо смешной высокопарный слог, которым она разговаривает к месту и не к месту. Русский перевод очень хороший, это дико смешно, и очень, действительно, похоже на то, как говорят настоящие книжные дети, которые больше слов черпают из книг, чем из общения. Мой самый любимый эпизод — где Аня с одноклассницами организует книжный клуб, в котором они сами пишут истории про любовь и смерть, такие же невероятно комично высокопарные, с героинями, которых зовут типа "Джорджиана Монморанси" и с которыми все время приключается что-то невероятно трагическое.
Милых историй про милых детей много, а вот таких, которые показывают все это детство с особенно комической его стороны и оттого самые веселые — не так много, как хотелось бы. И эта — просто образцовая. Смешнее мне было, только когда я читала "Целестину".
Читала и думала, зачем мне показывают всю эту бесконечную чернуху. Бессмысленную жизнь детей в неблагополучной семье с выпивающей матерью и подворовывающим старшим братом не просто в глубинке, а на богом забытом жд-разъезде. Заброшенных, никому не нужных, не знающих, чем себя занять и не имеющих никаких надежд на лучшее будущее, потому что им просто некуда смотреть, чтобы увидеть что-то обнадеживающее.
Это история среднего брата, еще довольно приличного мальчика, хотя и с большими странностями: он слишком маленький, чтобы бухать, но слишком взрослый, чтобы не осознавать в полной мере мрачность своей реальности или ждать от своего ближайшего окружения чего-то хорошего. Он заботится о самом младшем брате, потому что больше никто этого не делает, а тот правда еще дите. Он опасается старшего брата, потому что тот уже совсем конченый. А еще — он не то чтобы влюблен, а просто имеет бешеную фиксацию на девочке-соседке, с которой они вместе выросли. Девочка из гораздо более благополучной семьи, в целом кажущейся нормальной, и она вместе с семьей то приезжает, то уезжает в это богом забытое место. Все "настоящее" в романе — как идет унылая зима, семья продолжает разлагаться (они бухают и выдумывают какие-то дебильные планы, как "подняться" — что где украсть, где смошенничать и тд), а мальчик ждет, когда девочка приедет.
Детей этих, конечно, очень жалко. А вот текст раздражает, потому что непонятно, к чему автор ведет, в чем суть истории, которую он нам рассказывает: не то чтобы ничего не происходит, но происходит все то обычное, горьковские свинцовые мерзости, что бывает в огромном количестве неблагополучных пьющих семей в глубинке. И в большинстве случаев, дети, выросшие в таких семьях, идут по стопам своих родителей, у них нет даже особо возможностей для маневра. Нормально работать — так там нет нормальной работы. Уехать — так они никогда никуда не ездили в своей жизни, их родители не ездили, у них едва хватает денег на еду. И никогму они особо там не нужны, и ничего им не светит, будут так же прозябать в своей дыре.
Весь этот текст — как глиняная дорога в распутицу: ты тащишься, тащишься по этой бесконечной грязи по щиколотку, и конца никакого не видно, и колея слишком глубокая, чтобы из нее вылезти.
Я пыталась найти смысл, зачем писать чернуху + фиксацию (язык не поворачивается назвать это любовью, это не она), и нашла только такой: магическим образом из мальчика Ивана, главного героя, вырос нормальный человек. Не гений, не миллиардер, не великий писатель — просто нормальный обычный член общества, с приличной работой и приличным настоящим. Для его базиса это уже огромный прорыв. И, видимо, большая любовь, которая была в детстве и юности, светлая мечта о девочке из лучшего мира его вытащила. У всей его семьи ничего подобного не было, ничего по-настоящему ценного, ничего по-настоящему важного, ради чего стоило бы принести какие-то жертвы. А у него было. И в итоге — он научился приносить какие-то жертвы и делать какие-то усилия. И благодаря этому спасся от повторения их алко-судьбы. Любовь эта послужила топливом, лесенкой, по которой он выбрался из своей ямы. А когда выбрался, оказалось, что она не так уж и нужна ему, этот опыт был и прошел, и вряд ли он сам понимает его смысл в своей жизни.
Я совсем забыла, что читала этот эпически смешной текст, видимо, давно, пока не наткнулась на любимую цитату:
"Как объяснить К. Бальмонту, написавшему очерк об египетской любовной поэзии, что между самыми красивыми словами должна же быть связь и что эссенция сахара горька на вкус? Вот первый попавшийся образчик его прозы: "Египетская горлица напоминает по нежности и тонкости чувствования еще более Индусскую влюбленную, чье имя Радга и чьими любовными грезами и жалобами наполнена очаровательная поэма Джайадевы..." "Письма русского путешественника" по сравнению с этой патокой — образец лапидарного стиля и суровой отчетливости образов."
Рецензии Гумилева преимущественно очень смешные. Он не ставит себе целью вести себя тактично с авторами, и кого хвалит, того уж хвалит, но это неинтересно, а над всеми остальными очень талантливо глумится. В отличие от Ходасевича, Гумилев все-таки вышел порезвиться скорее для себя и на радость читателю, чем с прямым намерением оскорбить, и в его глумлении не так много желчи. Скорее, он начинает с творчества осмеиваемого автора и дальше двигается уже с целью скорее посмешить себя и читателя, чем действительно оценить произведения.
У Гумилева много рецензий, где-то — на творчество очень знаменитых современников, где-то — на начинающих по его времени авторов (например, интересно читать, что думали тогда про молодого Мандельштама), а где-то на совсем неизвестных непрофессионалу поэтов. Складывается впечатление, что в Серебряном веке писали стихи и издавались все подряд, и плеяда великих поэтов вышла только лишь потому, что статистически они должны были бы быть — но гораздо больше было совсем невеликих, включая совсем уж бесталанных и малограмотных. На таких у Гумилева тоже есть рецензии, с комическими цитатами. В целом читать его рецензии на ничего не говорящие фамилии гораздо интересней, чем на знаменитости, потому на Блоке сильно не разгуляешься, а за бедных безликих поэтов, выпустивших первый невзрачный сборник, никто не заступится.
Надо заречься наконец читать современную японскую литературу, даже написанную англоязычными японцами. Начиная с Мураками и через Исигуро — ни в одном тексте мне не становится более понятен этот странный вывих сознания. У современных японцев, на каком бы языке они ни писали, какая-то другая оптика, и в ней вся жизнь видна как в кривом зеркале: чрезмерно выпячиваются какие-то странные и не слишком приятные мелочи, до такой степени, что заполняют собой весь передний план романа, и нет никакого "общего фона", никакой идеи или морали. Я не понимаю, зачем они это пишут, что хотят донести бесконечным пережевыванием унылых, а подчас мерзковатых мелочей.
Роман Озеки, в общем, такой же. Одна линия — п..страдания японской девочки-подростка, которую не принимают в школе и у которой проблемный папа-неудачник. Вторая — линия женщины, которая живет со своим мужем и котом в глуши на канадском (?) острове и случайно выловила из моря дневник этой самой девочки. Они развиваются постепенно, но важно то, что ни в одной из линий не происходит ничего существенного. Ничего, что было бы захватывающим, или интересным, или хотя бы забавным. Жизнь женщины просто очень унылая и полностью лишенная событий, не считая отключение электричества, поэтому случайно найденный с прибоем японский дневник для нее — главное событие, а про все остальное лучше б автор не писал. Жизнь японской девочки унылая и вдобавок еще трешовая: ее страшно травят в школе, она живет в стесненных условиях с мамой, которой вечно нет и отцом-неудачником, и оканчивает свою карьеру проституткой. Но хотя бы какое-то подобие катарсиса в ее истории происходит, пусть не меняются ее внешние обстоятельства жизни, хоть слегка меняются внутренние — но все-таки этого недостаточно, чтобы вокруг этого написать роман.
Как и со всей современной японской литературой, она полна невзрачных бытовых подробностей, типа бесконечных объяснений, какие именно сигареты курит отец героини, почему-то вообще они очень любят упоминать названия и бренды — в нашей традиции это как-то не принято, если только тебе не заплатили.
Мне было очень скучно всю дорогу, и я дочитала исключительно из упорства.
Нелихов пишет совершенно отличный и, что главное, разный палеонтологический научпоп. А эта конкретно книга — вообще уникальная вещь. Понятно, что у научного журналиста такого толка накапливается куча "вторичного" материала в виде каких-то житейских историй или исторических фактов, не имеющих прямого отношения к палеонтологии как науке, но все же очень интересных и забавных. Но собрать из них целую книгу не так-то просто, и за этой книгой явно стоит огромная работа с источниками.
Книга, собственно, посвящена тому, как на протяжении истории человека окаменелости, которые сейчас изучают палеонтологи (т.е. останки древнейших животных и растений) интерпретировались предыдущими поколениями. Окаменелости человек находил и как-то использовал с древнейших времен, начиная буквально с древних людей, только вот опознать в этих странных камнях кость вымершего животного или отпечаток пропавшего вида растения, конечно, не мог. Но как-то объяснить, что это такое, и "зачем боги послали нам эту вещь", люди всегда пытались. В донаучный период эти находки, как и многие другие непонятные вещи, объяснялись на мифологическом уровне — эти-то мифы и рассказывает Нелихов.
Книга построена в хронологическом порядке и удивительным образом доходит ну практически до нашего времени — по крайней мере, до ныне живущих представителей "племен" типа разных американских индейцев. Интересно то, что Нелихов не просто рассказывает мифы, но и то, как именно использовали окаменелости наши предки — и тут фантазии их и странным способам использования нет предела. Почему в могилы клали скелеты морских ежей, например? Как шутит сам Нелихов, это присказка археологов: не знаешь, что это за штука и зачем она, пиши — "ритуальный предмет", не промахнешься. Хотя помимо ритуальных, и примеров бытового использования, вплоть до ужасно комического, множество.
Как всегда, написано очень остроумно и захватывающе. Я стала фанатом Нелихова после книги про Амалицкого, и теперь все его буду читать.
облако тэгов
