2. Сергей Заяицкий "Баклажаны" — трагикомическая повесть о жизни в украинской провинции вскоре после Революции. В далекой Москве, откуда приезжает герой-отпускник, уже вовсю торжествует коммунистическая власть, а тут с одной стороны живо помнят ужасы Гражданской, Махно и прочих, а с другой — вроде продолжается тихий деревенский быт, тот же, что и до революции. Слог автора замечателен, юмор жив, но жутковатые приметы времени никуда не спрячешь.
"Рассказы старого матроса" — милый небольшой сборничек историй, которые дедушка, плававший везде по миру, рассказывает своему внуку и его друзьям.
3. Марина и Сергей Дяченко "Авантюрист" — в целом как все Дяченки, средний, но неплохой роман. И как часто бывает, главный герой, авантюрист, бретер и веселый гуляка (туповатый и безответственный) не вызывает ни сочувствия, ни интереса. А с ним и все остальные положительные персонажи не вызывают. Зато живое сочувствие и интерес вызывает нестандартный злодей, маг черно-да-скоро, который вроде бы задумал что-то недоброе, но почему конкретно оно недоброе, не объясняется. Конец, как часто у Дяченок, смазан, непонятен и скорее слит.
4. Сигизмунд Кржижановский "Клуб убийц букв" — люди собираются и рассказывают друг другу ненаписанные истории, главное правило клуба — ничего не предавать бумаге. Истории разные, от квази-средневековых баек до супер-современных антиутопий, и также разной степени занудности. В остальном клуб — просто обрамляющая арка, и драмы вокруг него я не понимаю.
5. Альберто Тозо Феи "Римские тайны" — интересно поданный путеводитель по Риму: автор проводит читателя за неделю по ряду улиц и площадей, на каждый день свой маршрут, и по пути рассказывает байки и исторические анекдоты, связанные с конкретным местом. Интересно, живо, хотя далеко не все из этого правда. Но я так прониклась, что решила в Рим съездить погулять.
6. Франсуа Рабле "Гаргантюа и Пантрагрюэль" — великий гениальный роман, очень рада, что я прочитала его сейчас, а не раньше, потому что я только сейчас доросла его оценить. Серьезно. "Грустный вой песнь русская", как известно, и нужно выйти из русской картины классической литературы, привитой в школе, чтобы оценить книгу, в которой нет ни одной капли драмы, а исключительно самое разнузданное баловство в исполнении очень широко образованного и имеющего богатый жизненный опыт автора. К примеру, эпизод, где Пантагрюэль решает судебный спор — это почти все о моей работе (я юрист), а вся часть, где Панург рассуждает, не жениться ли ему — все о том, как я принимаю решения.
7. Садек Хедаят "Слепая сова" — если это лучшее произведение персидской литературы, то боюсь узнать, каковы худшие. Дело не в том, что оно как-то особенно плохо, а просто это совершенно проходной сюрреализм на базе скучного провинциального быта скучного человека. Такого в европейской литературе 20 века полно, и много чего гораздо лучше. Хотела почитать что-то уникально иранское, все-таки закрытая культура, древнейшая история, но все иранское сводится к приметам быта, которые характерны примерно для любой южной мусульманской страны. Рассказы, включенные в сборник 2025 года, еще более проходные, понравился только "Патриот" — замечательный пример того, насколько трагикомично мстит невежество тому, что его в себе даже не осознает.
8. Степан Писахов "Архангельские сказки" — под предлогом ребенка купила себе новое красивое издание с иллюстрациями Насти Бахчиной. Писаховские сказки — мои самые любимые с детства, самые странные и одновременно уютные, такой волшебный северный мир, в котором хочется оказаться.
9. Ирина Богатырева "Золотое время" — роман о современности с фольклорными элементами. Современность проявляется чернухой, неприятными упоминаниями ковида и СВО (потому что это не особо оправданно сюжетом, а через 10 лет и вовсе будет не считываемо). Фольклорные элементы — миром оленеводов, живущих в тайге, который как-то краешком соприкасается с этой нашей современностью, причем "контакт" возможен только для шаманов (камс), которые в обычных людях нашего мира видят богов. Мир оленеводов симпатичен и интересен, наш, как водится, нарисован одними черными красками, наиболее неприятных и узнаваемых моментов, а катарсис в конце какой-то внезапный и несколько слитый.
10. Паскаль Брюкнер "Дом ангелов" — странный и неприятный роман про не совсем психически здорового молодого человека, которому так неприятны были бомжи, что он решил их убивать, но никого не убил, а сам стал бомжом и умер. Не понимаю, зачем автор это написал, а я прочитала.
11. Наоми Новик "Зимнее серебро" — необычная и внезапно феминистическая история о двух простых девочках, которые стали королевами одна в реальном, а другая в магическом государстве и спасли свои народы друг от друга и общего восточнославянского злого бога. Часть про зимояров очень интересна, хотя и недосказана. Любовь Новик к восточнославянскому колориту приятна.
Всем привет, а можете посоветовать хорошие места для буккроссинга в Питере? Хотим отнести часть своего, и чтобы чужого был выбор, а не 5 книжек Донцовой))
Хотела бы я прочитать большой роман, отрывком из которого являются эти рассказы. Когда начинала читать, не озаботилась уточнить, что именно читаю, и первое время думала, что правда, роман, с разными сюжетными линиями, и очень было интересно, как автор потом все это свяжет воедино lol. Дело в том, что уровень детальности проработки мира у Провоторова в маленьком рассказике как раз формата романа — очень много подробностей, очень интересный и обширный пласт ощущается за текущим повествованием, обещая что-то более весомое в плане сюжета за следующим поворотом (которого не происходит). Когда рассказ заканчивается, испытываешь разочарование, как же так, только же начали, поманили, пообещали, а тут раз — и все. Из большой картины показали один фрагмент. Это комплимент автору, если что, потому, что на такое разнообразие рассказов придумать такое разнообразие миров, первонажей, мифологий, истории — надо очень сильно постараться. В целом складывается впечатление, что некоторые истории из сборника могли бы существовать в едином контексте, например, быть друг для друга настоящим и давно прошедшим. Или происходить на разных континентах одного мира. Но при этом они все еще очень разные, и даже если в паре мест автор опирается на славянскую и скандинавскую мифологию, то ну очень условно, а большая часть его придумок — совершенно оригинальные.
Пожалуй, что объединяет все истории (и не факт, что автор не сделал этого по случайности) — концепт недружественного Леса, в котором происходят страшные вещи, непонятного, но опасного. Он много где возникает, и во многих историях сюжет строится на том, что герою надо туда по каким-то причинам идти — и вовсе не каждый раз ему суждено удачное возвращение.
Приятно, что в рассказах больший упор сделан скорее на мифологию, чем на традиционное и ужасно прискучившее "условное Средневековье", в антураже которого пишется 99% приключенческого фэнтези и от которого уже тошнит. Миры Провоторова более оригинальные и разнообразные, и гораздо в меньшей степени похожи на традиционный исторический мир, дополненный парой банальных ведьм и унылыми драками.
Эту пьесу надо читать строго вместе с комментариями и послесловием, потому что без них непонятно ничего. Те сравнения, которые закладывал Кузмин в 1929 году, и которые, возможно, тогда были очевидны, сейчас не считываются вообще. В пьесе идут две параллельные линии: историческая линия императора Нерона — от юношества до смерти — и линия современного Кузмину русского аристократа. Про Нерона все понятно, кто читал "Сравнительные жизнеописания", тот знает, чего ждать (Кузмин рассказывает очень близко к их тексту). Непонятно, что рядом с ним делает линия второго героя, Павла, который кажется человеком скорее положительным, великодушным, милым, романтичным, влюбленным, склонным к порывам, мечтающим облагодетельствовать все человечество и пр., и пр. В русской литературе такие герои обычно рисуются положительными и противопоставляются расчетливым, меркантильным и практичным плохим людям.
Из комментария выясняется, что вся пьеса является походом против коммунизма. Проникнувшись коммунистическими идеалами (понятно, ложными) изначально добрый, но глупенький Павел решается на бессмысленный теракт — по аналогии тому, как глупенький Нерон, с юности проповедовавший "все хорошее", в итоге оказывается злодеем, каких мало. С этой оптикой связность отдельных эпиходов жизни русского героя и римского императора становится яснее. Возможно, кто-то, хорошо разбирающийся в творчестве Кузмина и эпохе, способен был бы это вычитать и без комментария — но для меня пьеса + комментарии только стали единым произведением, точно так же, как комментарии к "Улиссу" для русского читателя являются полноценной частью "Улисса".
Это интересно, но скорее как упражнение. Честно признаюсь, комментарии и статья мне были интересней кузминского текста.
Еще один японский женский дневник эпохи Хэйан. Не скажу, что самый интересный, на мой взгляд, но все же не менее приятный, чем и все остальные подобные. Героиня живопишет себя с самого начала так, что в ней узнаешь современную выросшую читательницу фанфиков — с детства-де пристрастилась к романам, читала их запоем, особенно про прекрасного принца Гэндзи, и через всю свою жизнь эту любовь и романтический взгляд на мир пронесла. Параллельно у нее случилась и небольшая придворная карьера, и брак, и дети, но как-то все это читается вскользь, а вот это пятнадцатилетнее "любование луной" и прочие классические развлечения уточненных хэйанских аристократов — на первом месте. У меня сложилось впечатление, что автор как раз самая что ни на есть типичная хэйанская девушка, настолько проникнутая идеалами и культурой эпохи, что мало остается места для чего-то, не укладывающегося в наши традиционные представления об аристократах этого периода и их взглядах на мир. В этом плане дневник очень показательный. Очень трогательный и показательный эпизод — с неким господином, очевидно, сильно впечатлившем героиню (не мужем, что характерно), с которым она встретилась лишь однажды, и эту встречу не удалось повторить: "Это был необычный человек, не такой, как другие, серьезный, не в его характере было выспрашивать, что стало с той, и кто такая эта — он просто ушел". Совершенно байроновский герой, в общем.
Нетипично, пожалуй, только то, что под конец жизни героиня ударилась в религию и постоянно ездила на богомолье. У меня почему-то было впечатление, что религиозность в эпоху Хэйань была скорее как в позднем Риме — формально-государственная история, без большого рвения. Но, видимо, нет, хотя как работал у них пантеон, я все еще смутно представляю.
облако тэгов
